ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Никогда тебя не отпущу
Лолита
Монах, который продал свой «феррари»
Любовница Синей бороды
Империя должна умереть
Подсказчик
Три нарушенные клятвы
Ненужные (сборник)
Эрхегорд. Старая дорога
A
A

— Хочешь правду, Надь?

— Давай, если сможешь.

Я уже сидела в постели с сигаретой в зубах. Только зажигалка куда-то делась. Сон улетучился бесследно. Какой уж тут сон… Секретный агент. Соломинка в трясине.

— Оробел я, Надь… Зачем я нужен прекрасной даме со своей зарплатой? Ну, попал под настроение, а дальше что? Я насчет себя не обольщаюсь. Иной раз доходит до того, что порядочную девушку не на что пивом угостить У тебя что стряслось-то, Надь?

Я оказалась в затруднительном положении. Не хотела, опасалась откровенничать по телефону. Для тех, кто торгует людьми, как сигаретами, поставить на прослушку квартиру — плевое дело. Вроде того как сигнализацию на тачку. Они это наверняка проделывают со своими сотрудниками. И это правильно, надо же следить, чтобы мошка, владеющая хотя бы малой информацией, не ускользнула в щелку.

— Антон, давай встретимся.

— Сейчас?

— Нет, лучше завтра.

— Говори, где и когда.

Я попыталась интонацией передать ему предостережение. Он должен понять, если хороший агент.

— Помнишь, где познакомились?

— Ага. На всю жизнь зарубка.

— Давай там же в восемь вечера.

Он понял, похоже, улыбнулся в трубку:

— Про неуловимого Джо помнишь старый анекдот?

— Нет.

— Он неуловимый, потому что на хрен никому не нужен. До завтра, принцесса.

* * *

Мосла обещали забрать из конторы. Вреда от него не было, он тихо сидел в углу, но стоило кому-нибудь войти, даже своим — бухгалтерше или секретарше Вадюше, — вскакивал на ноги и с печальным клекотом, широко раскинув руки, закрывал меня своим телом. От прежних воплощений у него сохранилось только чувство повышенной опасности. Зыркал глазами из угла, как вороненок из дупла. Хорошо хоть молча. Разговаривать по собственной инициативе он как бы разучился, но на любой обращенный к нему вопрос отвечал разумно. На меня его присутствие действовало удручающе, но попытка вытурить его прогуляться окончилась неудачно. Он так перепугался, как если бы увидел наставленный пистолет, а потом натурально расплакался. Пришлось утешать, как маленького.

— Мосолушка, голубчик, ну чего ты, в самом деле. Утри сопельки. Ведь для твоей же пользы. Погляди, какая погода на улице. Купил бы себе мороженого, посидел в парке…

— Разве я мешаю госпоже?

— Не мешаешь, конечно, нет, — соврала я. — Но нельзя же так сидеть целый день без всякого занятия. С ума можно сойти!

Мосол отвечал трагически:

— Если мешаю, убей своей рукой, за счастье почту! В пустых очах мученический, влажный восторг. Самое удивительное, что Зинаида Андреевна и Вадюша-Танюша не замечали произошедших с ним перемен. У бухгалтерши я спросила:

— Вам не кажется, Зинаида Андреевна, что господи Шатунов немного приболел?

— С похмелья они все одинаковые, — ответила строго. — Обожрался паленой водяры, вот его и ломает.

Вадюша, косясь на притихшего Мосла, вспыхивал, как маков цвет, и на мой вопрос, не находит ли он в поведении Геннадия Мироновича чего-то необычного, ответил вообще загадочно:

— Что вы. Надежда Егоровна. Я об этом даже и не мечтаю. В конце концов я позвонила Вагине (теперь она легко обнаруживалась по любому номеру), и та, внимательно выслушав, пообещала прислать перевозку. Уточнять, что за перевозка, я не стала.

К концу дня у меня осталась одна забота: ускользнуть из конторы незамеченной. Чем бы это ни грозило. Я знала, что на мою машину (красный "Фольксваген") поставлен маячок (прежний Мосол предупредил), а также двое бычар неотлучно дежурили у подъезда «Купидона» и сопровождали меня, куда бы ни пошла. Но на моей стороне был фактор внезапности. До этого вечера я ни разу не пыталась избавиться от опеки. В начале седьмого обратилась к Геннадию Мироновичу:

— Мосолушка, милый, есть для тебя важное поручение.

Вор в законе с радостным курлыканьем выполз из угла на середину комнаты.

— Приказывайте, госпожа!

