ЛитМир - Электронная Библиотека

– Нет, сэр.

– Черт побери, что же он искал у вас? Он что же, пытался застрелить вас?

– Не знаю.

– Так. И этого не знаете. – Перье повернулся к доктору Селзнику. – Начинайте допрос.

– Химический, сэр? Или по методу фокусировки…

– Уймитесь вы со своим методом! Делайте что-нибудь, только побыстрее!

– Предлагаю легкий наркотический шок, а затем гормональную активизацию, чтобы он заговорил…

Перье рывком придвинул стул и сел.

– Хорошо. Только быстро. Кто знает, какая заваруха уже поднялась!

Мортимер следил за тем, как доктор Селзник приблизился к стенному шкафу, выдвинул ящик, извлек и надломил ампулу, набрал в шприц жидкость.

Затем подошел один из ассистентов и заслонил от него врача. Он закатал у Мортимера рукав и перетянул жгутом предплечье. И тут снова перед ним возник врач со шприцем. Укола в вену Мортимер не почувстовал. Он пытался сопротивляться, напрягая те мышцы, что еще не онемели, хотя и понимал, что это бессмысленно. Врачу уже ничего не стоило удерживать его на месте.

… Мортимер сидел посреди комнаты, словно на сцене. Две дюжины глаз безжалостно сверлили его. Он ждал боли, пытаясь уловить малейшие ее признаки, он боялся, что она застигнет его врасплох. Он водил языком по нижнему ряду зубов – словно в этом была его последняя опора, последняя гарантия от предательства. Он выдвинул челюсть и нащупал языком затвердение.

Одно еле заметное движение, и его жизнь завершится…

Боли он не ощутил. Вместо нее по всему телу разлилась слабость, поначалу даже приятная. Затем он почувствовал легкое головокружение, пустоту в голове, и его замутило. Мортимер боялся шевельнуться, ему казалось: малейшее движение, стоило лишь мигнуть или проглотить слюну, может ввергнуть его в бездонную пучину мучений.

Доктор Селзник делал что-то за его спиной с одним из аппаратов, наконец он снова появился перед Мортимером, держа в руке прибор, соединенный кабелем с каким-то тихо гудевшим ящиком. Прибор был похож на фен для сушки волос, однако оканчивался типичной зонтичной антенной для воздействия на мозговые центры. Мортимер понял, что у него остается так же мало шансов на свободу действий, как у тех подопытных петухов и уток, которым предшественники современных неврологов вживляли в мозг концы проводов, чтобы по приказу возбуждать у них то сонливость, то агрессию, то половой инстинкт. Когда врач остановился перед ним и опустил зонтичную антенну на его голову, покрытую короткими, чуть-чуть отросшими за последние три недели волосами, боязнь стать предателем снова овладела им, он превозмог вялость и тошноту, решительно выставил вперед нижнюю челюсть и снова нащупал затвердение возле наполненного ядом зуба. Его опять охватили сомнения, он подумал, что вот сейчас все останется позади: чувства и мысли, надежда и страх, ненависть и любовь – все то, что наполняет жизнь человека смыслом. Любовь! Сразу вспомнилась Майда. Как он надеялся вновь увидеть ее…

Что-то вибрировало на темени, вонзалось в его мозг, буравило и сверлило его голову, безболезненно, но неотступно…

Вокруг были разные животные… Крокодил, змеи, черепахи, антилопа-гну – посреди комнаты и рядом, вместо белых лиц, обращенных к нему… И вдруг звери исчезли, словно декорации в панорамирующей кинокамере, и появились цифры, формулы, объем пирамиды, закон параллелограмма… он находился в детском саду, его просили прочесть стихотворение, а он никак не мог вспомнить начало – все молча ждали, уставившись на него… Нет, это были не учителя, родители или школьные товарищи, это были Никлас, Бребер и Гвидо, они смеялись и хлопали ладонями по бедрам, а он стоял перед ними в ночной рубашке и ревел, потому что боялся ужей, которых они напустили ему в постель… Затем его челюсти непроизвольно разжались, и он запел, широко раскрывая рот, сложив губы в форме буквы «О»: «С днем рожденья, с днем рожденья…», они были его друзьми, он любил их, ему хотелось броситься к ним, похлопать по плечам, пожать руки… И он взывал к ним: «Слушайте, слушайте…»

– Мы хотим спасти мир! – крикнул он. – Я уже четыре года как с либералами…

– Центр сообщений у меня в фокусе, – сказал доктор Селзник. – Можете допрашивать его, теперь он скажет все без запинки.

