ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Искушение Тьюринга
Некрономикон. Аль-Азиф, или Шепот ночных демонов
Пятьдесят оттенков свободы
Утраченный символ
Понаехавшая
Фирма
Новая Зона. Излом судьбы
Игра на жизнь. Любимых надо беречь
Проверено мной – всё к лучшему
A
A

— Слава Богу, что наступила. То есть что не выбросила. История бы тебе этого не простила. Смотри, что я нашел. Джой тыкал пальцем в какую-то ветхую бумаженцию.

— Что это?

— Не вижу блеска в глазах! Арата, погляди, как в этой варварской стране историческими реликвиями разбрасываются! Твоя дряхлая деревяшка не что иное, как коробка манильских сигар, произведенных в 1854 году. На минуточку — полтора века назад!

Арата после этого сообщения стал похож на окаменелость того же периода. Переспросил только, при чем здесь «минуточка», если с тех пор почти сто пятьдесят лет прошло.

На меня сногсшибательное известие впечатления не произвело. Не «Гелентваген» на дороге. Коробка как коробка, они сигары складывали, у нас нитки в ней валяются. Нормально.

— И как сей реликт у нас очутился?

— Из письма, обнаруженного на дне этого сокровища, следует, что раритет был подарен некоему господину Сергею Львовичу Левицкому неким Иваном Гончаровым «в благодарность за фотографические портреты, сделанные 15 февраля сего, 1856 года, и в память о нашем разговоре».

— 1856 год. Это тот Иван Гончаров, который написал «Обломова»? — спросил наш японский гость. И мы, двое русских, выразительно посмотрели друг на друга.

— Мало того что мы варвары, мы еще и профаны. Надо пригласить в разграбленный дом японца, чтобы узнать историю собственных вещей.

— Я просто писал студенческую научную работу про Гончарова. По его письмам к Толстой.

— К кому? — не понял Джой.

— К Елизавете Васильевне Толстой — единственной женщине, которую он любил. А она за другого вышла.

— Вы с Аратой дальше в здешних завалах поройтесь, может, он еще чего нам про нашу жизнь и про наши корни растолкует, — сказала я и села прямо посреди так и не убранной с пола кучи всевозможного барахла — подумать.

Мальчишки копались, периодически вытаскивая на свет и показывая мне то ложки, то плошки. Одна из комнат — Димкина — даже начала приобретать относительно жилой вид. А я в такт с расчисткой квартиры пыталась расчищать собственные мозги.

Наш юный японский мудрец говорит, что если есть опасность и избежать ее невозможно, то нужно стремиться в ее центр. Значит, мне нужно спешить в логово зверя. А кто у нас зверь на данный момент времени? Дядя Женя. Значит, придется идти прямо в лапы к дяде Жене, чтобы выяснить, что ему от меня нужно.

Я тихо выскользнула за дверь. Вырубленные Аратой «шестерки» все еще валялись на первом этаже, но уже сменили цвет лица с могильно-серого на просто серый и начали постанывать. Так им! Пусть еще покорячатся.

Перешагнула через два здоровых тела и тремя минутами позже уже шла по бесконечным коридорам дяди Жениного ведомства — благо размещалось оно рядом, в одном из переулков на задах Старой площади. Пропуск мне был заказан, и с каждым шагом я приближалась к развязке. Что, как ни странно, меня совсем не пугало. Напротив, появлялось чувство облегчения. Интересно, ведомые на казнь тоже испытывают облегчение, сбросив с себя груз напрасных надежд? И потом, не убьет же он меня в собственном кабинете. Труп неудобно прятать. А даже самая неприятная определенность в моем случае все лучше, чем игры вслепую.

В прихожей сидели посетители, по смиренному виду которых было понятно, что ждут они не первый час. Подождут еще.

Не говоря ни слова, я дернула на себя тяжелую дубовую дверь.

— Вы куда?! — взвизгнула секретарша. Помощник кинулся наперехват, но я с невесть откуда взявшейся сноровкой — травмы головы порой обостряют маневренность, — уже справилась со второй дверью и оказалась на огромном ковре кабинета. За столом переговоров сидели дядя Женя с проворовавшимся экс-губернатором, сосланным со своего Востока в столицу (как, однако, поменялись времена — раньше ссылали в обратном направлении) и брошенным на рыбоводство. Топ-менеджер отечественной экономики явно принес на дегустацию продукцию своего нового ведомства. Стойкий запах отечественного балыка победил в битве с ненашенским кондиционером, уныло силящимся этот запах выветрить. Пустая поллитровая бутылка от виски уже стояла на полу, в бутылке-близнеце осталось меньше половины.

