ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Магическая уборка для детей. Как искусство наведения порядка помогает развитию ребенка
Девочка с медвежьим сердцем
Машина, платформа, толпа. Наше цифровое будущее
Точка наслаждения. Ключ к женскому оргазму
Один день в декабре
Прорыв
Без стресса. Научный подход к борьбе с депрессией, тревожностью и выгоранием
Мой любимый враг
Голос рода
A
A

— Это ты Корушке будешь говорить, что задранного мужика в глаза не видела. А мне брехать не надо.

Подтолкнул меня в машину. Перекрестил.

«Гелентваген» пустой. Мужик убитый. Странно, что только один. А если он был не один, то где другой? Или другие? Почему бросили «Гелентваген»?

«Аниськин» с его пятьюдесятью четырьмя веснушками, надо отдать ему должное, оказался пареньком въедливым. Кроме проверки версии, что Ленка сама дала мне машину и что я действительно находилась на биостанции в командировке с целью подготовки репортажа о возвращении выращенных медведей в дикую природу, он проверил и данные на брошенный «Гелентваген». И, возвращая мне паспорт и права, между делом сказал, что джип принадле жал фирме «Связьтраст», у которой два дня назад в центре Москвы был взорван автомобиль марки «Мерседес», погибли сотрудница и охранник.

— В Малом Спасоглинищевском переулке, — процитировал он ответ из московского управления. Я мысленно возблагодарила Бога за то, что сельский детектив не знал расположения московских улиц и не мог догадаться, что машина с сотрудницей и охранником взорвалась во дворе того же дома, в котором прописана его ночная свидетельница. Только дом этот, как многие угловые дома, в графе прописки значится по названию перпендикулярной улицы.

Теперь понятно, что и сшибавший меня «Гелентваген», и задранный «ошибочным» медведем мордоворот, и тот взрыв, в котором погибла «репутационная потеря», — все это звенья одной цепи.

А «Связьтраст» — как раз мои соседи из корпоративного подъезда. Получается примитивная схема: взрыв был случайностью или их междоусобными разборками. Но «связьтрастовцы» списали все на мой «Москвич» и стали за мной охотиться. Если все мои «случайности» были организованы ими, то никакого дяди Жени, никакой померещившейся мне «Синей Бороды» и прочих ужасов.

Просто соседи.

Надо пойти и объяснить им, что сгоревший «Москви-чок» не виноват. И они отстанут.

Фу-ух! Камень с души. Вот доеду, поговорю с соседями, объясню им, что ни при чем я. И при взрыве ни при чем. И при медведе. Дикое животное любого задрать может. Нечего было за мной гоняться и пистолетом перед носом хищника размахивать.

Успокоившаяся, я выбираюсь из лесной части моего пути на федеральную трассу и тогда только понимаю, что глаза слипаются. Третья бессонная ночь — это слишком. Остается только заснуть, как Штирлиц, в машине, сказав себе голосом Копеляна: «Но через двадцать минут он проснется…»

Все нормально. Все уже хорошо. Все дурацкая случайность. Зря я так испугалась. Приеду, разберусь. Дядь Женю в крайнем случае подключу, пусть объяснит соседям, что не там ищут.

И все будет хорошо, а я, дура, боялась. Не буду больше дурой.

Не буду дурой. Не будь дурой…ne-bud-duroi.ru.

Небудьдурой ру.

Письмо, с этого адреса… Письмо пришло еще до взрыва. И излишне тщательный шмон в Кремле. И погибший мальчик? И взлом в квартире?

Сладковатый запах заполняет мои провалы, поднимает машину и меня вместе с нею в облака, сворачивает пространство и втягивает меня в бесконечную трубу, в торричеллиеву пустоту бессознательного.

«Это не сон», — успеваю подумать. И отключаюсь.

10

Тайна земных недр

(Арата, 1990-е)

Главным в его детстве был дедушка. Дедушка Хисаси. Старенький, почти совсем седой, он обычно сидел, спрятав ноги в котацу, покряхтывал от удовольствия, когда Арата прибегал пожелать ему спокойной ночи или доброго утра.

Арата был младшим внуком. Самым младшим внуком. Даже младше самой старшей правнучки, Ёко. Когда всей большой семье случалось собираться вместе в дедушкином домике в токийском районе Сибуя, Ёко всегда хвасталась, что ходит в старший класс, не то что Арата. Арата старался не обращать внимания на девичьи задирки, хотя гордо задранный носик Ёко его обижал. Но ему удалось отыграться перед этой несносной девчонкой в день, когда дедушка Хисаси объяснил ему, что на самом деле Ёко никакая ему не кузина, а племянница. А папа Ёко такой же дедушкин внук, как и он, Арата, и Арата ему не племянник, а самый что ни на есть брат, хоть и двоюродный.

