ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Город под кожей
Несбывшийся ребенок
Роберт Капа. Кровь и вино: вся правда о жизни классика фоторепортажа…
Велосипед: как не кататься, а тренироваться
Добрее одиночества
Ненавидеть, гнать, терпеть
Скиталец
Тайна красного шатра
Кремль 2222. Покровское-Стрешнево

– Какого черта, – сказал он, открывая дверь и поворачиваясь к непрошенной гостье спиной.

Так-то ты встречаешь женщину, – с улыбкой произнесла Елена, входя в квартиру, – а где доброе утро дорогая, ты прекрасно выглядишь.

Она нисколько не обиделась, она вообще не имела такой глупой привычки обижаться.

– Я, кажется, просил не приезжать без приглашения, а тем более без звонка, – злобно сказал Караев.

Вошел в ванную, где на него вдруг накатила слабость, еще бы немного и он бы упал в обморок, Ислам присел на край ванны, открыл кран и подставил ладонь под струю холодной воды. Умылся и почувствовал некоторое облегчение. Он набросил на голову полотенце и, не обращая внимания на женщину, пошел в спальню и лег на кровать. Чувствовал он себя довольно скверно. Елена сняла плащ и последовала за ним, присела на краешек кровати.

– Если я буду ждать приглашения, то я тебя уже никогда не увижу.

– Так это же хорошо, с глаз долой, из сердца вон, решение проблемы.

– Твоей возможно, но не моей.

– Почему?

– Потому что я тебя люблю.

Караев тяжело вздохнул и стал смотреть в потолок.

– Сколько лет прошло, – голос Елены дрогнул, но она справилась, – ты мог бы меня простить, я просто девчонка была, ничего не понимала в жизни, думала, что любовь – это как одежда, можно другую, оказалось, нет.

– Вот именно, что столько лет прошло, это все равно, что реанимировать умершего, то есть зомби мы получим, но чувств прежних в нем не воскресить, как ты этого не можешь понять.

– А я ведь ничего особенного не прошу от тебя.

– Послушай, я плохо себя чувствую, ты хочешь доконать меня.

– Боже упаси, напротив, я хочу помочь тебе, что мне для тебя сделать, скажи.

– Помолчи немного.

– Как мало тебе от меня нужно, – с сарказмом произнесла Елена.

Караев закрыл глаза и тут же открыл. На миг ему показалось, что Лена ничуть не изменилась, и что это то самое февральское утро, когда она пришла навестить его, больного гриппом, в общежитие. Ей тогда едва исполнилось семнадцать лет. «Я по поручению группы, – сказала она».

– А я решил, что по велению сердца, – слабым голосом произнес Ислам.

Лена его слова приняла всерьез и растерянно оглянулась, в комнате они были одни.

– Ты не закрывай дверь, – посоветовал он.

Почему, – спросила Лена, хотя подумала именно об этом.

– В американских военных училищах, девочки и мальчики живут в одной казарме, но в разных комнатах, парень совершенно свободно может зайти к девушке и находиться там, но дверь при этом должна быть нараспашку, чтобы даже тень подозрения не могла пасть на них.

– Вот еще глупости, мне плевать, что обо мне подумают, – она пожала плечами и подошла ближе.

– Садись.

Лена не чинясь, присела на уголок кровати и улыбнулась.

Именно этот момент вдруг возник в памяти Караева. Начало романа. Их отношения так и остались целомудренными. Это было то благословенное время, когда в Москве даже в институте легко можно было встретить девственницу. То, что было дальше, Караеву уже вспоминать не хотелось, но именно эта сцена, почему-то наполнила его сердце нежностью.

– Можно я лягу рядом, – словно почувствовав, спросила Лена.

Караев вдруг засмеялся.

– Смеешься, значит, дело на поправку пошло.

Нет, просто я вспомнил мейхана, в Азербайджане есть такая форма народного творчества – куплеты. Вот послушай, правда они несколько грубоваты.

Я больной, ты больной,
Приходи ко мне домой,
Будем вместе аспирин глотать
Если это не поможет,
Доктор нас в постель положит…
Будем делать маленьких детей.

Ну, и так далее.

– Хорошие куплеты, – оживилась Лена, – главное актуальные. Так я могу лечь рядом?

