ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Как оказался Гамзо у них? Рассказал мне Гамзо: искал я рукописи, прошел морскими путями и сорок дней[35] брел по пустыне. Налетел самум. Не успел я припасть лицом к земле, как делают путники в пустыне, что падают ниц и прячут лицо, пока не пронесется самум. Проник песок мне в глаза и ослепил меня, и померк свет для меня. Увидел глава каравана мою беду и через несколько дней привел меня в места обитаемые к одному человеку и сказал мне: это сын вашего народа. Этот человек был Гевария сын Геуэля. Дал он мне снадобья и заклинания, а дочь его Гемула стояла у моего одра.

Двенадцати лет от роду была Гемула в ту пору и прелестью своей и голосом краше всех красот мира. Даже когда произносила она обычные слова, вроде: "Сбилась твоя повязка, Гавриэль" или "Посмотри вниз, я смажу тебе глаз", – я ликовал, будто поют мне осанну. А когда заводила песнь, ласкал ее голос, как голос Грофит-птицы,[36] слаще которого нет на свете. Поначалу затруднялся я понять их речи, даже когда говорили со мной на святом языке, затем что гласных у них много, а кратких звуков мало, и слова не так, как мы, выговаривали, и ударения не там ставили, так что я не мог отличить, когда они говорили на святом языке,[37] а когда – на своем, а их язык никто, кроме них, не понимает. И еще на одном языке говорили Гемула с отцом. Зачастую находил я их на закате Гемулу с белым козленком на коленях и старца с птицей небесной над головой, а они беседуют, когда с расстановкой, а когда частят, и лица у них иногда веселые, а иногда удрученные, а я слушаю и слова не понимаю. Потом рассказала мне Гемула, что выдуманный язык это,[38] что выдумали они для забавы. А с тех пор как сорвали Гемулу с насиженных мест, вырвали из ее уст эти языки, и напев не слетает с губ ее, только в полнолуние, когда вершит она свое шествие и сопровождает его песнью. И в тот день, что я продал чудесные листья, заговорила она на тех языках и усладила слух мой пением. А вечером сказала она: "Хочется мне черных блинов[39]". Черные блины – это лепешки, которые пекут на угольях, уголья обжигают их дочерна, а потому и кличут их черными. Пойду-ка я и посмотрю, не вернулась ли жена.

Снял Гамзо ермолку и нахлобучил шляпу на голову и встал с кресла. Не дойдя до двери, он повернул и стал ходить по комнате, заложив руки за спину и шевеля пальцами левой руки. Помедля, он сказал: я сам себе удивляюсь, зачем я пришел сюда, тем более что света я не видел и что вы здесь, не знал. Но, наверное, есть в этом смысл, и если я не знаю, зачем пришел, то смысл от этого не исчез. Кто живет тут? Сказал я: один человек, по имени доктор Грайфенбах. – Где он? – Уехал с женой за границу. Вы с ними знакомы? Сказал Гамзо: я с ними не знаком. Врач он, этот Грайфенбах? – Бывший врач. Почему вас это интересует?

Спросил Гамзо: а кроме них, кто еще тут? – Вы да я. Перед их отъездом пообещал я Грайфенбахам присмотреть за их домом, опасались они, что вселится в их дом самозахватчик, сейчас ведь многие возвращаются с войны. Этой ночью я исполнил свое обещание и пришел переночевать. Насторожился Гамзо и сказал: а нет ли тут еще одного жильца? Сказал я: есть еще один жилец, но дома его нет. Почему вас это интересует? Гамзо побагровел и смолк. А потом снова спросил: как зовут жильца? Я ответил. Спросил Гамзо: неужто знаменитый доктор Гинат? Спросил я: вы с ним знакомы? Сказал Гамзо: я с ним не знаком, слыхал я о книгах его, но не читал. Пока не минет книге четыреста лет, я и не гляну на нее. Сказал я: четыре тысячи лет минуло книгам доктора Гината. Усмехнулся Гамзо и сказал: я сужу по кувшину, а не по вину. Усмехнулся я и сказал: значит, через четыреста лет заглянете в книги Гината? Сказал Гамзо: в третьем или четвертом воплощении, коль буду заниматься книгами, гляну и на книги Гината. Сказал я: четвертое воплощение – это перебор, почтенный Гавриэль. "Дважды, трижды с человеком творит[40]", – гласит Писание, и говорится: «За три преступления Израиля, а за четыре не пощажу его». Значит, лишь два-три воплощения даны сынам Израиля в мире сем. Только те, кому осталось исполнить одну заповедь из шестисот тринадцати заповедей, могут и тысячу раз перевоплощаться, как сказано: "Храни заповедь до тысячи родов[41]", – но других это не касается. А вы говорите – в четвертом воплощении. Сказал Гамзо: ненароком ошибся я. Ведомо вам мое мнение: не должен сын Израиля речь не по Писанию, а тем паче супротив Писания. И не напоминайте мне критиков Библии, что слова Бога Живого переиначивают. Научились они этому у иноверских книжников, но в сердце хранят знание, что не меняется Писание с годами, как и передали нам Отцы Предания.[42] И хасидские праведники гнут Закон, как хотят, но праведники, на то они и праведники, что изучали Писание во имя Писания, и намерения их благи, и дается им передать таким образом нравственную, божественную, религиозную идею. А критики Библии не сподобились, и Писание не во имя Писания учили, и у них Закон что дышло, куда повернешь, туда и вышло. Итак, говорите, что Гинат живет здесь. Вы с ним знакомы? Сказал я: не знаком, и вряд ли доведется познакомиться. Прячется он от людей, и даже хозяева не видят его. Сказал Гамзо: это хороший признак, что не знают его. Люблю я мудрецов, что не маячат повсюду и огласки себе не ищут. Расскажу вам случай. Приехал я в Лондон и сообщил одному книжнику, что привез рукописи. Утрудил он себя и пришел ко мне с двумя спутниками, один – репортер, а другой – фотограф. Обложил он себя книгами, что я показал ему, сел, как сидят мудрецы, и смотрит в книги, а фотограф знай снимает его. Через два-три дня приносят мне газету. Заглядываю я в газету и вижу его образину, окруженную книгами, а рядом – хвала этому книжнику, что отыскал редкие книги, никому не ведомые вплоть до самого его открытия. Что вы на это скажете? Ответил я Гамзо: что вы скажете, то и я скажу. Сердито глянул на меня Гамзо и сказал: вы же не знаете, что я скажу, как же вы говорите, что и вы то же скажете? Сказал я: раз так, то не скажу то, что вы скажете. Сказал он: смеетесь надо мной? Сказал я: не над вами, а над тем книжником и подобными ему я смеюсь, над людьми, что тратят свои силы на суету, дабы люди считали их мудрецами. Тратили бы они свои силы на постижение мудрости, может, больше бы прославились. Сказал Гамзо: больше бы не прославились. Сказал я: коли так, то разумно они поступают. Сказал Гамзо: я пошел.