Странная семейная путаница пошла оттого, что старший сын дедушки Хисаси родился еще задолго до войны, а младший сын — после войны. И когда в 1950 году родился Сатоши, будущий папа Араты, его старшему брату Цутому было уже двадцать лет. Все эти родственные связи были столь запутаны и столь перемешаны несоответствием возрастов, что Арата и не пытался разобраться в них.

Дедушка Ямаока был не просто старым дедушкой. В восемь лет Арата нашел в «Справочнике генералов и офицеров армии и флота» статью «Ямаока Хисаси». Дальше значилось, что дедушка родился в 1901 году. Но сам дедушка говорил, что он еще на два года старше, а дату рождения нарочно перепутала его мама, боявшаяся, что сына слишком рано заберет у нее армия.

Но армия и так его забрала. Дедушка Хисаси стал военным. И теперь статья в справочнике сообщала, что свой первый офицерский чин Ямаока получил в 1925 году, что в 1942—1943-м служил на Филиппинах под командованием генерал-лейтенанта Ямасита Томоюки (которого американцы повесили после войны как военного преступника, но дедушка, по счастью, остался жив) и что в 20-м году Сева, проще говоря, в 1945 году по общемировому летоисчислению, ему даже был присвоен чин генерал-майора.

Арата гордился — не про каждого дедушку пишут в таких толстых книгах. Но дедушка про свою военную службу рассказывать не любил. Семья младшего сына, а значит, и самый младший внук Арата жили вместе с дедушкой в его доме, откуда пешком за несколько минут можно было дойти до комплекса NHK. Мама шутила, что, живя рядом с крупнейшей телекомпанией, грех не стать журналистом. Чем плохо, будешь по всему миру ездить — сегодня в Вашингтоне, завтра в Москве.

Дедушка таких разговоров не поддерживал. У них с Аратой была своя жизнь. Однажды в апреле, через несколько дней после начала учебного года, дедушка Хисаси, объяснив учителю, что у них неотложное дело, забрал Арату из школы раньше времени. Учитель, конечно, отпустил — дедушку Хисаси знали все. И так странно было собирать свой ранец и выходить из класса, когда всем ребятам надо было сидеть еще два урока и собрание. Арата сначала даже испугался — не случилось ли чего плохого, слишком уж необычно было то, что его забрали с уроков. Но глаза дедушки были веселые и заговорщические.

— Нас с тобой ждет небольшое приключение. Только это секрет. Ты умеешь хранить настоящие мужские тайны?

Арата умел. То есть он не знал, умеет ли хранить тайны, просто тайн в его семилетней жизни еще не случалось. Но он знал, что если дедушка Хисаси доверил ему тайну, то эта тайна умрет вместе с ним, — так говорили герои его любимых книг.

Дедушка остановил такси и повез внука в район Нихонваси. Там в выставочном зале универмага проходила необычная выставка. Из Советского Союза привезли найденную в Сибири мумию мамонтенка, которого ученые назвали русским именем Дима. Рядом с мумией русские художники нарисовали множество картин, изображающих, какой могла быть много миллионов лет назад жизнь этого мамонтенка. На этих рисунках мамонтенок был похож на летающего слоника Асабису из диснеевских мультиков, которые Арата смотрел по телевизору.

Арата полюбил мамонтенка как живое существо. По утрам он прибегал к дедушке и забирался на футон. Старик спал, как привык за свою жизнь, на расстеленном на полу футоне, хотя у всей остальной семьи были обычные европейские кровати. И, прижимаясь к дедушкиному уху, шептал новую порцию историй про Диму и его доисторическую жизнь. Обязательно шепотом — он же помнил об их с дедушкой мужской тайне.

Тайна оказалась не единственной. В следующем классе, тоже в апреле, дедушка снова забрал его с урока. И повел в Коуракуэн, в цирк. Акробаты на першах взлетали в воздух и снова приземлялись на свои длинные палки, гимнасты подпрыгивали на качелях и оказывались на плечах друг у друга. А на вершину этой пирамиды забросили девочку — ничуть не старше Араты. Девочка вела себя на арене как королева и, кланяясь, будто свысока одаривала зал царственной улыбкой. Совсем как Ёко. Да и была она ничуть не старше Ёко.

47
{"b":"918","o":1}