ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Битва за воздух свободы
Эффект Марко
Да будет воля моя
София слышит зеркала
Наследница Вещего Олега
Непобежденный
Купец
Маленькая книга BIG похудения
Дори и чёрный барашек
Содержание  
A
A

Пока он вставал и отряхивался, мужик шепнул Мите:

— Купи Зинку Сковородку. Только что выставлялась. Сотый лот.

— Хорошо, куплю…

С мужиком, который назвался Петюней, сговорились, что ближе к вечеру встретятся в таком-то месте (у шашлычной «Манхэттен» на трёх вокзалах). Петюня пообещал навести справки у каких-то авторитетных бомжей, якобы владеющих запретной информацией. Митя в сопровождении неугомонного пацанёнка пошёл искать Зинку. По дороге пацанёнок обиженно бухтел: «Как же так, дяденька Митрий, отвалить за старую рухлядь такие бабки! Да я бы его за трояк сделал не глядя…»

С Зинкой разговор сложился напряжённо. Она только что повздорила с товаркой, схлопотала фингал под глаз и сидела на ящике из-под пива, удручённо разглядывая себя в осколок зеркала. Товарке досталось больше. Она получила пивной бутылкой по башке и в отключке, скрюченная, валялась на земле. Зинка поставила на неё ногу. Несколько других продажных девок возбуждённо обсуждали подробности короткой схватки. Общее мнение сводилось к тому, что Сковородка поступила правильно, замочив Муню. Оказывается, та давно возомнила о себе невесть что. И на подиуме сбивала цену, повесила на себя плакатик с 50 центами. Кому это понравится? Вот Зинке и не понравилось.

— Дельце есть, — сказал Митя девице.

Зинка покосилась на него угрюмо, явно хотела послать куда подальше, но вглядевшись, кокетливо улыбнулась. Мите она приглянулась ещё на помосте: высокая, длинноногая, с круглыми большими сиськами, и видно, что из хорошей семьи, судя по чистым, промытым волосам. У большинства московских шлюх кудри как пакля, приходится экономить на мыле.

— Отойдём в сторонку, — добавил Митя.

— Хоть отойдём, хоть не отойдём — пять баксов, и ни центом меньше, — жеманно пропела Зинка, строя блудливые глазки. — Иначе девочки не поймут.

— Хочу угостить пивком, — сказал Митя.

— Приглашаешь, что ли? — изумилась девушка, и все её подруги разом притихли.

— Нуда, что-то вроде того, — подтвердил Митя. Пацанёнок у его ног скорбно загудел.

Зинка вскочила, уцепилась за Митин локоть и залилась диковатым смехом, напоминавшим скрежетание колёс по рельсам.

Расположились в ближайшем бистро, где над дверями висела предупреждающая надпись: «Только для туземцев». Зинка сама привела их сюда, сказав, что здесь прикольно готовят конские отбивные. Конечно, это была метафора. Как и во всех подобных едальнях, предназначенных исключительно для руссиян, здесь не водилось ни официантов, ни кухни, со всем справлялась электроника: ленточный конвейер подавал дежурные блюда и напитки, стоило лишь нажать соответствующую кнопку, предварительно опустив в щель деньги. Удобство было в том, что все блюда, от брюквенного салата до упомянутой отбивной с привлекательным названием «Столичная котлета по-техасски», стоили одинаково — один доллар. За бутылку водки Митя тоже заплатил оптовую цену — 50 центов. Народу в бистро не было никого, кроме них. Москвичи избегали заходить в такие шикарные пункты питания по двум причинам: из экономии и оттого, что слишком на виду. Стеклянные окна делали посетителей лёгкой добычей для какого-нибудь вольного стрелка-миротворца, вообразившего себя на охоте в родных горах или джунглях.

Зинка осторожно закинула удочку, когда стояли у раздаточной ленты:

— Может, и рыбки возьмёте, добрый кавалер?

Митя не поскупился, оплатил три порции белуги под лимонным соусом. Впрочем, мясо и рыба по виду мало отличались друг от друга: по шматку чего-то серого, похожего на обмылок, прикрытого пожелтевшими стрелками лука.

Выбрали столик почище и в стороне от линии огня. Зинка рукавом смахнула на пол остатки чьей-то трапезы: бумажные стаканчики, крошки, окурки, дососанные до фильтра. Бросала на Митю пылкие взгляды.

— Ешь, — сказал он. — После потолкуем.

Зинка управилась с угощением за пять минут, не отставал и беспризорный ребёнок, норовя и с её тарелки сцапать кусочек. Митя тоже поел, но к водке не притронулся. Бутылку распили Зинка и пацанёнок на двоих, тут уж девушке досталась львиная доля. Насыщаясь, она исподтишка наблюдала за Митей и к концу трапезы сделала какие-то свои выводы.

