ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Персональный демон
Сила других. Окружение определяет нас
Шаги Командора
Мертвый вор
Может все сначала?
Человек, упавший на Землю
Под северным небом. Книга 1. Волк
Планета Халка
Instagram. Секрет успеха ZT PRO. От А до Я в продвижении

– Предложение такое, – сказал Алеша. – Я твою школу покупаю и дарю тебе. А ты говоришь, где Наста прячется.

– Торгаш, – брезгливо процедила Тина. – Вот это и есть твое истинное нутро. Нечего было притворяться.

– Кем же я притворялся?

– Ну как же! Романтический герой в духе средневековья. Тайный мститель. Зеро. Робин Гуд. Это ты бедной Настеньке можешь втирать очки, я-то тебя всегда видела насквозь.

– Ты – да! Ты – великий психолог. Потому, наверное, и живешь без мужика. Все мужчины грязные самцы, верно? Не удивлюсь, если окажешься девушкой.

– Убирайся!

Алеша достал из настенного шкафчика чашку и заварной чайник, а из холодильника масло и сыр.

– Хлеб-то хоть у тебя есть?

– На каком основании ты тут хозяйничаешь?

– Не надо, Тина. Я не ссориться приехал.

Он поднял глаза, и она увидела в них что-то такое, что заставило ее опуститься на стул. Алеша и ей дал чашку и свежий чай заварил из пачки цейлонского.

– Я не знаю, где Настя, – сказала она.

– Не правда. Ты знаешь. Или догадываешься.

– Хорошо. Может быть, догадываюсь. Но почему я должна тебе говорить, если она сама не захотела. Алеша, она ушла от тебя. Это самый разумный ее поступок за последние три года.

– Она не может уйти.

– Почему?

– Мы же любим друг друга.

Он ожидал, что Тина хотя бы улыбнется после такого признания, но вместо этого она достала с окна из-за шторки пакет с хлебом и начала готовить бутерброды.

Вид у нее был неприступный.

– Ты хорошенькая, умная девушка, – мягко сказал Алеша – Прости, что иногда над тобой подшучивал.

Если бы не было Насти, я бы на тебе женился.

– Ой, спасите меня! – Наконец-то она смягчилась. – Ты хоть догадываешься, почему она сбежала?

– Догадываюсь. Она записку оставила.

– Ну и в чем дело?

– Приступ шизофрении. Это у нее наследственное.

Мать полоумная, отец алкоголик. Но для меня это не имеет значения. Какая ни есть, а все жена. И потом – я кое-что понял…

– Что же именно?

– Мне без нее кранты.

Тина пододвинула ему бутерброд с сыром.

– Помоги, Тина! Где она?

– Она мне не простит.

– Простит. Она же понимает, что передо мной никто не устоит.

Алеша пережевывал хлеб и не чувствовал вкуса, словно тряпку жевал.

– Помоги, Тина. Или будет беда. Небольшая, правда.

– Какая беда?

– Я умру без нее.

Тина увидела в ясных Алешиных глазах отблеск слез – и оторопела.

– Или ты великий актер, или…

– Где она?

– Возможно, я полная дура… Точно не уверена, но предполагаю… В Балашихе живет старый художник, у него дача…

– Почему ты думаешь, что она там?

Тина не выдержала его прямого взгляда, в котором загорелся странный тусклый огонь. Сняла очки и протерла сухие стеклышки платочком.

– Тина, я жду!

– Настя звонила утром…

– Адрес!

Тина ушла в комнату и вернулась с клочком бумажки. Прежде чем отдать, потребовала:

– Поклянись, что ее не обидишь!

Алеша сказал:

– Ты действительно дура. Как же я могу ее обидеть, если она мне как дочь? Вдобавок она беременная.

– Алеша, а ты сам не того?..

Михайлов вырвал у нее бумажку. Он уже был на ногах и в дверях.

– Ты под моей защитой, девочка! Запомни на всякий случай.

…По дороге в Балашиху прихватила гроза. Посыпались с неба потоки, плясали перед глазами желтые молнии. Весело было ехать. Хотел думать о главном, о том, как оборотиться с Елизаровым наследством, а думал все о Настеньке. Сознание чудно двоилось, троилось, как струи воды на стекле.

Старый художник был похож на согнутое, безлиственное деревце в палисаднике, где он как раз стоял и из детской леечки задумчиво поливал грядку. Алеша окликнул его с дорожки:

– Эй, хозяин!

Мужчина неторопливо развернулся, и Алеша с огорчением отметил, что хотя художник, конечно, хиловат и обтесан жизнью до краев, но не так ух и дряхл, чтобы при случае не обесчестить чужую жену.

– Чем могу быть полезен, сударь?

– Заказы принимаете?

– Какие заказы?

