ЛитМир - Электронная Библиотека

— Однажды у всех появится сантехника в доме. Мы можем начать прямо сейчас. Я не собираюсь лишать моих людей элементарных вещей!

— Ваши люди больше обрадуются, если вы разделите деньги, которые собираетесь так неразумно потратить, между ними.

— Возможно. Но я все равно собираюсь осуществить свой план.

— Замок — ваш, — вздохнул Владимир. — Огнеупорные стены потребуют огромного количества камня и известкового раствора. Если бы вы использовали весь этот материал на внешнюю стену, она получилась бы полностью из камня и послужила бы вам хорошей защитой.

— Меня сейчас больше беспокоит огонь, чем война, — по крайней мере на следующие несколько лет. У нас здесь более шестисот человек, а ближайшее поселение находится в восьми милях от замка. Если дом полностью сгорит следующей зимой, мы не выживем. С огнеупорными стенами, где бы они ни были, мы потеряем не больше одной пятой нашего имущества и сумеем выкарабкаться.

— Вы здесь хозяин, — повторил Владимир. — Еще одна проблема с вашими чертежами — ворота. Они слишком большие. Шесть рыцарей могут проехать через них, выстроившись в шеренгу. Уменьшите ворота хотя бы вполовину, и нам будет легче защищаться.

— В настоящее время меня не волнует защита от кого-нибудь, кроме воров и диких животных. Как вы заметили, деревянное здание не выдержит осады в любом случае. В дальнейшем мы построим другие стены, дальше от первой, из кирпичей и камня. Но даже им понадобятся большие ворота. Напомните мне рассказать вам о железных дорогах.

— Что это еще за железные дороги?..

Дни катились своим чередом. Мы организовали лесопильную яму, над которой распиливали большие бревна. Один человек стоял внизу, а другой на бревне, каждый двигал пилой со своей стороны. Работа неприятная: один из пильщиков глотал стружку внизу, а второй чуть ли не ломал себе спину наверху. Они довольно часто менялись местами, но так и не решили, где работать хуже.

И это занимало очень много времени. Я набросал кое-какие расчеты и выяснил, что даже если все наши продольные пилы будут работать без остановки, мы и наполовину не справимся с поставленными задачами до первого снега.

Кое-что, сказанное однажды Владимиром, навело меня на мысль, и мы построили лесопилку на шагающем ходу. Сделали громадную качалку из половины бревна, которое в длину достигало пятидесяти ярдов. На обоих его концах крепились веревки и канаты, привязывавшие конструкцию к длинной продольной пиле, которую мы получили, сварив вместе два самых больших инструмента. Деревянные желоба, тянувшиеся вдоль холма, удерживали бревно под пилами.

По краям качалки стояли перила, и шестьдесят человек ходили взад-вперед, чтобы заставить устройство работать. Вы идете вверх по холму, пока высокий конец не опускался вниз, потом направляетесь вниз по холму, пока высокий конец не опускался вниз, потом…

Не слишком стимулирует развитие интеллекта, но и не сказал бы, что многие из моих людей обладали выдающимся умом. Они пилили дерево.

Более того, странное, достойное Руби Голдберга <Руби Голдберг (1883—1970) — карикатурист, скульптор. Широко известен своими карикатурами, в которых выдуманное им сложное оборудование выполняет никому не нужные и очень примитивные операции. — Примеч. ред.> чудовище заработало с первого раза. И оно отличалось производительностью. Единственная проблема — шестьдесят мужчин: это половина всей рабочей силы.

Но почему пилкой леса обязательно должны заниматься мужчины? Мужские руки сильнее женских, но наша машина приводилась в движение ногами. Женские ноги так же сильны, как и мужские. Почему бы и нет?

Я высказал свою идею женщинам однажды вечером во время ужина и получил в ответ много холодных взглядов. В конце концов пришлось спросить, в чем дело. Одна из женщин встала, завела нудную речь о своих ежедневных заботах и бубнила до тех пор, пока до меня не дошло: они предполагали, что платы за дополнительную работу не получат.

Тогда я перебил ее и объяснил, что собираюсь заплатить за услуги. Ораторша тут же преобразилась и с таким энтузиазмом поддержала меня, что пришлось снова ее прервать.

