ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Когда-то такое уже случалось. Я вышла из себя и посмотрела на происходящее со стороны. Только вот когда это было? Вспомнила. В родах… Да-да, в родах. Когда сказали, что плод слишком большой, и я, словно выйдя на минутку из самой себя, из угла родилки посмотрела, как рождается на свет мой сын. Видела его просовывающуюся сморщенную головку, почему-то с открытыми глазками, и выскользнувшую следом сине-красную попку, которую акушерка подхватила на руки и развернула так, чтобы главное мужское достоинство было видно той мне, которая лежала на родильном кресле. Я внизу улыбалась и требовала, чтобы мне показали сына, а я сверху посмотрела на часы на стене — 15.50 — и подумала, что достоинство у сына что надо — настоящий мужик. А когда же в тот раз я снова слилась воедино?

Вспомнила! Нет, не про слияние с собой после родов. Примечательный номер «Гелентвагена» вспомнила. Да-да. Он поджимал меня вчера на светофоре, когда «синебородый» падал под колеса. То же серсо — колечки трех букв «о» на палки трех единиц. Такой номер не запомнить трудно. Странно, для того чтобы устроить аварию со смертельным исходом, столь приметные номера не выбирают. Непрофессионализм за три версты заметен…

— Почему же вы не разбились? — за спиной, словно из ниоткуда, возник парень. Парень как парень. Бандана на голове моей под стать. Наверное, с Джоем ровесник, если и старше, то ненамного. Чуть раскосые глаза — кореец? Для корейца слишком высок. Или полукровка. Хотя в этой стране разве можно точно сказать, кто сколько кровка. Скифы мы, азиаты мы, у большинства монгольские скулы.

— С чего ты взял, что я чуть не разбилась?

— С таким колесом только туда, — парень показал сначала на правое заднее колесо, потом куда-то неопределенно вверх. Колесо было на ободе. Старая резина экстренных торможений и разворотов не вынесла. На самом деле странно, что я не разбилась. Весело было бы, от «Гелентвагена» ушла, а потом ему в подарок сама в кювет сыграла. Как это я остановиться надумала… Теперь еще и в шиномонтаж ехать, Ленкино колесо поправлять…

— Запасное есть? — спросил парень. — Могу помочь.

— Понятия не имею, есть ли запаска. Давай посмотрим. Парень с изумлением наблюдал, как я разглядываю Ленкин багажник в попытках обнаружить запаску. Пришлось перекладывать из стороны в сторону походную барбекюшницу, обычный мангал, связку полешек, раскладные стульчики и столик, скатерку, набор пластиковой посуды — от глубоких тарелок до кофейных чашечек и блюдечек, включая блюдо для раков и креманки для мороженого. Заядлая пикникщица (или как правильнее будет — пикникейка, пикникоманка, вот, пикникоманка, наверное, лучше), Ленка все свое возила с собой.

Лишних колес на этом чужом празднике жизни не наблюдалось.

— Увы…

— А насос? — спросил юноша. — Можно попробовать подкачать, до шиномонтажа дотянем.

Еще несколько минут напряженных поисков, и парень все же нашел насос в коробке из-под консервированных помидоров «Дядя Ваня». «Хорошо, что не дядя Женя, — подумала я, — летальный исход был бы обеспечен». А еще через четверть часа битвы за атмосферы мы катили по направлению к автостраде — разумеется, не той, с которой я приехала.

— Я всегда говорил, что вы, русские, мазохисты, — сказал парень. После столь самоотверженной борьбы за мое колесо я сочла-таки своим долгом добросить беднягу автостопщика до города. — Только мазохисты могут ездить на таких машинах.

— Мы мазохисты, а ты кто? Юноша моего вопроса не понял.

— Кто ты, если ты не русский и не мазохист?

— Я не представился. Меня зовут Ямаока Арата.

— А меня ЖЖ — Женя Жукова. У тебя это имя или ник?

— Ник? — не понял попутчик.

— Компьютерный псевдоним.

— Нет, не ник. Имя Арата. Ямаока фамилия.

— Странная фамилия.

— Почему странная? Имя у меня действительно странное. Меня должны были по традиции назвать Хироши, Сатоши или Хисаси, как дедушку. Но дедушка настоял на имени Арата. А фамилия вполне обычная. Для Японии.

— Ты японец?

— А разве незаметно?

Да-а. Подобрать в подмосковном лесу японца, который тебе еще и колеса «Волги» будет накачивать, это уметь надо.

