ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Укроти свой мозг! Как забить на стресс и стать счастливым в нашем безумном мире
Жертвы Плещеева озера
Выжить любой ценой
В объятиях лунного света
Успокой меня
Рожденная быть ведьмой
Маленькая страна
Театр отчаяния. Отчаянный театр
S-T-I-K-S. Трейсер
Содержание  
A
A

На пароходе, изредка приходя в себя, он мог запомнить только качку, расплывчатые контуры и чужие голоса. И змею вокруг пальца тянущейся к нему руки.

«Приходит в себя. Надо снова колоть!»

Между собой два похитителя говорили на плохоньком английском. Голоса казались знакомыми, похожими, но на чьи?

«Куда столько колоть?! Что как не выдержит сердце? На роль международного авантюриста, благородного грабителя, не спорю, был согласен. Но на роль убийцы не подписывался, увольте!»

«Уволю! Рыб и акул в Черном море кормить!»

Провал. Свет, качка, тошнота, сухость во рту, снова провал.

Воды! Воды!

Еще воды, из того фаянсового кувшина, что принесла бойкая девчонка-прислужница. Залпом. Половину кувшина…

А камень!.. Алмаз князя, который при всех его леденящих кровь приключениях был во рту? Где камень?! Где «Зеба»?

Вспомнил. Теперь вспомнил. В миг, когда некто, тенью мелькнувший на втором этаже княжеской виллы в Риме, сбросил его с лестницы, переваливаясь спиной через перила, он судорожно сглотнул воздух и почувствовал, как что-то застряло в горле.

Он проглотил камень. Фамильный алмаз Лазаревых и Абамелеков. Овальный камень размером с небольшое яйцо.

Но если он проглотил алмаз, то, как ни натуралистично в том признаваться, камень должен был из него выйти. На следующий день. Или через день. Тогда его, более не нужного, выбросили бы в море…

Не выбросили. Почему?

«Нужна кружка Эсмарха, камень сразу и выйдет».

«Вы б еще целый гошпиталь заказали! Билеты с перепугу на первый же попавшийся пароход взяли. На „Святом Константине“ ни врача, ни аптекаря!»

«Сами шумели про грозящую вам неустойку, чтоб быстрее в Ростов, чтоб плыть без остановок. Теперь ждите, пока мальчишка сам вам камень отдаст, а там мальчишку за борт!»

«Абамелек за мальчишку вас из гроба достанет. Дождемся камня и бросим его здесь. Без камня он нам зачем?»

«Запор у него. Ни малейшего эффекта».

«Так вы ж его морфием колете и не кормите. Кормите, камень быстрее выйдет!»

«Как кормить в беспамятстве? А без морфия никак невозможно. Чтоб мальчишка нас запомнил и Абамелеку доложил, нет уж! Дождемся берега, уже скоро».

— Варвара! Варенька!

— Вся туточки.

— Те господа, которые привезли меня, где они теперь?

— Так съехали. Как камушку блестящую из вашего говнеца вынули, чуток отмылись и сразу съехали.

— Говне…

О Боже! Грезить о Прекрасной даме, твердить наизусть любимейшего Блока:

«Она, как прежде, захотела

Вдохнуть дыхание свое

В мое измученное тело,

В мое холодное жилье…» —

чтобы потом вдруг очутиться в дешевом номере захолустной гостиницы перед крестьянской девочкой, рассказывающей про его гов… Какой стыд!

— Господа ж, которые ваше благородие приволокли, за дохтуром меня посылали, а дохтур в аптеку меня гонял, название на бумажке написал — кружка Эх… Эс… Мудреного чего-то там кружка. На деле обнакновенная клизьма оказалась.

— Зачем клизма?

— Так ить вашему благородию ставили. Дохтур и ставил. А те двое потом в тазике копались, пока чегой-то не нашли. Орех, что ли, какой или камень, отмыли — заблестело!

— Алмаз! Что я теперь скажу СимСиму!

— Они блестелый камешек в карман, и ходу. Денежку мне дали, чтоб прибрала да подле вас посидела. Большую денежку! Тапереча на денежку эту я гостинцев всем сеструшкам-братушкам куплю, и матери шаличку, и батяне табачку.

Иван от стыда глаза зажмурил. Ужас! Чтобы ему прилюдно ставили клизму, да еще и заставляли малолетку за ним убирать. Какой позор! Позор! Бежать скорее, чтобы больше этой несчастной девочке в глаза не смотреть. Прогнать, прогнать ее скорее. Денег дать и прогнать! Хотя откуда у него деньги!