Однако против моего плана выступили мужчины. Они голодали, когда я нанимал их, а теперь не хотели, чтобы их жены приносили в дом деньги! Нелепо! Наконец, я собрал всех десятников, и мы устроили совет.

Женщины будут работать полдня: одни до полудня, другие — после (полдня в это время года составляло почти восемь часов). Они получат половину платы, а их деньги выплатят мужьям. Глупо, но именно этого они и хотели. И некоторые из взрослых детей тоже по желанию могли помогать матерям, получая за услуги ту же сумму.

Загрузка бревен в лесопилку требовала общих усилий всех наших людей и лошадей, несмотря на использование канатов и веревок, ускорявших процесс. Однако данную часть работы легко можно проделать за несколько минут, на рассвете и еще раз после обеда. Потом женщины могли работать без мужской помощи полдня.

День выдался напряженный, и я надеялся, что кого бы ни нашел в своей палатке, она не ожидает слишком многого. За исключением Анастасии, которая считалась собственностью Владимира (или наоборот), «ожидающие девушки» явно решили делить меня между собой поровну, при условии, что Кристина, в некотором смысле, равнее всех остальных. Я никогда не вмешивался в их дела и соответственно никогда не знал, с кем буду спать следующей ночью. Но и никогда не задавал вопросов, потому что в поросячьем раю никому не захочется нагонять волну в грязной луже.

Несколькими днями позже у дороги поднялся большой шум, я решил сходить и посмотреть, в чем дело.

Пан Владимир ехал на коне и вел рядом еще двух лошадей, в которых я узнал собственных животных. Последние были нагружены стальными инструментами и двумя мертвыми телами — моих бывших рабочих.

Я подбежал к нему.

— Владимир! Что случилось?!

— Они украли ваших коней и вашу собственность. Я погнался за ними, — ответил он спокойно, хотя и несколько напряженно.

Я внезапно взорвался.

— Дьявол! Ты, чертов убийца! Ты убил двух людей из-за никчемной парочки инструментов?!

Он уставился на меня, лицо его было белое и напряженное.

— Нет, я убил их за то, что они всадили топор мне в бок. Теперь помогите мне спуститься.

Пан Владимир наклонился в мою сторону, и я поймал его за талию. Мои руки тотчас окрасились кровью: кровь текла по правой ноге, заполняя сапог.

Я положил его на землю и начал раздавать людям приказы.

— Вы! Бегом за моими лекарствами. Кто-нибудь из дам покажет, где они находятся!

— Ты!.. Мне нужна кадка чистой воды!

— Ты!.. Приведи Кристину. Скажи, чтобы взяла с собой чистых салфеток.

— Глупость с моей стороны, — проговорил Владимир. — Я не догадался, что их двое. Пока держал одного на острие меча, второй напал на меня, не дав опомниться. Он ударил сзади, ублюдок, но, думаю, нельзя ожидать честных поступков от воров…

— Нам придется снять с вас доспехи. Мы их разрежем…

— Разрежем мои доспехи?! Да ни за что! Они стоят целое состояние! Моему отцу пришлось очень долго копить деньги, чтобы купить их. Ну-ка, крестьяне! Посадите меня…

Нам пришлось стягивать кольчугу через голову пана Владимира, и он, должно быть, испытывал невыносимую боль, когда задевали его правую раненую руку. Я видел, как вылезли из орбит его глаза и напряглись челюсти, но он ни разу не крикнул.

Кожаная рубаха застегивалась спереди, поэтому снимать ее оказалось легче. Под ней обнаружилась вышитая женской рукой сорочка.

— Работа Анастасии. Милая вещица. Боюсь, я испортил ее, — объяснил пан Владимир, имея в виду кровь.

Принесли мои медикаменты, и я занялся делом, обмывая рану и заодно свои руки. У меня оставалась только одна бутылка самогона, единственного в этих краях антисептика.

— Будет немного больно, Влад. Может, хочешь сделать пару глотков, прежде чем я вылью жидкость на рану? Это приглушит боль.

20
{"b":"9122","o":1}