ЛитМир - Электронная Библиотека

– Жакин живой? – спросил он.

– В лес ушел. Гирей предупредил… Зря ты плохо обо мне подумал, Егорка.

– Правда'?

– Я вас не сдавала. Я к вам привыкла, хоть вы и чудики. Мне тебя жальче, чем себя. Ты ведь по возрасту совсем мальчик, жить бы и жить.

Егорке не хотелось с ней разговаривать и не хотелось, чтобы она лежала рядом. От ее вечного заунывного вранья его замутило. Если бы она их не сдала, то ушла бы вместе с Жакиным. Но она не ушла.

– Большой десант высадился?

– Человек десять, не меньше. Все самые отпетые. Из Спиркиной дружины. Покажи, где болит?

Егорка закряхтел и начал подниматься.

– Ты чего? – испугалась она.

– Чего, чего… Помочиться надо. Сколько можно терпеть?

Покачался и встал, хотя было очень худо. Словно вылез из-под чугунного пресса. Но больших повреждений не обнаружил. Ноги, руки двигаются, коленки скрипят, в спине что-то сомнительно похрустывает, глаза не смотрят, а в остальном терпимо. Могло быть значительно хуже. После сильных побоев всегда остается некая общая отечность в организме, это нормально.

Ирина поддерживала его за бок.

– Обопрись на меня, милый, обопрись.

– Где горшок?

– Нету горшка, милый, нету. Может, попробуешь в бутылочку? Вон на окне стоит.

– Не надо смеяться над чужой бедой, – заметил Егорка.

Доковылял до двери. Ирина постучала в нее сжатыми пальцами, каким-то условным стуком. Опять себя выдала.

Но это все уже не важно.

Отворил дверь, пощелкав замком, здоровенный детина монголоидной внешности: раскосые глаза, высокие скулы и черный волос на затылке в пучке.

– Чего надо?

Егорка объяснил свою нужду. Детина узким, освещенным коридором проводил его до уборной. Ирина хотела нырнуть за Егоркой следом, но он успел защелкнуть дверь на собачку. У него сначала ничего не получалось, а когда получилось, пошла черная кровь. Значит, почки отбили.

Рядом с унитазом – умывальник, кран с проржавевшей ручкой. Вода потекла желтоватая, розоватая, будто тоже с кровцой. Егорка умылся, причесался пятерней, привел себя в порядок.

Ирина прикуривала от зажигалки монгола, когда он вышел из туалета. Как-то испуганно на него поглядела – не на монгола, а на Егорку.

– Служивый, когда хозяина увидишь?

– Чего надо?

– Передай, у меня есть предложение.

Детина важно кивнул. В коридор выходило три двери, вокруг тишина и покой. У Егорки хватило бы сил завалить монгола и уйти, но он не видел в этом смысла.

Вернулись в комнату. Егорка улегся на кровать, как был – в брюках и рубашке, Ирина уселась в ногах. Озабоченно спросила:

– Как ты?

– Дай докурю.

Отдала сигарету, и он затянулся с удовольствием. Голова больше не кружилась.

Ирина подвинулась ближе.

– Чего решил, Егорушка? Отдашь клад?

– Куда денешься. Придется отдать. Может, отпустят.

Прилегла, привалилась грудью, возбужденно зашептала:

– Обязательно отпустят, милый. Я Спиркина знаю, он не зверь. Ему главное свое получить. Тут он прет, как танк. А когда получит, сразу успокаивается.

– Дорогу бы найти.

– Я помогу. Я же помню, как мы ходили.

– Давай поспим, Ир.

– А не хочешь?..

– Ты что, с ума сошла? У меня ни одна жилка не работает.

– Если потихоньку, то ничего. Лекарство верное, от всех болезней.

– Угомонись, озорница.

Уснул мгновенно и крепко, как в прорубь провалился. Очнулся, Ирина трясла за плечо:

– Проснись, милый, проснись! За тобой пришли…

* * *

Спиркин на сей раз угостил его кофе, сигаретой и налил в тонкую хрустальную рюмку коньяка из пузатой бутылки. Растроганный, Егорка униженно благодарил. У него шея скрипела, когда кланялся.

– Хочется тебе верить, – сказал Спиркин, почесывая щеку. – Рад, что вовремя спохватился. Помяли тебя мои хлопцы изрядно, вижу, но ты на них зла не держи. Люди подневольные, наемные.

– Вот этот, по кличке Микрон, вообще какой-то неуправляемый.

– Да уж, не позавидуешь его жене… Но мы его удержим в рамках. Главное, сам больше не крути.

