ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Все, что говорила эта милая дама, независимо от смысла, было столь же непристойно, как голый зад, высунутый в форточку. Тяжело признаваться, но, положа руку на сердце, Сумской не рискнул бы утверждать, что при определенных обстоятельствах устоит перед ее грозными чарами. Угадала женушка: похоже, задержка была не за ним, а за Агатой, которая пока пробовала его на язычок, но не заглатывала.

Машинально он потянулся за протянутой рюмкой.

Поднес ко рту, обнаружив, что сидит на диване.

— Борюсик, — капризно протянула жена, — ведь у меня для тебя хорошая новость.

— Какая же, друг мой?

— Агатушка согласилась поехать с нами в Лондон.

Банкир побледнел, но ответил бодро.

— Отлично. Чем больше народу, тем веселей. Давай еще твоих родителей прихватим.

— Я не шучу, милый. Агата действительно летит с нами.

Он поверил, что жена не шутит, когда встретился глазами с Агатой. В ее привычно похотливом взгляде мелькнуло что-то незнакомое, угрожающее — холодный огонек расчета, что ли? Сумской поежился, поспешно осушил рюмку.

— В чем дело, котик? — насупилась Агата. — Я на самом деле давно собиралась в Лондон… Не беспокойся, обузой вам не буду.

— Зачем ты туда собиралась?

— Борис, это неприлично! — возмутилась жена.

— Трудный характер у твоего мужа, — посочувствовала ей Агата и — о, черт! — незаметно игриво подмигнула Сумскому. — Хорошо, что мне не нужно спрашивать у него разрешения. Правда, котик?

— Может, не нужно, а может, и нужно, — у него даже ладони вспотели. Он с трудом удерживал на губах улыбку. Таких совпадений не бывает. Развратная самочка явилась не сама по себе, ее подослали. Но если Монстр действует с такой быстротой, то как ему противостоять? Разрядил обстановку Семен Гаратович. Заглянув на кухню, загремел с порога:

— Ах вот как! Бросили инвалида одного — и пируете! А вдруг у него инфаркт? Агата, счастье мое, тебя ли я вижу?!

— Меня, Сенечка, меня… Ох, только попробуй ущипни! Так ущипну, руки отсохнут… Представляете, господа, на той неделе в Киноцентре на премьере Сокурова заманил меня этот червивый гриб в биллиардную, якобы по какому-то важному делу. Я лопухи развесила, солидный все же человек, пошла с ним, а он, ни слова не говоря, набросился аки дикий вепрь и чуть не изнасиловал. Признайся, Семен, зачем ты это сделал?

— Как можно, солнышко мое! Что обо мне подумают друзья? Незаслуженная клевета на старичка.

Восковые щеки Кривошеева запылали нездоровым румянцем..

— Ах, клевета! А это что? — Агата одним движением задрала юбку и оголила стройное, золотистое бедро без всяких следов повреждений. — Синяков наставил, пошляк!

— Прикройся, душечка! — взмолился Кривошеев. — Ослепну!

Агата томно потянулась, нежно огладила бедро, окатив Сумского призывным, почти умоляющим взглядом.

— Спрашиваешь, Боренька, зачем мне в Лондон?

Да просто страшно здесь оставаться. Куда ни плюнь — или бандит, или сексуальный маньяк. Как тут убережешь невинность для любимого человека?

Кривошеев переглянулся с Сумским, тот молча кивнул.

— Налей и мне, Агатушка, — попросил старик. — Чувствую, давление скачет… Значит, ты тоже собираешься в Лондон?

— Конечно, собираюсь. Боренька берет меня с собой. Правда, Боренька?

Сумской не ответил, у него почему-то речь заклинило. Наваждение перетекало в реальность.

— Что ж, дело хорошее, — Кривошеев пригубил рюмку. — Почему не прогуляться, если есть возможность… Я бы сам с вами поехал, да в самолете укачивает. Видно, отлетал свое… И все же, Агатушка, дитя мое, если не секрет, за каким чертом тебя туда несет?

— У меня там гинеколог хороший, новую спираль поставит. Старая вся истрепалась, — похабная девица глядела прямо в глаза Сумскому, уже не пряча угрозы.

Борис Исаакович извинился перед компанией и отправился в кабинет, чтобы сделать пару срочных звонков.

Следом вихрем ворвалась жена.

— Борис, что происходит, объясни?

