ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Ага, — вслух сказал Самарин. — Лиходеев. Ты-то мне и нужен как раз.

Жестким пальцем выкрутил номер на черном, простеньком телефонном аппарате. Услыша глуховатое:

— Да, Лиходеев на связи! — заговорил властно, неторопливо:

— Хорошо, что ты на связи, Лиходеев. А то уж я думал, не застану. Думал, не успею с тобой потолковать.

— Рад вас слышать, Иссидор Гурович. Что-нибудь случилось?

Лиходеев работал на одном из каналов телевидения и был там большой шишкой. Его карьера была стремительной, как созревание чирея. Еще два года назад он был серенькой, убогой телемышкой, а ныне заведовал всеми информационными программами канала. С помощью финансовых рычагов Иссидор Гурович выдернул его наверх, как морковку из грядки, и не жалел о затратах. Лиходеев служил по-собачьи преданно, но, к сожалению, не всегда впопад. Этого следовало ожидать. На телевидении не из кого особенно выбирать. Как и большинство представителей четвертой власти, Лиходеев был тщеславен, красноречив, независим, заносчив, жаден, пустоголов и придурковат. Иногда по глупому рвению допускал такие промашки, что Иссидор Гурович готов был собственноручно стащить его с экрана и закопать в навозной куче. Втолковать ему что-либо разумное было невозможно, он реагировал лишь на прямую угрозу. Но что поделаешь, как говаривал покойный отец народов: других писателей у меня для вас нету.

— У меня ничего не случилось, — успокоил Самарин. — А вот у тебя, браток, кое-что может случиться.

Сказать что?

— Слушаю внимательно, Иссидор Гурович!

— Собственные передачи смотришь? Вчера показали: гулял один шибздик вечером с собачкой… по пустырю… Ты ведь гуляешь с собачкой, верно?

— Ночью гуляю, перед сном.

— И представь какой ужас. Налетела машина с пьяным водителем и переехала шибздика пополам. Причем что любопытно: у шибздика гнилые мозги во все стороны, а собачка цела.

— Помилуйте, Иссидор Гурович, за что?!

— Ты на кого работаешь, говнюк!? — загремел Самарин. — Ты что же, сучий потрох, родину не любишь?!

По ответному нечленораздельному бормотанию стало ясно, что телевизионный крысенок приведен в надлежащее состояние и способен воспринимать науку.

Первое, Чечня. Война благополучно закончилась, все, что можно было, из нее выкачали, прибыль, по подсчетам Шерстобитова, выстроилась в фантастические цифры; теперь, когда республика получила независимость, следовало резко изменить психологический фон вещания, привести его в соответствие с новой обстановкой, а на экране по-прежнему разгуливали бородатые, благородные горцы, воины-освободители, не щадящие живота своего ради святой свободы, все как один Робин Гуды и непротивленцы, а противостояли им грустные, грязномордые, трясущиеся от страха русские солдатики, заброшенные туда, как явствовало из передач, для повального грабежа и массовых убийств. Русские дебилы в солдатском обмундировании оставляли трупы своих товарищей на съедение собакам, минировали их и с поросячьим гоготом палили в чеченских женщин, которые из чувства милосердия предавали мертвые тела земле.

Неповоротливость, тупость информационной махины, управляемой такими, как Лиходеев, ужасала Иссидора Гуровича.

— Значит так, сынок, — сказал он. — Еще раз увижу благородного бандита-чеченца, и я тебе даже звонить не буду. Тебе уже другие люди позвонят.

— Разумеется, разумеется, я же не враг себе, — плачущим голосом залепетал придурок. — Но посудите сами, Иссидор Гурович. Сколько пленки отснято, уникальные кадры… Может, вперемежку давать, в виде компота, как бы объективное мнение? Разные точки зрения и прочее?..

— Много пленки, говоришь?

— Очень много… Одна Еленушка Масюк…

— Еще один прокол, — прервал Самарин навязчивое жужжание, — и вместе со своим Масюком вы всю эту пленку сожрете под присмотром тех самых чеченских рыцарей.

Лиходеев сытно икнул в трубку.

