ЛитМир - Электронная Библиотека

Она опустила ресницы, чтобы он не заметил раздражения в ее глазах.

– Это только слова. Вы с папой были как порох и огонь. Не притворяйся, что ты расстроился, узнав, что он умер. Не пытайся изображать чувства, которых не испытываешь.

Шейн вскочил на ноги. Он подошел к Кэтлин и обнял ее, прижал к себе.

– Кейти, – прошептал он, уткнувшись носом в ее волосы, – твой отец терпеть меня не мог. И у него были на то причины.

– Да нет же, – запротестовала Кэтлин, – он вовсе тебя не ненавидел. Просто ты был католиком и... бедняком и...

– И сыном нищего пьяницы, который бил жену и детей до полусмерти каждый раз, как приходил домой, надравшись до чертиков в ближайшем пабе.

– Нечестно было со стороны отца...

Шейн поднял ее голову за подбородок, чтобы заглянуть в глаза.

– Это уже не важно, – прошептал он нежно, – ты любила его, и он был для тебя хорошим отцом. Расскажи мне, как он умер.

– Мама подхватила лихорадку от жены батрака. Мы похоронили ее накануне Рождества. Это было два года назад. Папа прожил до весны. Но ты же знаешь, у него всегда было слабое сердце. Он зачах на глазах.

Кэтлин освободилась от объятий Шейна и со слезами на глазах стала торопливо рассказывать все, боясь, что разрыдается.

– Остались только мы: Морин, я и Дерри. Ее муж погиб летом, во время одного из голодных бунтов. В апреле она ждала от него ребенка, но я не получала от них никаких вестей, поэтому не знаю, как у них...

– Подожди, подожди. Каких еще голодных бунтов?

Кэтлин пожала плечами и смахнула слезинку.

– В Ирландии настали совсем другие времена. Человеческая жизнь там уже ничего не стоит. Томас нанялся охранником на продуктовый склад, но его застрелили свои же солдаты. По ошибке, во время волнений.

Шейн протянул к ней руку, но она отстранилась. Она не желала, чтобы он жалел ее или ее семью. Все, чего она хотела, так это справедливого к себе отношения и шанса на то, чтобы создать крепкую, хорошую семью.

– Мы потеряли все. Землю, дом... Оказалось, что папа только арендовал жилье у лорда Карлстона. Особняк, в котором мы жили, уже более сотни лет не принадлежал нашей семье.

– Но ведь твой отец ладил и с британцами, и с ирландцами. Он был богатым и уважаемым человеком.

– Нет, Шейн, он никогда не был богатым.

Он горько усмехнулся:

– Мой отец держал свиней в единственной комнате вместе с нами, пока не пропил их, разумеется. Ты пришла из другого мира, Кейти. Ты протестантка, и... ты понятия не имеешь, что такое бедность. Ты никогда не засыпала с желудком, присохшим к позвоночнику.

– Все это уже в прошлом. Сейчас уже никто не скажет, что я – леди, а ты – нищий бродяга.

Он усмехнулся.

– Ты забыла еще добавить про безграмотного паписта. Я ведь ничего, кроме своего имени, не могу написать. Я даже не могу прочесть свои закладные.

– Ерунда. Если ты неграмотный, это не делает, конечно, тебе чести. Однако виной тому лишь твоя лень. Ты не дождешься от меня жалости. Сколько, ты говорил, у тебя акров земли? Шесть сотен? Может, ты и вышел родом из грязного сарая, но сейчас ты – землевладелец. Богу было угодно сделать так, чтобы мы поменялись местами. Я стала нищей, а ты богатеем. У меня нет ничего, кроме того, что я привезла с собой.

– Ты – леди, ты благородная дама, а такому не научишься и не купишь за пару сотен акров земли Миссури.

– Что ты хочешь от меня, Шейн Макенна?

– Того, что будет верным для нас и для детей.

– В таком случае мы должны жить, как добропорядочные муж и жена.

– Может, и так. Хотелось бы так думать.

– Когда-то ты любил меня. – Слова сами соскочили у нее с языка, выскользнув из потаенных глубин ее души.

– Было дело. Но только много воды утекло с тех пор. Хотел бы я сказать тебе, что до сих пор чувствую то же, но не хочу врать. Я просто не знаю.

Томление в груди сковало ее дыхание. Она едва могла говорить.

– Я рада, что ты сказал это. Я тоже в замешательстве. Но мы должны попробовать. Ведь мы давали друг другу клятву.

Черты Шейна заострились.

– Я посылал за тобой. Верно?

– И это все, что ты можешь сказать?

Шейн пожал плечами.

