ЛитМир - Электронная Библиотека

А ещё он говорит, что Фредди был приучен к классической музыке своим слугой и секретарём Питером Фристоуном, а до того даже не имел о ней представления…

И это Фредди, воспитанный в музыкально образованной семье, с детства обожавший оперу, собравший роскошную коллекцию классических пластинок, выступивший с Монсеррат Кабалье, сам писавший классическую музыку?!!!

А можно ли вообще комментировать слова Хаттона о том, что Фредди при виде поклонников в ужасе шептал «уведите меня отсюда» и, как маленький, просился в туалет словами «пи-пи»?!

Что он, покупая соседний дом, сказал бывшим хозяевам: «А теперь выметайтесь»?! Что он чуть не обделался от страха, узнав, что на участке железной дороги, по которой он путешествовал в Японии, случилась авария?! Что затрясся от ужаса, узнав, что Пол Прентер умер от СПИДа — так он испугался скорой смерти?!

Да есть ли пределы клеветы на одного человека?! Или в отношении к Фредди Меркьюри эти границы отменены по закону?!

При этом Хаттон, пытаясь изобразить идиота из Фредди, постоянно выдаёт себя. Так, рассказывая, как Фредди скучал во время посещения театра в Японии, Хаттон даёт знать, что скучно было ему, а не Фредди. С такой же скукой он говорит обо всех интеллектуальных развлечениях своего хозяина — будь то картинная галерея, антикварная лавочка, концертный зал или музей. Хаттон не в состоянии назвать ни одной картины, ни одного художника, ни одного певца или композитора, произведения которых находились в доме у Фредди. Но зато как он оживляется, когда речь идёт о покупках! В каких подробностях описывает, где, когда и сколько свёртков было куплено, какие именно вещи, какого цвета и размера, сколько за них было заплачено!

И мы должны поверить, что это животное — ближайший друг и возлюбленный Фредди Меркьюри?!

Любая неприятность в жизни Фредди доставляет Хаттону удовольствие. Он выдал себя, рассказав о знаменитом инциденте в Барселоне, во время совместного выступления Фредди Меркьюри и Монсеррат Кабалье. Тогда у Фредди перед концертом пропал голос, и пришлось петь под фонограмму. По халатности звукотехника фонограмму пустили на медленной скорости, и пришлось все начинать заново. Хотя выступление прошло хорошо, Фредди был очень расстроен этой накладкой.

С какой радостью рассказал Хаттон об этом случае! Друг, любовник или просто слуга, но он должен был бы огорчиться вместе с Фредди. Но он даже не скрывает своего удовлетворения! Он счастлив!

Не говоря уже о вымышленном эпизоде, в котором взбешённый Фредди бросается за кулисы, чтобы дать пинок звукотехнику, но тот успевает скрыться. Осенью 1988 года Фредди был не настолько здоров, чтобы гоняться за звукотехником! К тому же Хаттона вообще не было в Барселоне, и он мог узнать о случившемся только с чужих слов.

После всех мерзостей, что сделал Хаттон, ежу понятно, что он остался в доме Меркьюри не для того, чтобы «ухаживать за больным другом». Этот проходимец прекрасно понимал, что хозяин оставит ему приличные деньги. Возможно, он тогда уже готовился к роли самозванца. А учитывая его ненависть к хозяину — можете себе представить, какое он удовольствие получил, любуясь мучениями Фредди! Да это были самые счастливые годы в его жизни! С каким удовольствием, с каким сладострастием и в каких подробностях он описывает болезнь и умирание Фредди! С каким восторгом и наслаждением описывает все физиологические детали его болезни! Повторять это я просто не могу — чтобы не травмировать читателей.

Но и этого ему было мало. Хаттон изобразил из умирающего Фредди труса и слабака.

Фредди в его изложении все время ноет и жалуется, бьётся в истерике и рыдает над своей неудавшейся жизнью. Показывает посторонним людям свои язвы с криком «Посмотрите, с чем мне приходиться мириться!». Запрещает говорить в своём доме о смерти и старается вообще о ней не думать. Выключает телевизор, едва услышав разговоры о СПИДе. Сообщает прессе о своей болезни только для того, чтобы лишить таблоиды возможности сообщить об этом первыми, говоря им: «Нате, подавитесь!».