Второе, реклама. Тут тоже ситуация изменилась кардинально. Если полгода назад было вполне разумно будоражить общественное сознание бесконечным празничным зрелищем дорогих мебелей, сытных, сверкающих яств, избытком суперсовременной техники, горами жвачки и океанами хмельных напитков, то теперь, когда в регионах голодные толпы дикарей того гляди взбунтуются, следовало строго дозировать возбудительные средства, избегая преждевременного взрыва, который сейчас был на руку лишь региональным баронам. В рекламные ролики, наполненные тошнотворным, визгливым западным блудом, необходимо ввести сентиментальную, грустную ноту, близкую трепетному сердцу вымирающего россиянина. Бунт хорош, когда он спланирован, как, к примеру. Останкинская бойня в 93-м году.

— Ты чего зациклился на этих прокладках, Лиходеев? — угрожающе поинтересовался Самарин. — У тебя что, баба не подмывается?

— Так ведь хорошо платят, Иссидор Гурович, — пискнул крысенок.

— Листьеву тоже платили, — напомнил хозяин, решив, что на сегодня хватит наставлений, и, не прощаясь, повесил трубку.

К приходу китаез он переоделся в парадный темно-синий костюм, не забыв прицепить на лацкан звездочку Героя Социалистического труда. Восточные люди, как подсказывал ему опыт, придают особое значение символике: золотая безделушка из числа тех, что преданы анафеме в России, должна была намекнуть гостям на общность идеалов либо на политическую стойкость принимающего их человека. И то, и другое неплохо.

Линь-Сяо-Ши — по собранным сведениям один из крупнейших финансовых воротил, а также влиятельный партийный чиновник в Поднебесной — находился в Москве с приватным визитом и прикатил на скромном светло-коричневом седане в сопровождении всего лишь переводчика и двух узкоглазых горилл-телохранителей. Встречу организовал Шерстобитов, это был далеко не первый контакт такого рода. Китайские товарищи умели просчитывать будущее и хорошо понимали, что российский увалень, растерявший все свои амбиции, стоящий на коленях не только перед смеющимся Биллом, но и перед задыхающейся в собственных испражнениях Европой, скоро вынужден будет явиться к ним за милостыней. В ожидании этого часа они все энергичнее прощупывали некогда задиристого соседа, стремясь уяснить, окончательно ли он пропил свои мозги.

Самарин принял дорогого гостя в изысканном интерьере «бархатной» гостиной по полуофициальному этикету, сердечно, с советским шампанским и заунывной восточной музыкой, негромко льющейся из-за тяжелых портьер; и получил большое удовольствие оттого, что по количеству улыбок и поз, выражающих почтительность и радость, запросто перещеголял маленького китаезу, который еле успевал отвечать поклоном на поклон, рукопожатием на рукопожатие, пока не плюхнулся без сил в подставленное для него огромное кресло, напоминающее трон, где чуть не утонул с головой. Две розовощекие, нарумяненные русские красавицы, завернутые до пят в цветастые балахоны, ярко пылая от избытка целомудрия, бросились к Линь-Сяо и помогли ему сесть более или менее прямо. Худенький китаец от их неожиданного напора покрылся коричневой испариной, но продолжал слащаво улыбаться.

— Покорные славянские рабыни, — через переводчика пояснил Иссидор Гурович. — Снабжаем всю Европу, отдаем за бесценок. Этих двух примите в подарок, уважаемый учитель. Лучших кровей барышни. Останетесь довольны.

— Не хочу, не хочу! — в сильном волнении, смеясь, китаец замахал руками, но видно было, что польщен и тронут.

Беседа длилась около получаса, но высказано было много. Можно даже сказать, высказано было главное, хотя и обиняком. Самарин и не надеялся на откровенность китайца. Ни его положение, ни обстановка, в которой они встретились, к этому не располагали. Линь-Сяо-Ши, выпив бокал шампанского, превратился в сплошную, сияющую солнечной улыбкой, восточную шараду, хотя его визит был красноречивее иных Признаний. Он с таким пылом превозносил победившую в России демократию и ее новых правителей, сумевших за сказочно короткий срок разбазарить все, что было накоплено веками ("скачок в мировую цивилизацию!"), так восхищенно закатывал глазки, произнося имена "гениальных экономистов" Чубайса и Немцова, так наивно радовался личной дружбе российского президента с Биллом и Гельмутом, что не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы понять: с нынешним режимом серьезное деловое сотрудничество для него и для тех, кто за ним стоит, исключено.

18
{"b":"914","o":1}