За полночь попрощался Гамзо и ушел. Я пошел проводить его. Луна была полна, и весь город осиян луною. Кто видал такую ночь, не подивится, что меченные луной покидают свои постели и бродят в лунном свету. Как дошли мы до Грузинского квартала, поближе к Дамасским воротам, попрощался я с ним и пожелал ему найти свою супругу. Вынул он платок и утер глаза и сказал: дай-то Бог. Сказал я ему: коль захотите связаться со мной, найдете меня дома, собираюсь я с утра вернуться к себе домой.

5

Я вернулся в дом Грайфенбахов и лег в постель. Сон навалился на меня, и я задремал и проснулся под шум колес поезда. Поезд на Гармиш остановился. Дверь вагона открылась, и показались высокие горы и полноводные источники, и раздался голос певца: ядл-ядл-ва-па-ма. Завлекло меня пение и потянуло на голос. Дверь передо мной закрылась. Появилась луна и укрыла меня. Я подмигнул ей одним глазом, а она рассмеялась мне всем лицом. Поезда не было. Лежал я на своей постели в дому Грайфенбахов. Я повернулся на другой бок и укрылся одеялом с головой от света луны, лившегося мне в глаза. Думал я о мире, закрытом пред нами, в котором мы не можем попасть туда, куда хотим попасть, и только луна гуляет по всему свету и распевает: ядл-ядл-ядл-ва-па-ма.

вернуться

35

Сорок дней – как 40 лет скитаний евреев в пустыне.

вернуться

36

Грофит-птица – выдумка Агнона. Фольклористы обыскали все сборники фольклора, надеясь найти упоминание сей дивной птицы, но тщетно. По звуку ее имя напоминает о птице гриф или легендарном грифоне, полузвере-полуптице, стоявшем (по легенде) в храме Соломона. Интересно, что отзвук «грифона» по-немецки Greif – слышен в имени "Грайфенбах".

вернуться

37

Святой язык – иврит или арамейский, языки еврейской литургии. Впрочем, у Агнона обычно – только иврит.

вернуться

38

…Выдуманный язык это… – по мнению Ади Цемаха, Исраэля Розенберга и других, это и есть язык эдо и эйнам. Другие, впрочем, считают такое толкование натяжкой, потому что язык эдо и эйнам был "извлечен из недр земли".

вернуться

39

…черные блины… – упоминаются у пророка Иеремии (7:18) как культовое приношение Богине Неба (Иштар, или Ашторет, ханаанского Олимпа, любимой богине поэтов ханансйской школы). Объяснение их черноты угольями, конечно, относится к "народной этимологии". По мнению критиков, черные блины подчеркивают древний, архаичный, пре-библейский аспект Гемулы, сближающий ее с древними богинями.

вернуться

40

"…дважды, трижды с человеком…" – книга Иова 33:29. "Вот, все это совершает Бог дважды, трижды с человеком", "за три преступления" – Амос, 2:6. Конечно, смысл стиха у Амоса совсем другой, но читатель уже привык к еврейской традиции цитирования вне контекста.

вернуться

41

"…храни заповедь до тысячи родов…" – Второзаконие 7:9.

вернуться

42

Отцы Предания – масореты, еврейские книжники I–VI вв., создавшие нынешний авторитетный ("масоретский") текст Библии на основе Предания (на иврите – "месора").

5
{"b":"926","o":1}