– Меня зовут Мортимер Кросс, я уже три недели нахожусь на Луне, работаю в Стратегическом Бюро… – Слова неудержимым потоком лились из уст Мортимера. Он слышал себя со стороны, словно это говорил кто-то другой, он напрягал все силы, чтобы заставить себя замолчать, но тщетно. – Сегодня я занимался вопросом прироста населения, через двадцать лет людей будет вдвое больше…

Кардини поставил микрофон посреди комнаты.

– Теперь все по порядку. Ты подложил бомбу?

– Нет! – сказал Мортимер. – Никакой бомбы нет…

– Тогда что же? – прервал Кардини. – Диверсия с помощью ядовитого газа?

Мортимер осознал, что именно сейчас он выдаст и план, и своих товарищей. Он ожидал самого худшего: побоев, пыток, уколов – и считал, что у него хватит сил выдержать все это. Но им удалось отключить его волю. Слова вылетали из его уст, и он не имел ни малейшей возможности остановить это извержение; пока он не сказал ничего существенного, однако каждое слово могло обернуться предательством – предательством по отношению к товарищам, к их общей цели. Мортимер стиснул челюсть и почувствовал, как что-то хрустнуло во рту, на языке появился сладковатый вкус, он быстро сглотнул и продолжал говорить:

– Никакого ядовитого газа. Никто не должен быть ранен. Для нас главное – исключить влияние правительства, прекратить надзор и вмешательство в личные дела. Вы же все знаете, Кардини, вы же сами пожелали мне успеха!

Речь о том…

Глава правительства вскочил со своего места.

– Что такое? Кардини известно о вашем выступлении?

Мортимер с ужасом сознавал, что сейчас он выдаст все. Надо выиграть хоть несколько секунд, должен же яд подействовать наконец! Он прикусил язык, надеясь хоть как-то удержать поток слов, почувствовал боль, но голосовые связки – или что-то там еще – продолжали издавать звуки, хотя и несколько невнятные.

– Кардини знает все. Бушор тоже участник. Именно поэтому на сей раз операция не должна была кончиться неудачей…

– Арестуйте их! – вскричал Перье, указывая на обоих. Полицейские бросились к Кардини и Бушору.

Шеф полиции, побледнев, отшатнулся к стене.

– Ничего не понимаю… Это ужасное недоразумение!

– Может быть, он лжет? – обратился Перье к доктору Селзнику.

– Исключено!

– Тогда сделайте им по уколу и перенесите в соседнее помещение. Потом допросим и этих. Какой подлый заговор! А теперь вернемся к Баравалю. – Он постучал пальцами по груди Мортимера. – Ну, выкладывай! Что ты успел натворить? О какой диверсии ты говорил?

Лицо его исказил нервный тик, он склонился к Мортимеру и яростно потряс его.

– Не надо! – воскликнул доктор Селзник. – Вы собьете фокусировку, он и без того заговорит.

– … Мы собирались вывести из строя накопитель ОМНИВАКа, уничтожить информацию…

– Но каким образом, черт побери?!

– С помощью ионизатора. Я установил ионизатор в вентиляционной трубе, ионы деполяризуют…

Перье повернулся к своей свите.

– Ради всего святого! Что мы можем предпринять в этом случае?

– Главный инженер должен знать… – ответил один из безмолвных зрителей.

– Соедините меня с ним! – потребовал Перье. «Они еще не обнаружили ионизатор», – подумал Мортимер. От радости кружилась голова. Может быть, операция все-таки удалась? Он неудержимо продолжал говорить.

– … Информация выражена в заряженных и сориентированных молекулах.

Ионизированными частичками газа они гасятся, как магнитофонная лента, если по ней провести магнитом.

Перье прорычал в переговорное устройство:

– Надо найти способ спасти накопитель памяти. Что можно сделать против ионов?

В ответ из динамика раздался бесцветный голос:

– Сначала нужно убрать ионизатор. Затем отравленный ионами воздух как можно скорее удалить из помещения. Вряд ли поможет что-нибудь другое…

9
{"b":"9116","o":1}