– Жакин не помешает?

– Это мои проблемы. Об этом не думай. Старый подонок в нору забился, скоро мои ребята его оттуда выкурят.

– Хорошо бы, – усомнился Егорка. – А то ведь он тоже на расправу скорый.

Спиркин поморщился, поднес к бледным губам рюмку, понюхал, но не выпил.

– Хватит об этом. Питон – одиночка, беглец. Сейчас играют только командой. За ним никто не стоит. Его время сдохнуть.

– Может, обождать, пока его отловите?

Спиркин пропустил его замечание мимо ушей.

– Сегодня отлежишься, врача дам. Завтра с утречка двинем. Сколько до места добираться?

– Нормальным ходом – день, от силы – три… – Егорка отхлебнул кофе, откусил булку с маслом, – Иван Иванович, все же хотелось бы с вашей стороны иметь какие-нибудь гарантии.

– Ты о чем?

– Как же… Я вас отведу к тайнику, а потом? Зачем я вам потом нужен? Ну и, естественно…

Спиркин уставился на него тяжелым взглядом, но внезапно просветлел, заулыбался.

– Правильно мыслишь, молодец. Жестокий век, беспредел. Только гарантий, какие ты просишь, у меня нету.

Кроме честного слова бизнесмена. Это весомо, Егор. Объясняю популярно. Кидают обычно друг дружку те, что плавают в рублевой зоне, что не скакнули на международные линии. Эти – да, мелочь голопузая, отца с матерью продадут за лишний лимон. Но кто перешел в высшую лигу, а я в ней уже года три, тот играет честно.

Догадываешься почему?

– Догадываюсь.

– Ну-ка, ну-ка? Сверкани умишком.

– В высшей лиге репутация дороже прибыли.

– Именно так, дорогой! Давай-ка чокнемся. Утешил.

Не весь еще молодняк мозги пропил и прокурил. Именно, репутация дороже прибыли. Точнее, она и есть та самая прибыль, выраженная в условных единицах. В высшей коммерческой лиге народу негусто, все друг про друга наслышаны, количество нулей там не имеет особого значения. Пробиться туда трудно, зато выйти оттуда вообще нельзя. Все эти крупные банкротства, которые сейчас на слуху, – это все липа, туфта. Перекачка денег из одного кармана в другой. Сказка для бедных. Кидать друг дружку там не кидают. Исключено. Это подобно самоубийству.

– Я понял. – Егорка уважительно пригубил рюмку. – Все толстосумы повязаны общей золотой цепью, но я-то вам не ровня. Я-то как раз голытьба. Со мной чего цацкаться? Придавил, как клопа, и концы в воду. Нет человечка, нет проблемы. Хорошо бы, Иван Иванович, получить гарантию в виде реального факта.

– Чего? – Спиркин надулся, как жук. Это понятно.

Так красиво все объяснил молодому юноше, и опять возражение. Похоже на наглость.

– Я к тому, Иван Иванович, что хотелось бы получить письменное заключение.

– Какое заключение?

– Допустим, напишите, что некто Егор Жемчужников по вашему поручению отправился туда-то и туда-то, чтобы принести то-то и то-то. За это гарантирую ему полную неприкосновенность и свое покровительство, а также некую сумму вознаграждения. Это по вашему усмотрению, Иван Иванович. Можно без вознаграждения. Лишь бы не били.

– Зачем тебе такая бумажка?

– Бумага за вашей подписью, да еще с печатью фирмы, имеет юридический смысл. Хоть какая-то зацепка.

Спиркин разнервничался, залпом опрокинул рюмку.

– Ты сам-то понимаешь, какой бред несешь? Или издеваешься надо мной?

Егорка смутился.

– Может, мне действительно вчера мозги отшибли.

Но поймите меня, Иван Иванович. Утопающий за соломинку хватается, так и я. Хочется ведь, правда, еще пожить чуток.

Спиркин не спускал с него горящего близким гневом, затуманенного взгляда.

– Парень ты мудреный, вижу. Поднатаскал тебя Питон на свою голову. Ничего, мне такие нравятся… Значит, так. Покажешь, где дед казну прячет?

– Покажу.

– Слова бизнесмена тебе достаточно?

– Ну, если ничего другого нету…

– Все, пшел вон. Выспись как следует. Врача попозже пришлю. Спозаранку – в путь.

Глава 5

На третьи сутки добрались до Святых пещер, вышли к каменистой площадке на уступе – прошлогодней стоянке.

60
{"b":"917","o":1}