– Хочу, чтобы немедленно нарисовали девушку по имени Настя. Она в доме?

Художник опустил лейку на землю и, бережно ступая по узкому проходу между грядок, вышел на дорожку.

– Надо полагать, вы ее муж? Алексей.., извините, не знаю по батюшке.

У него было хорошее, тихое лицо человека, давно ничему не удивляющегося. Взгляд задорный, осмысленный. Как у ежика.

– Да, я ее муж. А вы, по всему выходит, похититель.

– Не желаете ли пройти в дом? Там будет удобнее разговаривать.

Алеша понятия не имел, о чем им нужно разговаривать, но в дом вошел и даже не остановился в прихожей, а юзом прошмыгнул по всем комнатам первого и второго этажа, которых насчитал пять. Но Насти нигде не было. Хозяин спокойно дожидался на застекленной веранде, усевшись в плетеное кресло.

– Молочка не хотите? Вот свежее в кувшине. Стаканы чистые, не сомневайтесь, – мужчина говорил с ним приветливо, но с каким-то сожалением.

– Где она?

– Да вы не волнуйтесь, посидите минутку, отдышитесь… С ней все в порядке.

Алеша сел, закурил. Ему хотелось взять любезного старикана за шкирку и вышвырнуть через стеклянную стену с таким расчетом, чтобы тот долетел до леса, но это было бы глупо.

– Я не художник, – сказал хозяин, как бы оправдываясь. – Это Настя величает меня художником. Она видела кое-какие мои работы, но это все в прошлом. Зарыто и посыпано пеплом, знаете ли. Увы! На самом деле я обыкновенный российский интеллигент-неудачник.

Работал всю жизнь, чего-то добивался, о чем-то мечтал и незаметно очутился на пенсии. Причем один-одинешенек. Ни жены, как говорится, ни детей. Теперь выращиваю цветочки, чтобы как-то подработать на хлебушек.

– Очень интересно, – заметил Алеша. – И куда вы дели Настю?

Старик разлил из кувшина молоко в два стакана и из одного отпил, отчего кадык на белой мучнистой шее скакнул взад-вперед, как резиновый.

– Вы торопитесь, Алексей?

– Я – нет. Это вы торопитесь.

– Куда? – удивился художник.

– Видимо, на тот свет.

– Ах, вот вы о чем! – старик радостно закудахтал, что, скорее всего, означало смех. – Знаете ли, Алексей, я ведь именно таким вас представлял по Настиным рассказам. Целеустремленным, отчаянно упрямым. Но легковерным. Сколько вам лет, простите?

– Тридцать пять. А вам?

– Шестьдесят восемь… Пожалуй, в вашем возрасте уже пора понять, что не все в мире берется с бою. Некоторые вещи приходится вымаливать у судьбы. Их надо выстрадать.

– Какие именно вещи?

– К примеру, любовь, дорогой мой! Вы знаете, как ты познакомились с Настей?

– С ней все знакомятся одинаково. Глянет своими лживыми глазищами – и ты спекся.

– Да вот и нет! – Старик со вкусом отхлебнул стакана. Солнце било Алеше в правый глаз, и он чувствовал, как его одолевает чертовщина. Ему тоже захотелось молока.

– Ваша супруга прекрасна, спору нет. В ней есть чудесная колдовская сила, тоже верно. Но на меня она не глядела, когда мы познакомились. Она сидела на скамеечке в скверике у Большого театра – и плакала. Вы знаете, какие женщины там собираются? Но я сразу понял она не из их числа. Подошел, чтобы утешить. Иногда обязательно надо, чтобы кто-то подошел и утешил…

– Почему она плакала?

– Это было три года назад, весной… С тех пор она всегда плачет, когда навещает меня.

– Жалеет вас, что ли?

– Не надо, Алексей. Давайте поговорим по-человечески. Вам ведь редко удается с кем-нибудь поговорить просто так, без всякой задней мысли.

– Чего вы от меня хотите? Денег? Чтобы я купил ваши цветочки?

– Помогите ей, Алеша. Это в ваших силах. Если вы это сделаете, вам многое искупится.

Алеша задумался. То есть не то чтобы задумался, а внимательно следил за черной жирной мухой, которая настырно сновала по краю кувшина, норовя туда свалиться. Ему еще ни разу в жизни не понадобилась мухобойка. И сейчас он не сплоховал, словил муху на взлете в ладонь, но не знал, куда ее деть.

67
{"b":"915","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Стены вокруг нас
Темная страсть
Беги и живи
Программа восстановления иммунной системы. Практический курс лечения аутоиммунных заболеваний в четыре этапа
Большие девочки тоже делают глупости
Шестнадцать против трехсот
Правила соблазна
Если любишь – отпусти
Тонкое искусство пофигизма: Парадоксальный способ жить счастливо