Хаттон вместе с некоторыми биографами хочет отнять у Фредди даже это — мужество, с которым он умирал и боролся со своей болезнью! И это он посмел сказать про человека, который годами выдерживал страшные боли — и не разу не застонал, не вскрикнул, не пожаловался! Который жертвовал огромные деньги на борьбу со СПИДом и до последней минуты не забывал о других людях! Все свидетели говорят, что никогда больше не видели такого мужества, такого достойного умирания:

«Он знал, что конец близок, но держался с невероятным мужеством. Я бы не смогла ещё раз увидеть те муки, которые вынес Фредди»…

«До самого конца он не терял мужество и продолжал работать, веря в Бога и во все самое лучшее. Он был уникальным и неповторимым человеком»…

«Отказываясь говорить о своей болезни, он с невероятным упорством и мужеством продолжал вкладывать всю свою энергию в альбомы и съёмки, стараясь скрыть муки боли, которые испытывал. Мы не разу не слышали от него жалоб, он не разу не схалтурил во время работы, каким-то чудом его голос с годами обретал новую силу. Он умер, не теряя самообладания… Фредди никогда не стремился вызвать к себе сочувствие…».

«Это невероятно, но по мере того, как слабело его тело, крепчал его дух. Я никогда не видел, чтобы человек так умирал, такой силы воли…».

«Фредди терпеть не мог, когда его жалели. Он не хотел, чтобы с ним говорили о его болезни…».

Он даже останки Фредди не может оставить в покое!

Как известно, место захоронения Фредди держится в секрете по завещанию покойного. Его тело было кремировано при свидетелях, а где похоронен его прах, знают только Джим Бич — генеральный директор корпорации «Queen Productions» и душеприказчик Меркьюри — и его родители.

Но Джим Хаттон утверждает, что прах зарыт под вишнёвым деревом в саду Фредди — якобы он об этом просил. Хаттон также говорит, что прах не забирали из похоронного бюро в течение года. То есть он говорит вещи, которые знать просто не может.

Но не это главное. Он не просто соврал — он мерзко соврал!

Фредди, значит, зарыли в саду, как собаку?! По его же просьбе?! И целый год не забирали прах?!

Думаю, достаточно комментировать эту книгу. Если опровергать всю написанную в ней ложь, то придётся писать целый дополнительный том, так как почти каждое её слово, строчка, абзац — мерзость, грязь и клевета.

За что он так поступил с человеком, от которого не видел ничего, кроме добра, которому он обязан своей обеспеченной жизнью?!

Причина все та же — зависть.

Хаттон — ничтожество, пустое место, дырка от бублика. Дикое, необразованное, злобное и завистливое существо. Жалкий парикмахер, провинциальный проходимец, из милости взятый в дом. И рядом с ним сиял человек такого уровня, такой доброты и таланта! Как же он завидовал своему доброму, красивому, богатому, обаятельному и известному хозяину! Как же он ненавидел его!

Все приходили в дом Меркьюри и восхищались им — не замечая Хаттона. Хаттон для них — всего лишь ещё одна кошка Меркьюри. Приживала, прислуга… Все знают Фредди Меркьюри — а кто знает Джима Хаттона?

И он не мог этого пережить — что он не Фредди, и это не его дом, не его вещи, не его поклонники, не его друзья… Ему хотелось ухватить хотя бы частичку славы хозяина. Более того, он хотел выглядеть благороднее, прекраснее и талантливее самого Фредди. Он напоминал блоху из известной сказки, которая верхом на королевском коне прибыла на праздник — и была уверена, что толпа приветствует не короля, а её. И изо всех сил пищала: «Посмотрите, как все мной восхищаются!».

А ещё он наверняка мечтал переспать с Фредди. Служанки нередко влюбляются в красивых и богатых господ. А барин ничего не замечает…

И в своём воображении страдающая горничная переживает бурный вымышленный роман. Вот барин прислал роскошный букет. Никто не может поверить, что это ей… Как все завидуют! А вот барин дарит обручальное кольцо. Какое красивое! Вот он нежно целует и несёт на руках в роскошную спальню, на кровать, осыпанную лепестками роз…

41
{"b":"929","o":1}