ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Блеск в ее глазах стал таинственным.

— Бахаа на! Будь что будет.

Она приподнялась на локтях и заглянула в лицо Григори. Красив. Как красив!

— В моей стране меня зовут «железной бабочкой» и не замечают, что бабочка проржавела. Я не могу без тебя. Начни я сейчас задумываться, как совместить твой закрытый режим и мое чувство, я сойду с ума, Григ. Но я что-нибудь придумаю! Ты же ездишь по миру. Слава Господу, это твоя работа. Я буду прилетать туда, где будешь ты.

— Отследят.

— Нет таких следящих, которых нельзя было бы перекупить. Я приеду к тебе в Москву. Я никогда не видела настоящую зиму. Несколько раз в Вашингтоне и в Токио я видела снег, и все. А у вас, говорят, роскошные меха…

— Ты не чувствуешь разницы. Здесь ты хозяйка. Но там хозяин не я. В Москве ты будешь слишком высокой гостьей. У нас иное государство. Если все, что произошло, станет известно в Москве, я скорее всего лишусь должности. И еще много чего лишусь. Тебе этого не понять. Меня выгонят из партии, и я умру нищим стариком.

— Умереть нищим я тебе не дам. Ты даже не знаешь, насколько я не дам тебе умереть нищим! Ты даже себе представить не можешь! Я подарю тебе самолет. Он будет ждать тебя где-нибудь поблизости в Европе. Стоит тебе только оказаться вне твоей страны, он будет привозить тебя ко мне…

— Ты фантазерка. Даже не думал, что ты такая фантазерка.

— Как смешно. Дожить до пятидесяти четырех лет (она впервые не задумываясь назвала свой возраст), чтобы испытать такое… Нет, не думай, у меня было много мужчин. Даже слишком много… Но… В юности я любила одного. Я словно дошла с ним до какой-то черты и остановилась. И всю жизнь простояла на этой черте, ожидая, кто же сможет повести меня дальше. И никто не мог. Ни с кем ничего подобного я не ощущала… И только сегодня… Ничего, что я тебе это говорю?

Вытирая ее слезу, он думал о странности жизни. Скажи ему кто-то утром, что ночью в самой роскошной постели самого роскошного дворца он будет вытирать слезы женщине, которую официальная советская пропаганда не представляет иначе как азиатскую диктаторшу, наживающуюся на несчастьях своего народа, он бы решил, что все вокруг сошли с ума.

— Почему ты отворачиваешься? Я ужасна?!

— Ты ослепительна. Но… Я не могу смотреть на свечи. Прости.

— Я задую свечи!

Босая, она выскочила из постели, даже не подумав позвать прислугу, как сделала бы еще сегодня утром. Быстро, быстро, еще быстрее, боясь, что исчезнет волшебное ощущение, она задувала одну задругой большие свечи на бюро и туалетном столике, и длинной старинной тушительницей дотягивалась до свечей в подвесном канделябре.

— Я родился во время лесного пожара. Маму вывозили на самолете, в небе она начала рожать и между схватками в иллюминаторах видела горящий лес. Может, поэтому я не могу спокойно смотреть на огонь…

Он вытирал слезы плачущей женщине и не хотел думать о ней как о диктаторше. Словно чувствовал всю степень ее несчастья, в котором она никогда ни за что не признается и себе самой. И, успокаивая, качал ее, прижав к груди, как маленького плачущего ребенка с большой черной жемчужиной вместо погремушки.

7

Школа экстремального вождения

(Женька, сегодня)

Тормозить на узкой дороге, ведущей к шоссе, я не стала. Тут же какая-нибудь елка превратилась бы в сотрудника соответствующего ведомства. Зато, выбравшись на большую дорогу и влившись в общий поток, решила, что пора в подходящем месте остановиться и подумать. Место все не попадалось. Приходилось ехать дальше, бегло соображая на ходу.

Попробуем представить себе, что все случившееся не паранойя. Тогда человек, возникший из дверей агентства «Синяя Борода» и скрывшийся в его недрах после странного падения под колеса моей машины, мог прикрепить к ее днищу нечто, что разнесло к чертовой матери мое старье и два случайных «Мерса». И если все это сложить с тем, что фирма со столь подходящим для брачной конторы названием принадлежит семейству дяди Жени, то вполне сходится и «стрелка», назначенная мне в Кремле.