С большим трудом мне удалось растолковать, что ему надо отвлечь топтунов. Конечно, я сильно его подставляла, но ничего другого не придумала.

— Ты их знаешь, да, Мосолушка? Гарик и Махмуд. Хорошие, правильные пацаны. Может, немного поколотят, но не сильно. Ступай, голубчик, не тяни.

Бедный головастик пыхтел от усердия, пытаясь понять, чего я от него хочу, и все норовил облобызать мою туфлю. Я ласково взъерошила его волосы.

— Послушай еще раз. Выйдешь на улицу, подойдешь к Махмудику, он возле моей машины толчется, и скажешь:

"Ах ты, козел вонючий, мать твою…" Они на тебя кинутся, ты только не обороняйся. Ты же не боишься двух качков?

— О госпожа! Если они тебе не нравятся, почему не сделать проще? Возьму пушку и пристрелю обоих. Чтобы не маячили.

— Не надо. Они мне не нравятся, но не до такой степени. Просто попугай их, Мосолушка. Чтобы не наглели.

В окно я наблюдала, как он выскочил на улицу, подбежaл к черноликому Махмудке, но по пути, похоже, забыл все наставления. Говорить ничего не стал, а без затей съездил громиле по уху. Рука у Мосла тяжелая, привычная к расправе: Махмудик, не ожидавший нападения, отлетел, как кегля. Мосол взялся волтузить его ногами, как у них принято, через несколько секунд к ним присоединился, как я и рассчитывала, вспыльчивый Гарик, с лету повис у Мосолушки на плечах. Следить за дракой дальше не было времени.

Подхватив сумку, я быстро покинула офис и вышла во двор через пожарную дверь, от которой заранее приготовила ключ. Да она обычно и не запиралась, через нее вывозили мусор. По переулку почти бегом вылетела на шоссе и — вот удача! — тут же остановила частника на белой "Волге".

Тот же ночной клуб «Ниагара» и, кажется, тот же самый бармен за стойкой, усатый, бритоголовый, узкоглазый… Зато Антона Сидоркина я словно увидела впервые. Симпатичный, скромный мальчик лет тридцати с небольшим, узколицый, темноглазый, с чистой, как у девушки, кожей, с застенчивой улыбкой, никакой показушной придурковатости. Интеллигент из хорошей семьи. Может быть, преуспевающий бизнесмен. С первой же минуты я усомнилась в том, что он секретный агент. Разве они такие бывают? Глаза добрые, внимательные. В принципе я не верю в мужскую доброту. Характер у них у всех обычно неустойчивый, подвижный, а добрые они или злобные, зависит исключительно от женщины, которая ведет их по жизни.

В полупустом баре мы расположились за столиком в глубине. Сидоркин принес для себя кружку пива, а для меня фруктовый коктейль с капелькой рома. Еще орешки и сыр рокфор.

— Ты выглядишь усталым, — сказала я.

— Есть маленько, нагрузки большие, организм не всегда справляется.

Я не стала уточнять, какие именно нагрузки испытывает его организм, но мне было хорошо сидеть с ним за одним столом в уютном баре. Чувство покоя разлилось, как тишина, и это было странно. Я даже забыла все свои приемчики обольщения, которые уважающая себя охотница за мужчинами пускает в ход автоматически. Как-то неожиданно размякла. Я не обманулась в своих воспоминаниях. Кем бы он ни был, но он был таким, каким я надеялась его увидеть: спокойным, трезвым, сосредоточенным, доброжелательным. И от него исходила чарующая аура зверя. В нем ощущалась некая опрятность, не зависящая от обстоятельств. Увы, наверняка где-то есть другая женщина, которой он принадлежит и возле чьей кровати стоят его домашние тапочки. Не может быть, чтобы такой мужчина остался неоприходованным. Хотя представить Сидоркина в ночных шлепанцах было трудно.

— Антон, не буду лукавить, мне нужна твоя помощь.

— За тобой кто-то гонится? Опять азеры?

— Мне не до шуток. Дело очень опасное, даже не знаю, как начать.

— А почему выбрала меня?

Я посмотрела на молодого человека через хрусталь. Мы провели вместе двадцать минут, но уже перестали замечать окружающее. Это морок хорошо мне знакомый. Он знаком всем мальчикам и девочкам и в старые времена назывался влюбленностью. Первый шаг к неизбежной близости.

— Пока ты был в ванной, я заглянула в твои карманы. Прости, время лихое. Всегда лучше подстраховаться.

42
{"b":"913","o":1}