– Ну, если хочешь, чтобы я умер на тебе, ложись, мужики моего возраста часто умирают на женщинах.

– Да-а, Караев, умеешь ты разбудить желание в женщине, – протянула Лена.

– Послушай Воронина, почему наши отношения не могут остаться платоническими, – спросил Караев.

– Потому что мне мужик нужен, понимаешь.

– Ты даже не представляешь, сколько женщин могут подписаться под этими словами, – сказал Караев.

– Ну-ну, продолжай в том же духе, – Воронина поднялась, огляделась, – ну что ж, не знаю насчет остального, но убирается она у тебя довольно чисто, моя совесть чиста.

В дверном проеме она остановилась.

– Ничего не хочешь мне сказать, на прощанье.

– Не приезжай без звонка, – попросил Ислам.

Ушла, хлопнув дверью. Караев полежал еще немного, пытаясь заснуть, затем встал оделся и отправился на встречу с бандитами.

Татарва

Магазин, принадлежащий Караеву, находился на окраине, в одном из микрорайонов Москвы. То есть это был не совсем магазин в капитальном здании, а облагороженная торговая палатка. Дни ее были сочтены, так как московские власти в очередном приступе созидания издали указ об упорядочении торговли в коммерческих палатках. Из этого указа следовало, что все нестандартные торговые палатки должны быть снесены. Караев не особенно расстраивался из-за этого, так как этот период бизнеса давно им был уже пройден. Палатка эта подвернулась Караеву случайно, знакомый грузин предложил ему купить на паях магазинчик в проходном месте. Нодар был человеком осторожным, хотел разделить свой риск, к тому же, у него уже были две торговые точки, где на ура, расходилось дефицитное по тем временам пиво. Если бы Караев в тот момент был трезв, он бы отказался, так как не очень хорошо знал ни Нодара, недавно вышедшего из очередной отсидки, ни того человека, который пришел с этим предложением. Себя Ираклий, так звали человека, предлагал в управляющие. Но дело происходило за столом, выпито было немало, поэтому Караева долго уговаривать не пришлось. Через два месяца убыточной торговли, Нодар закатил истерику и стал требовать продажи магазина, желая вернуть свои деньги, Ислам, не имевший привычки отступаться, выплатил его долю и стал единоличным собственником. Не так давно, во время ревизии, обнаружилась внушительная недостача. Караев потребовал у Ираклия объяснений, затем погашения долга. Ираклий бросился за помощью к Нодару, но не найдя понимания, обратился за помощью к другому земляку, бывшему однокласснику по имени Важа, ныне вору в законе. «Стрелка» должна была состояться сегодня у метро «Бабушкинская», возле вещевого рынка. Караев приехал вместе с Нодаром, который безоговорочно принял сторону Караева, видимо в качестве компенсации за тогдашний, малодушный выход из совладельцев магазина. Потом появился напыщенный, страшно важничающий Ираклий в сопровождении двух «быков». «Быки», как ни странно, были русские. Он издалека раскланялся с Нодаром, но подходить не стал. В последний момент, к ужасу Ираклия, Важа не приехал, прислал вместо себя доверенного человека. Доверенный оказался беспристрастен и внимательно выслушал обе стороны. В разговоре выяснилась любопытная деталь, оказалось, что Ираклий подал себя Важа, компаньоном Караева, который по неопытности, не корысти ради, нанес ущерб магазину. В то время, как Караев утверждал, что нанятый им управляющий проворовался и должен возместить ущерб. На вопрос арбитра, почему Ираклий ввел Важа в заблуждение, Ираклий заявил, что это он нашел магазин и приложил усилия для его нормального функционирования, следовательно, считает себя совладельцем. На лицах окружающих при этих словах появились улыбки. «Вернешь человеку деньги, – сказал Ираклию криминальный арбитр, – и нам на глаза лучше не попадайся». После этого он кивнул Нодару, сел в поджидавшую его машину и уехал. Вслед за ним разъехались и «быки». Оплеванный Ираклий остался один. Он был похож на побитую собаку, с жалкой улыбкой заглядывал Нодару в глаза, пытаясь увидеть в них угрызения совести. Все же они были оба грузины, хорошо ли было выступать на стороне азербайджанца.

8
{"b":"920","o":1}