— Евгений Владимирович… — в ужасе лепетали бежавшие за мной секретарша и помощник. — Она сама порвалась!

— Женечка! — дядя Женя повернул раскрасневшееся лицо в мою сторону. Сфотографируй я его сейчас, лаборанты в агентстве забраковали бы кадр — за искажение цветопередачи. — Вот умничка, что пришла!

Он еще не закончил жест рукой, а волна чинопочитания уже смыла клерков за дверь.

— Выпей со стариками!

— Это кто здесь старик! — главный рыбовод встал из-за стола и стал молодцевато подтягивать штаны от Эрменеджильдо Зенья (сама такие на презентации новой коллекции снимала, костюмчик тянет штуки на три-четыре «зеленых», почитай, годовой оклад министра). Но, присмотревшись ко мне получше, решил, что тратить на меня свой гусарский пыл не имеет смысла.

— Дядь Женя, лучше скажите сами, что вам от меня надо?

— Женюрка, что с тобой? — могущественный тезка от удивления даже опустил невыпитую стопку. — Ты никак на старого друга грешить стала?! Решила, что это я убийства и взрывы подстраиваю.

— Не надо врать! — голос мой, как в детстве, срывался на писк, но решимости еще пока хватало. — Я видела в Астахове фургон брачного агентства «Синяя Борода».

Мой козырь впечатления не произвел.

— И что? — не понял дядя Женя.

— А то, что все мои беды вчера начались с того, что какой-то тип, выскочив из дверей офиса этой самой «Бороды», упал прямо под днище моей машины, после чего она взорвалась! После моего выезда из вашего дачного поселка меня чуть не вогнал в гроб «Гелентваген», старательно имитировавший обычную аварию, а после того, как вы вычислили мой мобильный, в подъезде меня поджидали два мордоворота, которые не убили только по чистой случайности… Не многовато ли совпадений?!

— Совпадений и вправду многовато, — дядя Женя стал бледнеть столь стремительно, что теперь цветная пленка смогла бы его отобразить. Я даже испугалась — его и удар может хватить, а я так ничего не узнаю…

— Но почему ты решила, что всем разруливаю я?

— В Астахово охранник рассказал, что владеет агентством ваш сын.

— Владел. Вовка на пару с соседом, министром хреновым, вляпался в эту дурацкую аферу с этой «Синей Бородой» и экспортом наших невест, которых там, случалось, в бордели продавали. Но в прошлом году в казино проигрался. За ночь триста двенадцать тысяч спустил, гаденыш. Я тогда сказал, что ни копейки не дам…

— Ни цента, — стремительно пьянеющим голоском поправил главный рыболов.

— Что?! —~ взревел дядя Женя, чей голос, напротив, столь же стремительно трезвел.

— Правильнее говорить не «ни копейки», а «ни цента». Не на рубли же он играл!

— Цыц! — взревел дядя Женя, и главный рыболов, поперхнувшись собственной продукцией, смолк. — Я сказал, что не дам ни копейки, — упрямо повторил дядя Женя, — и Вовка продал свой пакет хренову министру. То есть не напрямую, конечно, там все в ажуре, а какому-то его подставному родственнику. Но нормальным и, в натуре, единственным владельцем «Синей Бороды» остался сосед. А своего остолопа я убрал с глаз подальше — второй год нашу госсобственность за рубежом инспектирует!

Став совсем белым — снова были бы проблемы с цветопередачей, — дядя Женя поднес ко рту стопку, которую он не успел опустошить, когда я ворвалась в кабинет, знакомым жестом резко опрокинул ее в рот и звучно выдохнул, закончив столь же традиционной присказкой: «Эх, не так выпить, как крякнуть!»

— А машина… Могла и около моего участка быть. Моя мадам совсем на японском саде помешалась. Камни тащит отовсюду, сакуры там всякие. Но сакуры, они еще ничего, маленькие, а камни — по полтонны. Я зарекся ей ведомственные «Газели» посылать, так она, видно, соседа нагнула…

Сложившаяся было в моих потревоженных мозгах теория таяла на глазах. Тем более что она и прежде плохо вязалась с главным вопросом — зачем дяде Жене все это надо? Но если не он, то кто?

36
{"b":"918","o":1}