ЛитМир - Электронная Библиотека

Конечно же, мне пришлось действовать, руководствуясь определенными правилами. Кроме физических ограничений по человеческим жертвам, у меня есть еще два партнера в деле путешествий во времени, и мы пришли к согласию по ряду моментов. Например, что не станем вмешиваться в ход истории — мы не играем в Бога. Однако нам позволено помогать кровным родственникам до четвертого поколения и их потомкам.

Не я отправил Конрада в тринадцатый век. Это произошло по вине Исторического Корпуса, который находится под юрисдикцией Яна. Но раз уж Конрад туда попал, я просто не мог не помочь своему кровному родственнику. Оказаться в средних веках без денег и оружия — дело крайне неприятное.

— Ты хочешь сказать, что вовлек его в эти сражения и даже помог ему получить свою долю награбленного?

— Не совсем. Я узнал о сражениях таким же образом, как и ты, — посмотрев документальный материал. Я не беспокоился за Конрада, потому что встретил его десять лет спустя целого и невредимого. Но после второго сражения, когда он бинтовал свою руку, я нажал на кнопку «пауза» и заставил пару торговцев с полным сундуком золота пройти здесь на четыре дня раньше. На них напали разбойники, они и убежали, оставив свой груз. Это обеспечило Конраду безбедное существование в течение десяти лет, которые ему пришлось провести в средневековье.

— А меч? Это тоже твоих рук дело?

— Конечно, алмазное напыление и все такое. Более того, если бы он пошел в польскую оружейную лавку, а не в немецкую, то нашел бы там добротную турецкую кольчугу, как раз его размера, которую он мог бы приобрести по невысокой цене.

— Ха. Полагаю, невозможно предугадать все.

— Конечно, невозможно. Хотя нужно изо всех сил стараться. А теперь давай вновь посмотрим ту метель.

ГЛАВА 9

Первым завалился конь убитого рыцаря. Я почувствовал это, хотя и не мог увидеть. Животное поднялось и прошло еще полчаса. Затем вновь упало и больше не смогло встать. И кричало от боли.

— Оставь его, пан Конрад! Кажется, у него сломана нога. Но если мы слезем на землю, чтобы прикончить его, мы больше не сможем найти наших лошадей.

Я привязался к нашим лошадям, и крики животного ранили мне душу. Однако Борис был прав; пришлось оставить коня умирать.

Мы продолжали идти, пока не увидели впереди крошечный огонек. Вскоре мы наткнулись на огромную бревенчатую стену.

— Эй вы там, в крепости! — крикнул Борис. — Мы — два добрых христианина, умирающих от холода.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем мы дождались ответа.

— Стойте на свету! Кто здесь?

— Борис Новацек и пан Конрад Старгардский. Это ты, пан Мешко?

— Да, пан Новацек! — Перед нами открылась маленькая калитка. — Идите прямо в замок. Я позабочусь о муле. Эй, в замке! К нам гости!

Сонный конюх увел наших лошадей, а нас провели в большую, теплую кухню. Там сидели четыре молодые женщины. Судя по выражению их лиц, мы выглядели как зомби. Именно так я себя и ощущал.

— Извините, что встречаем вас на кухне, пан рыцарь, но…

— Вначале самое важное, — сказал я и вытащил из-под одежды ребенка. — Кто-нибудь из вас знает, как нужно с ними обращаться?

Это вызвало суету и переполох среди женщин.

— О Боже! Он мертв?

— Нет, нет! Сердце бьется! Когда его в последний раз кормили?

— Самое позднее — этим утром, — ответил я.

— А что случилось с матерью?

— Она мертва.

— Кто же тогда?.. — Женщины переглянулись.

— У пани Малиньской недавно умер ребенок.

— Я сейчас ее позову!

Одна из женщин накинула плащ и выбежала из кухни. Еще одна осторожно положила ребенка рядом с огнем.

— Пеленки! Бедной крошке целый день не меняли пеленки! — Она сердито взглянула на меня.

Третья побежала наверх — очевидно, за пеленками. Две оставшиеся осматривали младенца. Мы, мужчины, были забыты. Я убедился, что теперь ребенок в надежных руках.

Я попытался снять верхнюю одежду, но кольчуга примерзла к ветровке. Заметив, что одному мне с ней никак не справиться, одна из женщин повернулась ко мне.