«Совсем не догадываешься?» — спросил случайно или прощупывал?

Что может потребоваться от меня дяде Жене? В том, что такой человек, как он, способен идти к своей цели любым путем, включая взрывы, сомнений у меня не возникало. Еще не такими делами ведал этот профессионал власти. Но…

«Но» заключалось в том, что дяде Жене при всех его службистских замашках нельзя было отказать в неплохом, пусть и интуитивном, понимании психологии. И, потребуйся ему нечто от меня, он бы вычислил, что со мной легче действовать иными методами. Впрочем, знать бы, ради чего он (или не он?) решился действовать.

Ради денег? Так моих жалких средств его супруге не хватит и на один поход по магазинам. Откаты и активно развернутая в былые времена торговля доступом к телу принесли свои плоды. Если дядя Женя и станет во что-то вмешиваться, это «что-то» должно быть с шестью нулями. Нет, скорее с семью. Или с восемью… Ой, как я отстала от уровня аппетитов хозяев жизни. За сколько нулей они теперь шевелят пальцами, а?

Что ни говори, дядя Женя всегда умел действовать если не изящно, то по крайней мере не столь дуболомно. И почему я решила, что тот «синебородый» мне что-то под капот прилепил? Прилепить могли где угодно. Машина гаража отродясь не видела, прилепить взрывчатку могли и у Кремля, и у офиса, пока я препиралась с Тимоти. Не из-за кадра же их президента со жвачкой весь этот сыр-бор?

В конце концов первой могла взорваться любая из соседних машин, а не моя. Но тогда не было бы продолжений. А если достижение отечественного автопрома взорвалось просто так, от старости? А уже после взрыва хозяева одного из двух «Мерсов» или обоих сразу заподозрили неладное и устроили то, что устроили?

Но странный звонок был еще до взрыва. И письмо про «небудьдурой» послано до того, как… И в Кремле меня еще с утра ждали…

Неужели все-таки дядя Женя? Ой как непохоже! Или нет, не так — ой как не хотелось бы! А почему, собственно, не хотелось? Человек, устроивший всю эту свистопляску, знает меня — это раз — и имеет доступ в Кремль — это два. А «Синяя Борода» косвенно кивает на дядю Женю. И почему я должна считать, что со мной он будет розовым и пушистым? Только потому, что в 89-м пили теплое шампанское в приемной его шефа в высотке тогдашнего Верховного Совета на проспекте Калинина, а в 91-м водку в Белом доме? И надо действительно быть дурой, чтобы искренне полагать, что призрачная давность знакомства выводит меня за круг, в котором дядя Женя может действовать с присущим ему профессионализмом и присущей этому профессионализму жесткостью?

…быть дурой, не быть дурой, не быть дурой.ру…

Непонятно только одно — что же ему от меня нужно? Поехать сейчас и в лоб спросить? Дядь Женя, я сама все отдам, только скажите, что отдавать-то?

Слишком яркое для подмосковного мая солнышко разогрело Ленкину «Волжанку» так, что я с классовой ненавистью поглядывала на закрытые окна обгоняющих меня иномарок — у этих явно климатконтроли в салонах. А мне солнце в морду и тополиный пух в салон, вот и вся радость…

В раздумьях я почти забыла о намерении съехать подумать на обочину. А вспомнив, только-только начала перестраиваться, как похожий на гроб на колесиках «Гелентваген» стал поджимать меня сзади. Уйти вправо не получалось, большегрузник с традиционным обозначением ТIR плелся по правой полосе в череде таких же, как он, длинных и неповоротливых. «Гелентваген» большегрузников не замечал и вовсю поддавливал.

— Вот сволочь! Глаз, что ли, нет, — вслух выругалась я, как всегда, с запозданием вспоминая рекомендацию психологини, что злиться на подрезающих тебя на дороге водителей себе дороже, «переход из состояния парения в состояние мандража» обязательно выйдет боком.

«Если у человека настолько минимизирована уверенность в себе, что он может утверждать ее столь абсурдным способом, нарушая правила на дороге, такого человека остается только пожалеть — жизнь слишком многое ему недодала. Его надо пропустить и мысленно пожелать ему реализовать свое „я“ более полноценно», — внушала психологиня.

32
{"b":"918","o":1}