ЛитМир - Электронная Библиотека

– Я очень хочу в это поверить. Правда хочу, Кейти. Но это трудно.

– Супружеские отношения должны строиться на доверии, Шейн.

– Это так, но у меня за душой ничего нет.

– Отчего же, Шейн? Что заставило тебя так измениться? Ты не был таким, когда я выходила за тебя замуж.

– Я был молод. И я был мягкотел.

– Нет, – возразила она, – ты был милым, забавным, но не мягкотелым.

Он рассмеялся:

– Милым? Я? Ты первая, кто говорит мне об этом. Когда отец умер, мать снова вышла замуж спустя лишь пять недель после похорон. И это она отвела меня на ярмарку рабочей силы. Мой брат, Кевин, был старше меня, но она оставила его при себе. Она сказала тогда, что во мне слишком много дурного от моего отца и я не уживусь с ее новым мужем.

– Я помню это. Когда ты уехал, я проплакала целые сутки. Тебя не было два года и три месяца.

– Моим первым хозяином был Дан Даффи. Он своих свиней кормил лучше, чем нас, наемных рабочих. Я служил ему два года, потом он сдал меня в аренду на молочную ферму, где было немного лучше.

– Ты никогда мне не рассказывал.

– А зачем? Мне было шестнадцать, когда я вернулся. Я был крупным малым и мог постоять за себя даже перед взрослым мужчиной. Но я уже был достаточно умным, чтобы не ввязываться попусту. Даффи был боксером. Дрался всегда без перчаток. Он из меня едва дух не вышиб, пока я работал на него. Но я многому у него научился.

Кэтлин вздохнула.

– Когда твоя мать переехала вместе со всей семьей, я боялась, что больше не увижу тебя. Я думала, что ты захочешь осесть где-нибудь поблизости от семьи.

– Ты была для меня семьей. Ты была единственной, о ком я думал. Если мать не хотела видеть меня, то чего ради я потащился бы за ней в другое графство?

– Но твои братья и сестры... ты разве...

– Я приехал к ним как-то, навестить. Сестренка Молли вышла замуж за моряка и уехала с ним в Лондон. С Кевином мы никогда не ладили. А младших я и не помнил почти. А уж они меня и подавно. Мать ясно дала мне понять, что на ужин я могу рассчитывать, но переночевать мне места не найдется.

– Ты думаешь, она тебя бросила?

– Именно.

– Сначала она, а потом я?

– Возможно.

Она подвинулась к нему и дотронулась пальцами до его руки.

– Веришь ты мне или нет, Шейн, но я всегда была честна с тобой.

– Как скажешь.

Упрямый! Какой же он все-таки упрямый! И что бы он ни говорил ей, он по-прежнему не верил ей. Ни про письма, ни про Дерри.

Она сжала его руку.

– Расскажи мне про Сериз.

– Зачем тебе это?

– Прошу, мне нужно знать все.

Он отвернулся от нее и посмотрел на далекие холмы.

– Она сказала, что любит меня. А потом, когда понесла от меня, то избавилась от ребенка.

Ребенок! Кэтлин не думала, что может услышать что-то об отношениях Сериз и ее мужа, что ранит ее больше, чем уже ранило. Но, услышав о ребенке, она поняла, что заблуждалась.

– Как так можно? Не могу представить себе женщину, которая отказалась бы от своего собственного ребенка!

– Мы спорили до последнего. Я сражался за этого ребенка до той самой ночи, когда она умерла, Кейти, и это не просто слова.

От его тона у Кэтлин по спине побежали мурашки. Она вздрогнула, когда в ее голове возник вопрос. Вопрос настолько ужасный, что ответ на него мог разрушить все ее будущее. Она не хотела спрашивать, но она должна была знать.

– Это ты ее убил? Из-за ребенка, да? Ты не мог потерять его и поэтому убил ее?

– Я напился тогда, Кейти. Едва на ногах стоял. Но все же я был не настолько пьян. Кто-то ударил ее ножом. И это был не я.

От облегчения у нее заныл затылок. Ее муж был нормальным человеком. Со своими слабостями и даже с серьезными недостатками, но он не был чудовищем.

Кэтлин постаралась, чтобы голос ее звучал твердо:

– Кто ее убил?

Он печально покачал головой:

– Я не знаю. Никто не знает. Я заметил мужскую фигуру, вылезающую из окна, когда вошел в ее спальню.

– А обвинили тебя?