— О! Вы, наверное, замерзли. Садитесь ближе к огню.

Нам тут же вручили громадные кружки с вином, нагретым при помощи раскаленных в огне кочерег. Мы мгновенно осушили их.

Как только принесли пеленки, нам еще раз наполнили кружки. Вскоре три женщины столпились вокруг кухонного стола, куда положили ребенка. Они принялись растирать и перепеленывать младенца, издавая при этом глупые звуки. Как бы мне самому хотелось стать младенцем, которому всего месяц от роду.

— Даже не думал, что сможем доставить его сюда живым, — сказал я. — Поэтому я на всякий случай окрестил. Нарек его Игнацием.

Разговоры вдруг смолкли. Все три уставились на меня, как на еретика.

— Какой ужас! — воскликнула высокая блондинка.

— Что же тут ужасного? Если бы он умер некрещеным, его душа отправилась бы в чистилище, — сказал я.

— В чистилище? Ты хочешь сказать, в ад?

— Так почему же вы так рассердились? Я же спас его.

— Да нет же, глупый! Дело в имени!

— Я назвал его в честь доброго друга. Святого отца, францисканца. Игнаций — хорошее имя.

— Для девочки? — спросила рыжеволосая женщина. — О…

Выходит, я окрестил бедную малышку именем, которое она будет ненавидеть всю жизнь. Борис хихикал, но не хотел вмешиваться.

— Разве ты не знаешь разницу? — спросила высокая блондинка.

— Черт возьми, женщина, конечно же, я знаю разницу. Что? По-твоему, я должен был раздеть ребенка в такую метель, чтобы выяснить, какого он пола? Ты, наверное, предпочла, чтобы она умерла, но была окрещена правильно?

На мгновение они замолчали, а затем вернулась четвертая женщина, пышногрудая, не иначе как кормилица. Ребенок тотчас же был покормлен.

К этому времени лед на моих доспехах растаял, и я, наконец, смог оторвать кольчугу от ветровки и повесил ее сушиться. Борис сделал то же самое. Затем я разделся до теплого нижнего белья. Если они могли ухаживать за ребенком, я мог просохнуть. Признаюсь, я был раздражен.

Пани Малиньская ушла с ребенком, а четыре молодые женщины начали перешептываться между собой.

Затем к нам подошла высокая блондинка и официально извинилась за то, что нам не уделяли внимания и она была плохой хозяйкой. Мы представились друг другу. Высокую блондинку звали Кристина, остальных — Илона, Янина и Наталья.

Она сказала, что граф спит, будить его не нужно.

Вскоре все уладилось, перебранка с хозяйками утихла. Стол помыли и застелили скатертью. Нам принесли еду и вновь наполнили кружки. Я произнес молитву, и мы принялись за еду.

Я совсем забыл о своей раненой руке. Чтобы не раздеваться во время снежной бури, я перевязал ее через дыру в одежде и доспехах. Но кровь обагрила рукав до самого запястья. Кристина настояла на том, чтобы обработать рану, пока я ел.

Я бы мог отказаться и сделать все самостоятельно с помощью походной аптечки, но еда, вино и женское общество начали действовать на меня.

За обедом они вытянули из Бориса мельчайшие детали его путешествия. Он с радостью поведал им обо всем.

Вскоре нас проводили в отдельные комнаты. Борис не беспокоился о своих вещах, так с какой стати должен беспокоиться я?

Я разделся, оставшись в трусах, футболке и носках, и растянулся под чистыми простынями на широкой кровати. Она была достаточно удобная и накрытая необычайно толстым пуховым одеялом.

Я задул масляную лампу. Был канун Рождества, и кровать явилась отличным подарком.

Я уже засыпал, когда услышал скрип открывающейся двери.

Вошла Кристина.

— Ты поступил благородно, пан Конрад, когда спас эту малышку. — Она сняла платье и забралась ко мне в постель. — Нам нужно будет придумать для нее хорошее прозвище.

ГЛАВА 10

Поздно следующим утром я лежал на спине, а на животе у меня лежала Кристина, упираясь локтями мне в плечи.

Она внимательно изучала мою футболку. Прошлой ночью все произошло так внезапно, и я слишком торопился вначале и был слишком утомлен впоследствии, чтобы снять футболку. На ногах у меня все еще были носки. Утро было тихим и умиротворенным, и мне не хотелось ничего менять.

23
{"b":"9121","o":1}