— Говоришь без акцента, я и решила, что ты русский кореец.

Арата засмеялся. Смех у него был такой сильный, разливистый, в моем представлении — тоже неяпонский.

— «Русский кореец». Отличное определение. Как можно быть русским корейцем? Это то же, что японский финн.

— Ничего не то же. Страна такая. Здесь все русские. Даже если корейцы. Когда еще был СССР, футболисты тбилисского «Динамо» жаловались, что их во время европейских кубков комментаторы называли русскими. «Мы грузины!» А на Западе до фонаря им было, грузины или чукчи. Из Союза, значит, русские. Тебя-то в страну мазохистов каким ветром занесло?

Пока мы плутали по проселочным дорогам, пытаясь хотя бы примерно понять, в районе какого шоссе находимся, Арата рассказывал, как занесло его в Россию. Я понятия не имела, куда меня завело мое бегство от «Гелентвагена», а мой спутник в пылу ночной пьянки был завезен на дачу каких-то случайных знакомых, и на момент его попытки уехать в город никто еще не мог продрать глаза и членораздельно объяснить, где он находится. Так что наших плутаний вполне хватило на его рассказ.

— Дедушка однажды повел меня на соревнования гимнастов, мне понравилось. Победили ваши. Смотрел, как они говорят между собой, — такие странные звуки, и мне захотелось научиться говорить, как они.

— Да-а, наших гимнастов у вас любили больше, чем дома. У нас в классе училась чемпионка мира по гимнастике. Приехала она как-то из Японии и на все наши расспросы: «Какая она, Япония?» — развела руками: «У них таксисты в белых перчатках!»

— Да, в перчатках, — не понял Арата, — и что?

— А то… Ты руки наших таксистов видел? То-то. А если речь их слышал, то существенно обогатил свой словарный запас. Но не за гимнастами же ты сюда подался?

— Не за гимнастами… Дедушка здесь когда-то бывал. Да и язык понравился. Три года зубрил в университете. К нам на стажировку приехали студенты из Хабаровска, и меня задело, что они говорят по-японски лучше, чем я по-русски. На пароме добрался до Владивостока. Там сел на поезд и поехал. После этого поезда я продолжал кататься еще три дня. Доехал до Новосибирска.

— А почему до Новосибирска?

— Идеальные условия для изучения языка. Метод полного погружения.

— Если «грузили» в общежитиях, то все понятно.

— «Гру-зи-ли»? — не понял парень.

Ну, учили, в жизнь погружали, грузили…

— А! Гру-зи-ли! И в общежитиях грузили, и везде. Когда я только приехал, был как собака: понимал, но еще ничего не мог говорить. А потом как заговорил! Видишь, «язык до Киева доведет»! А меня до Москвы. Я приехал автостопом.

— Автостопом?! И что, никто не понял, что ты не наш?

— Ты тоже не поняла. Так и водители. Считай, главный экзамен я сдал.

— Я думала, японцы разумнее. Угрохали бы тебя по ходу твоего постижения, было бы тебе изучение страны… Или выкуп бы потребовали у японской матери.

— Так никто же не знает, что я японец, думают, так, студент. Зимой в общежитии в Академгородке ночевал один парень, Игорь, который шел из кругосветки — автостопом вокруг света прошел. Магеллану не снилось. Вышел из Москвы в сторону Европы, а возвращался из Азии.

— Ага, а по океанам вплавь, — съязвила я.

— Нет, через Атлантический пришлось перелететь, он в Португалии на стройке денег заработал. Долетел до Бразилии, потом пешком и на попутках через две Америки. На Чукотку с Аляски хотел на лодке переплыть, так его поймали и решили, что сумасшедший — все из России в Америку нелегально плывут, а он из Америки в Россию… Так что и я по его методу дошел.

— И как тебе Русь-матушка?

— Говорю же, главный вывод, который я сделал, — русские мазохисты. Испытываете довольно неприятные чувства, но не стараетесь избавиться от способа жизни, который не становится лучше. Но если каждый человек составляет общество, то основой улучшения общества будет оптимизм и старания каждого, не так ли?

34
{"b":"918","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Фантомная память
Неправильные
Когда я уйду
Цвет надежды
Отчаянные аккаунт-менеджеры: Как работать с клиентами без стресса и проблем. Настольная книга аккаунт-менеджера, менеджера проектов и фрилансера
Русский язык на пальцах
Время злых чудес
Обжигающий след. Потерянные
Психология лентяя