– Не все. Эрл Томпсон точно меня обвинил. Но ни законники, ни Толстушка Роза не посчитали меня виноватым.

– А Джастис? – спросила она. – Он знает, что случилось?

– Не уверен. Он тогда спал на чердаке. Сериз не любила, когда он оставался в ее комнате. Он никогда не говорит о той ночи, когда погибла его мать. Просто ни слова не вытянешь.

– Он тебя боготворит, Шейн. Вряд ли он стал бы так себя вести, если бы думал, что ты хоть как-то повинен в смерти его матери.

– Может, да, может, нет. У Джастиса были непростые отношения с Сериз. Они и со стороны-то не походили на мать и сына. Наверное, она просто была не способна стать хорошей матерью.

– Зато теперь у него есть хороший отец.

– Стараюсь, как могу. Беда в том, что у меня у самого никогда не было хорошего отца. Не с кого было брать пример. Это то же самое, что объезжать дикого мустанга. Ты его обкатываешь, и он тебя слушается, но сколько крови это стоит! – Шейн ковырнул носком землю, почти так же делал Джастис, когда бывал разочарован или недоволен. – Я хочу воспитать его правильно. Я его матери пообещал, что не брошу парня.

Кэтлин глубоко тронула забота Шейна о мальчике.

– Может быть, ты зря меня пригласил. Для него, я имею в виду. Джастис меня терпеть не может.

– Он привыкнет.

– Я что только не пробовала. Сможем ли мы быть семьей, если он так и не примет меня? Или однажды ты станешь так же относиться ко мне, как он сейчас?

– Он хороший парень, Кэтлин. Но у него свои и очень странные взгляды на жизнь. Я его почти не видел, когда Сериз была жива. Она часто отправляла его к родственникам-индейцам. Когда я привез его в Килронан, он два месяца молчал. Ни слова мне не сказал. С Гейбриелом заговорил сразу. Мэри, когда приехала, тоже с ходу нашла с ним общий язык. А со мной ни в какую. И вот день за днем, слово за слово, словно с диким жеребенком занимаешься, он проникался ко мне доверием. Кто-то очень недобро обошелся с ним, а такие вещи забываются не сразу.

– Но если у него есть родственники среди индейцев, почему они не приютили его?

– Сериз хотела, чтобы я стал его отцом.

– А ты говорил с ними? Может, Джастис навещает их иногда?

– Я не хочу иметь с ними ничего общего. Сериз не ладила с родней. А я их не знаю, да и знать не хочу.

– Но это не все, ведь так? Говори до конца.

– Я хочу, чтобы он забыл свою мать, я сам хочу забыть ее. А любые ее родственники только хуже сделают. Разбередят старые раны. – Они постояли немного на вершине холма рука об руку. – Надо ехать, Кейти, – сказал Шейн. – Я еще очень многое хочу тебе показать.

Пока они скакали вниз, Кэтлин старалась не думать о том, что Шейн рассказал ей о Сериз и их ребенке. Все это было уже в прошлом, и ничего нельзя изменить. Сейчас гораздо важнее для них с Шейном построить крепкий фундамент для их будущих отношений.

Шейн любил свою землю, и это было очевидно. Более того, его энтузиазм передался Кэтлин. Здесь он казался более открытым, нежели в Килронане. Она смогла завязать легкий непринужденный разговор о простых вещах и обсудить последние события в доме.

– Дерри хочет котенка, – сказала Кэтлин. – Она еще не говорила тебе? У капитана корабля была кошка, так Дерри от нее ни на шаг не отходила. Я даже беспокоилась, когда мы сходили с корабля, как бы она не утащила ее.

– Кошку? Серьезно? – Бровь Шейна изогнулась удивленно, и он усмехнулся. – А я помню кота твоего отца. Огромного, черного. Он вечно шипел на меня, стоило мне пройти мимо.

– Да нет же! Он бы и мухи не обидел. Он даже мышей боялся. – Кэтлин улыбнулась Шейну. – уже и имя придумала для кошки. Кошка Макенна.

– Ох уж эта егоза!

– Она зовет тебя папой, ты уже слышал?

– Серьезно? – Шейн улыбнулся и подъехал ближе к Кэтлин. – Я ее удочерю. Ты только слово скажи, и тут же удочерю.

Кэтлин постаралась не обращать внимания на то, как екнуло ее сердечко от его слов.

– Шейн, если я соглашусь, будет ли это означать, что я признаю, что она плоть от плоти моей?

32
{"b":"9169","o":1}