Иван сел на кровати, оглядел себя — не по размеру большая, доходящая едва не до колен исподняя рубаха, и все. Снова он без одежды. И без денег. И неизвестно, в какой дыре. Как выбираться отсюда, неведомо. Надобно телеграфировать. Только не в Петербург, у маменьки удар случится. Телеграфировать надо князю Семену Семеновичу в Рим. Но как?

23

АЛМАЗНЫЕ УРОКИ

(ЛИКА. СЕЙЧАС)

И пошло-поехало….

Утренняя аудиенция Его Высочества — это надо было видеть!

Нам с Алиной принесли кофе и прочие радости раннего завтрака, который для меня был одновременно вчерашним обедом и ужином. И усадили перед плазменным экраном, на котором шла прямая трансляция из соседнего зала, по периметру уставленного диванами. Баб на аудиенцию Его Высочества на дух не допускали.

— Женщинам в мужских разговорах участвовать не полагается, — прокомментировала Алина.

— Бедные женщины, — посочувствовала я.

— Это они-то бедные?! — воскликнула Алина. — Все в золоте. Ты видела, сколько на них за один раз навешано? У тебя столько драгоценностей вовек не будет! У каждой лимузин с водителем и охранником. Хоть в хиджаб или некаб замотаны, зато под абайей [58] белье — годовой доход нашего с тобой мужа. И это не мы их, а они нас, несчастных западных дур, жалеют, которые все на себя взвалят и волокут, да еще и любовь к севшему на шею супругу или любовнику изображать силятся. Имей в виду!

Наглядная разница между Кимом и Его Высочеством явно сказалась на мироощущении моей последовательницы, а предстоящее путешествие в компании Шейха подлило масла в огонь каких-то ее тайных устремлений.

На экране в зале, заполненном просителями более чем небедного вида, появился наш друг Шейх. Глядя строго перед собой, прошел в центр, уселся на небольшом возвышении в арке, чуть подкачавшей по количеству виньеток. Впрочем, моему искаженному западному сознанию не понять, какой у каждой из этих виньеточек тайный смысл. И начался церемониал. Каждый отделявшийся от дивана бочком продвигался в сторону шейхского восседания и, не смея взглянуть в глаза правителю, что-то мямлил по-арабски.

— Почему все отводят глаза? Стыдно, что ли? — не поняла я.

— Протокол, — пояснила Алина. — Этикет взгляда. Просители не имеют права смотреть в глаза Его Высочеству, чтобы не смущать.

— Да-а, тяжела ты, шейхская куфия!

— Не куфия, — возразила уже подковавшаяся в арабских реалиях Алина. — Куфия — это платок, в который здешние мужики головы заматывают. Если по аналогии с шапкой Мономаха, тогда — «тяжела ты, шейская укаль» — это черная уздечка, которая у них вокруг головы.

— Укаль так укаль! А ест он, бедный, в одиночестве? Или с женами?

— Скажешь тоже, с женами! Его Высочество человек, конечно, демократичный, европеизированный, но не настолько же, чтобы собственных жен за один стол с собою посадить!

Аудиенция набирала темп. Посетители в своих белых хламидах и в цивильных явно недешевых костюмчиках, не задерживаясь, сменяли друг друга у ног Его Высочества. С одним лишь европейского вида челобитчиком заминочка вышла. Он застрял у Шейховых ног. Вскоре рядом с ним возник бойкого вида десятилетний мальчик в шортах-бермудах и сдвинутой на ухо кепке-бейсболке — копия мой Сашка. Кинг-Конг с помощниками прибежали в нашу комнату. И принялись отдирать со стены огромный телевизор, на котором мы и смотрели трансляцию.

— Шу аку? Что происходит?

Из нескольких доступных ей арабских фраз Алина пыталась понять, в чем дело. Кинг-Конг в ответ мычал, помощники молчали, но кое-что моя последовательница разобрать смогла.

— Чадолюбив! — присвистнула Алина не то с восхищением, не то с возмущением. — Британский бизнесмен пришел вопросы поставки нефти согласовывать. И сказал, что сынок в приемной дожидается, у мальчика в оксфордской школе каникулы. Так Его Высочество, своих девятерых детей ему мало, еще и этого решил осчастливить. Бедный, говорит, ребенок! Как же ты там мучаешься! Я сам в той школе столько лет промучился. Ад, а не школа! Я, говорит, здесь не в своей стране, на уик-энд приехал и подарить мне тебе нечего, разве что телевизор. И приказал этот, плазменный, ребенку в Оксфорд отправить.

вернуться

58

Абайя — арабское женское платье.

72
{"b":"919","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Сказать жизни «Да!»: психолог в концлагере
Здоровое питание в большом городе
Волшебная сумка Гермионы
Ученица. Предать, чтобы обрести себя
Успокой меня
Внутренняя инженерия. Путь к радости. Практическое руководство от йога
Дети мои
Роза и крест