— Ты такая дура, что не видишь?

— Представь, не вижу.

— Ты сама позвонила этой девке?

— Какое это имеет значение?

— Раз спрашиваю, значит, имеет.

— Нет, позвонила она.

— Раньше она звонила тебе в такое время?

Кларисса склонила голову набок, пытаясь понять, что кроется за мужниным допросом. Серьезные умственные усилия всегда давались ей с трудом. Зато она была неистощима на поддевки.

— Милый, если подозреваешь Агату в чем-то… Это же глупо… Ну да, обыкновенно она встает не раньше двух, потому что ведет нормальную ночную жизнь, как все приличные люди, кроме нас.

— Что же сегодня помешало ей выспаться?

— Никак не врублюсь, на что ты намекаешь?

Сумской был терпелив. Да и куда спешить, если смерть дышит в затылок.

— Она знала, что мы собираемся в Лондон?

— Что с тобой, Боренька? Я сама узнала час назад.

— Значит, ты сообщила ей, что едешь путешествовать, и она тут же решила составить тебе компанию?

— Нет, не тут же… В такси надумала… Борька, прекрати! Ты что же, хочешь довести меня до истерики?!

— Не надо истерик, — улыбнулся Сумской. — Для этого еще не время… Прошу тебя, ступай к гостям. Я позвоню и приду к вам.

— Боря, кого ты боишься? Что нам грозит?

— Ничего не грозит. Возникли небольшие проблемы, но я все улажу.

Ему показалось, Кларисса вышла из кабинета на цыпочках. Это было приятно: все-таки сумел нагнать на нее страху. В любом случае он не желал ей зла и не хотел, чтобы ее красивая пустенькая головка скатилась с плеч, как чугунная Ленькина тыква.

Позвонить никуда не успел, напротив, позвонили ему. В трубке зазвучал сиплый незнакомый голос.

— Господин Сумской?

— Слушаю вас.

— Вы заказали билеты?

— С кем я говорю, извините?

В трубке снисходительный смешок.

— Напрасно вы так запаниковали, милейший. Совсем необязательно участь вашего друга примерять на себя. Шахов — серенькая личность, прилипала, политик, распоясавшийся холуй, как и его тесть, а вы, господин Сумской, солидный человек, банкир, бизнесмен.

Полагаю, мы сможем договориться.

— О чем? — Борис Исаакович уставился на ковер на стене, откуда, показалось ему, потянулась струйка голубоватого дыма.

— Как о чем? — удивился звонивший. — Вы натворили глупостей, возможно, из-за недостатка информации. Беда поправимая, но должна быть, естественно, какая-то компенсация… Парочка миллионов вас устроит?

— Долларов?

— Вы меня удивляете, господин Сумской. Вы же не поверите, если скажу — рублей?

— Понимаю, — сказал Сумской. — Но необходимо кое-что просчитать. Это ведь колоссальная сумма.

— Конечно, посчитайте. Вы же не какой-нибудь Шахов, чтобы ошибиться. Минуты две вам хватит на раздумье?

У Сумского отяжелел низ живота, и он ухватился за него рукой.

— Я согласен, — сказал он.

— Отлично. Через час перезвоню, обсудим кое-какие детали. Деньги понадобятся завтра, в наличке.

— Завтра? В наличке? — как попугай, переспросил Сумской, но его уже никто не слышал. В ухо летели короткие гудки.

Часть вторая

Глава 1

ЖИВОЕ ДЫХАНИЕ ЛЮБВИ

В середине осени, когда природа нахохлилась, как черный ворон, слетевший с тучи, Олег Гурко наведался в лесную школу. Он приехал забрать Лизу Королькову. Также привез подполковнику Евдокимову личное послание от генерала, которое тот, заперев дверь, прочитал вслух. В послании было всего несколько слов. "Дорогой Егор Егорович! Трудно, но надо продержаться.

Дай срок, с Божьей помощью одолеем зверя. Твой Самуилов".

Евдокимов расчувствовался, достал из шкапчика заветную бутылку «можжевеловки», угостил гостя. Прежде они не были знакомы, хотя слышали друг о друге, но встретились по-родственному. Крепче крови их связывала скорбь о поруганной чести русского воина.

Евдокимов интересовался всем, что происходит на воле: как генерал? Какая обстановка? Не слыхать ли откуда послабления от разора? Жива ли Москва?

35
{"b":"914","o":1}