ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Ладно, хватит придуриваться. Давай сумку!

– Не надо! А то, в самом деле, превратила сестру в ломовую лошадь, – съязвила я, но сумку все-таки уступила.

В голове накатами шумел «прибой», ноги были ватными, но я быстро шла по перрону, стараясь не качаться. И не оглядываться. Полина должна прочувствовать всю неприглядность своего поступка. Так надавить на меня в первую же минуту встречи, да еще при людях! И, главное, за что?! Да ни за что! Уже нельзя человеку расслабиться в дороге, после целой недели адского труда… И этот «надсмотрщик» – моя единственная сестра, о Господи… Зануда! Ханжа!!!

– Ольга…

Ага! Уже прочувствовала, хочет мириться. Ну нет, Поленька, теперь тебе придется сильно постараться…

– Ольга… Да постой же ты, черт тебя подери!

Я остановилась так резко, что Полина чуть не налетела на меня.

– Чего тебе?

– Где твоя сумочка?

– Су… сумочка? Моя?

– Ну, не моя же! Ты что – засунула ее в большую сумку?

– Н-нет…

Я почувствовала, как мои ноги из ватных превращаются в кисельные, и вынуждена была ухватиться за сестру, чтобы не упасть.

– Полина! Я забыла ее в купе!!!

– Нет, Ольга, ты точно сведешь меня в могилу! До чего же ты бестолковая, силы небесные! Удивляюсь, как ты там свою голову не забыла или какую-нибудь другую часть! Это было бы не удивительно: допилась вчера до чертиков с этим «бомондом», с этими прожигателями жизни… Ну, чего ты стоишь столбом, горе мое?! Беги за сумкой, если ей еще ноги не приделали!

– Полина, пойдем со мной!

– Нет уж! Я здесь постою, с вещами. Между прочим, твой баул не ватой набит! Опять набрала в Москве черт знает чего, лишь бы деньги тратить…

Я поняла, что дальнейшие препирательства с сестрой могут выйти боком мне же самой, и резво побежала обратно к девятому вагону. Боже мой! Еще не хватало лишиться сумочки! Денег там немного – после Москвы-то, но документы, записная книжка, ключи от дома… Косметичка! Нет, я этого не перенесу!

Возле вагона, из которого все еще выгружали какие-то ковры, тюки и мешки – и где только они там помещались? – стоял наш проводник. Мне показалось, что он не очень рад меня видеть.

– Опять вы, девушка? Что-нибудь забыли?

– Да, сумочку! Маленькая такая, коричневая… Вы ее не находили?

– Нет, мы еще не делали обход. Не до того, сами видите! Идите, никуда она не делась, ваша сумочка.

С большим трудом я протиснулась мимо людей и вещей, заполнявших тамбур, и побежала вдоль вагона, который был уже пуст.

Дверь нашего купе оказалась плотно прикрытой. Трясущимися руками я дергала ручку, однако она не поддавалась. Я уже хотела бежать за проводником, но тут, наконец, что-то щелкнуло, и тяжелая дверь сдвинулась.

Первое, что я увидела, была моя «маленькая коричневая», которая лежала там же, где я ее забыла – на моей нижней полке, в уголке. У меня отлегло от сердца, и я широко распахнула дверь…

– Ася?…

Она сидела напротив моей сумочки, уронив голову с растрепавшимися светлыми волосами на стол. Левая рука безжизненно висела вдоль тела, а белый шарф был почему-то обмотан вокруг шеи, спускаясь концами на спину.

– Ася, что с тобой? Тебе плохо?!

Забыв про всякую осторожность, – ведь у Айседоры наверняка сердечный приступ, а человека с приступом нельзя трясти! – я схватила актрису за плечо и сильно потянула к себе. Тело ее подалось неожиданно легко, завалилось на бок, и женщина сползла с сиденья на пол. Тут я увидела ее лицо.

– А-а-а…

Мне показалось, что это кричу не я; крик родился не в горле, а где-то в мозгу, на уровне подсознания, по горлу же в это время поднималась отвратительная сладковатая волна тошноты. Потом все вокруг – светлый квадрат окна, купе с мертвым телом Айседоры, мои собственные руки и ноги – завертелось в бешеном круговороте, слилось в какую-то безобразную мешанину и провалилось в темноту.

10
{"b":"90980","o":1}