– Я не мастак говорить красивые слова. Мы можем попробовать, но все против нас.

– Я много думала об этом, прежде чем покинуть дом. Но иногда нужно идти на риск.

Шейн посидел немного, обдумывая сказанное. Затем кивнул:

– Ладно. К риску мне не привыкать. Сбрей бороду до конца.

Кэтлин не смогла сдержать возгласа удивления.

– Ты говоришь так, словно ты осужденный и тебя ведут на казнь. Ты что думаешь, я тебе горло перережу?

– Да с тебя станется, – пробормотал Шейн.

– Раньше я брила папу. Ему нравилось. Он говорил, что это успокаивает.

– Не играй с огнем. Просто сбрей долой все остальное.

Она взяла острую бритву.

– Как прикажете, сэр. Когда вы так вежливо просите, вам просто невозможно отказать.

Он повернул к ней небритую сторону лица.

– Вообще-то я бреюсь сам, но мои руки сейчас ни к черту.

Руки Кэтлин тоже были ни к черту. Они дрожали. Ее бравада была напускной. Она очень нервничала. Брить Шейна почему-то было совсем не то же самое, что брить отца. В этом действии появилась некая интимность. Ей сразу вспоминались его руки на ее талии. И тепло его объятий.

Шейн временами был просто невыносим. Он грубил, оскорблял, и Кэтлин уже не сомневалась, что он изменил ей с Сериз, но странным образом это лишь сближало их. Несмотря ни на что, она хотела, чтобы он снова держал ее в объятиях.

– Не шевелись. – Пальцы ее слегка подрагивали, и она не хотела порезать его.

– Что ты делаешь?

Она испуганно дернулась.

– Прекрати кричать на меня. Ты попросил побрить тебя, именно этим я и занимаюсь.

– Возьми ножницы, женщина. Сначала состриги сколько сможешь, а уж потом брей бритвой.

– Хорошо. – Он был просто невыносим. И с чего она решила, что когда-нибудь научится ладить с таким чудовищным эгоистом? Он бросила бритву в стакан и огляделась в поисках ножниц.

Мыльная пена стекала на рубашку Шейна. Вернее, на то, что от нее осталось.

– Ты можешь снять свои лохмотья?

Шейн поворчал, но все же снял разорванную рубаху. Она сразу заметила багровый синяк на его ребрах.

– Довольна?

Кэтлин вздохнула и стала стричь бороду, стараясь не обращать внимания на его мощную мускулатуру. Она работала сосредоточенно, внутренне сжимаясь каждый раз, когда Шейн жаловался на что-либо.

– Ты долго еще собираешься возиться?

– Если бы ты сидел спокойно, я бы уже закончила.

Через некоторое время она удовлетворенно отложила в сторону бритву. И тут они оба услышали топот копыт. Кэтлин подбежала к окну, чтобы посмотреть, кто бы это мог быть. Шейн был в шаге позади нее.

– Глянь-ка, – она смотрела на всадников, приближавшихся к дому, – у нас гости.

– Гости?! В гробу я видал таких гостей! Это Эрл Томпсон, наш ближайший сосед. – Он направился к двери. – Неприятностей скорее всего избежать не удастся. Оставайся в доме.

– Но, Шейн, ты же ранен. Не нужно...

– Черт возьми, женщина! Когда ты научишься делать то, что тебе велят?!

– Джентльмены, добро пожаловать в Килронан.

Кэтлин спустилась с крыльца, чтобы поприветствовать всадников. Их оказалось шестеро, и все вооружены до зубов и с дьявольскими ухмылками смотрели на Шейна. И на Гейбриела. И на Джастиса.

Ее мужчины стояли плечом к плечу, Шейн как бы невзначай поправил ружье.

– Я Кэтлин Макенна, жена Шейна, – сказала она любезно. – Рада приветствовать вас, мистер Томпсон.

Она сама догадалась, кто из прибывших Эрл Томпсон. Это был плотный человек с короткой бычьей шеей. Он восседал на серой лошади. Волосы Томпсона были абсолютно белыми, а лицо его стало дубленым от солнца и ветров, но он не потерял своей осанки и благородного вида. Кэтлин решила, что только с ним стоит вести переговоры.

– Миссис Макенна, – Эрл коснулся пальцами края своей шляпы, – я думал, что жена Шейна в Ирландии.

19
{"b":"9169","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Волшебная уборка. Идеальный порядок в доме за 10 минут в день
Моя Марусечка
Моя судьба в твоих руках
Тихий уголок
Царство мертвых
Подземные корабли
Тайная история
Пёс по имени Мани
Наше будущее