— Я готова, — объявила под конец, промокнув губы платочком, и, чтобы у него не осталось сомнений, к чему готова, откинулась на стуле, выпятила грудь и многозначительно подёргала себя за соски. Беспризорник воспользовался случаем и хлебной коркой подчистил соус с её тарелки. — К тебе пойдём или ко мне?

— Никуда не пойдём, — ответил Митя. — Мне нужна всего лишь информация.

— Так и знала, — горестно кивнула Зинка. — Сразу поняла, что малохольный. Учти, втянуть меня в аферу не удастся. Я законопослушная «давалка». Трижды зарегистрированная. Кто навёл на меня?

— Какая разница… За информацию заплачу.

— Ещё бы… И чего нужно?

— Я ищу Деверя…

— Чего-о?! — Зинкины глаза подёрнулись фиолетовой дымкой. — Спятил, парниша? Протри зенки. Где я, а где Деверь. Я вообще не знаю, кто это такой. Отстань, понял? Думаешь, купил жратвой? На-ко-ся! — Зинка сунула ему под нос синеватую дулю.

Митя взял её кулачок в ладонь и тихонько сжал. От боли Зинка побледнела, но не пикнула.

— Чего с ней базаришь, дядя Митрий! — вмешался пацанёнок. — Дай доллар — расколется до пупка, подстилка полицейская.

— Могу ещё водки взять, — предложил Митя.

— Возьми. — Зинка обмякла, осела на стуле, будто пар из неё выпустили.

Митя недоумевал, почему бородатый Петюня направил его именно к ней. Она ничем не отличалась от всех прочих жриц любви, которые жили, думали и священнодействовали только одним местом, круг желаний у них был ещё уже, чем у мужского электората: жранина и кайф, больше ничего. Митя общался с ними в прежней бытности, до перевоплощения, и всегда относился к ночным бабочкам с пониманием. Простые и безобманные, как цветы луговые. И если пользоваться гигиенической пастой «Ландомет», безопаснее, чем резиновые куклы. Сливай им в уши любую говорильню — ничего не застревало в маленьких головках со стерильно промытыми мозгами. Всё равно что лить воду в решето. Однако фраза Зинки «Где я, а где Деверь», безусловно, свидетельствовала о зачаточной способности к самооценке, чего у серийной «давалки» не могло быть в принципе.

— Почему тебя прозвали Сковородкой? — поинтересовался он, пока пацанёнок ходил за водкой.

— Удар справа. — Зинка с гордостью сжала литой кулачок. — Видел, как Муньку завалила? Кому хошь могу врезать.

Уже явно забыла, о чём говорили до этого. Что ж, подумал Митя, повторим. Подождал, пока красотка с жадностью вылакала из горла треть бутылки.

— У-ух, — вздохнула с наслаждением. — Как скипидар жгёт… Спасибо, Митенька. Хочешь, ко мне пойдём? У меня кроватка прикольная, с секс-допингом.

Митенька! На миг сердце сжалось. Только одна женщина в мире так его называла. Она сейчас далеко, и неизвестно, удастся ли ещё её увидеть.

— Приведёшь к Деверю, — отрубил он, — отстегну полтинник.

Пацанёнок Ваня трагически заухал, тщетно пытаясь завладеть бутылкой, а Зинка вторично возмутилась, но как-то более покладисто.

— Зачем тебе Деверь, Митенька? Он плохой, злобный, частную собственность не признаёт. Его все ловят, а когда поймают, сразу повесят.

Она знала Деверя!

— Полтинник, — повторил Митя, глядя в прозрачные, налитые спиртом глаза. — Зелёными. Обновишь весь прибор.

— Кто ты, Митя? Не баламут?

— Пришелец… сама видишь. Не бойся, Зин, не выдам. — Он попытался напустить гипнозу, лишний раз убедился: с «давалками», как с «матрёшками», это не проходит. Всё равно что завораживать деревянную чушку.

Пацанёнку удалось присосаться к бутылке, но он не сделал и двух глотков, как получил кулаком в лоб и с визгом покатился на пол.

— Эй, зараза чумная! Меня нельзя бить, я «тимуровец».

— Спрашивать надо, ворюга!

— Сама ворюга! — вопил пацанёнок. — Скажи ей, дядя Митрий. Глаз выколю!

— Нет, Ваня, ты не прав, — мягко заметил Климов. — Бутылку я даме купил, значит, хоть ты и «тимуровец», надо было попросить.

55
{"b":"916","o":1}