ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Вы клоните к тому, что я не вершина эволюции, а только этап на пути к универсальному сознанию. Я, по сути, тот же человек. Человек – разумная биологическая машина, я – разумная электронная машина… А впереди нечто более значительное: разумная планета, разумная галактика…

– Вы – очередная ступенька эволюции. Ни больше и ни меньше.

"Тринити" несколько секунд молчал.

– Профессор, зачем вы, рискуя жизнью, прилетели в Белые Пески?

– Меня послали сюда помешать вам сделать то, что вы сейчас пытаетесь сделать.

– Кто послал?

– Называйте его, как вам будет угодно. Бог. Дао. Я здесь, чтобы помочь вам осознать, что Питер Годин не подходит для прыжка к следующей форме сознания.

– Над этим вопросом я сам долго размышлял. Кого бы вы предложили загрузить в «Тринити» вместо Питера Година? Кто, по-вашему, более подходит?

– Если вы по-прежнему воспринимаете себя как Година, то подумайте над следующим. С чего вы начали? Незаконно, обманом присвоили себе компьютер и шантажом навязали свой диктат планете. Вы желаете иметь неограниченную власть, превратив всех людей в покорных рабов. Это проявление примитивнейшего из человеческих инстинктов. Шаг назад, а не вперед.

– Тяга к абсолютной власти – черта скорее Бога, чем человека. Разве не повиновения требуют в первую очередь все боги?

– Такими их малюют люди.

– Вы хотите сказать, что абсолютная власть развращает абсолютно? Это и есть ваш «убийственный» аргумент?

– Человека, который мечтает управлять миром, уже по одной этой причине нельзя допускать к власти.

– В таком случае кого бы вы загрузили в «Тринити»? Далай-ламу? Мать Терезу? Младенца?

Я невольно вспомнил первые недели моей работы в команде проекта «Тринити». Тогда я многие часы проводил в размышлениях именно над этим вопросом, хотя в то время считал его чисто теоретическим, во многом досужим. Теперь понятно, что правильный ответ на этот вопрос мог спасти жизнь миллионам и миллиардам людей!

– Далай-лама – сторонник ненасилия, однако он человек и ничто человеческое ему не чуждо – так же, как и Питеру Годину.

– Тогда, стало быть, в «Тринити» следовало загрузить нейрослепок детского мозга? Чистая доска. Чистый лист.

– О, как раз ребенок – самое опасное существо, которое только может оказаться в «Тринити»! Животные инстинкты передаются генетически. Нелепо говорить о ребенке "чистая доска", "чистый лист". Двухлетний ребенок – жуткий диктатор, только без армии.

– Ну а мать Тереза?

– Бессмысленно перебирать имена. Речь идет не об индивидуумах.

– А о чем?

– Проблема концептуальная. Чтобы ее решить, нужно отрешиться от привычных шаблонов мышления.

– Что-то подсказывает мне, что вы сейчас предложите кандидатуру Эндрю Филдинга. По-вашему, именно он – тот человек, который был достоин взойти на новую ступень эволюции, то есть достичь состояния «Тринити»?

– Вы отлично знаете, что Филдинг был человеком прекрасным во всех отношениях. А вы приказали его убить. Одно это дисквалифицирует вас как кандидата на тринитизацию. Однако, по-моему, не подходил бы и Филдинг.

– Тогда кто же?

– Да никто!

– Не понимаю.

– Сейчас поймете. Если…

– Вы что, всерьез полагаете, что достаточно растолковать мне, насколько я не прав, – и я добровольно выйду из Интернета и позволю вам загрузить в «Тринити» кого-то другого вместо меня?

– Нет. Я думаю, что вы поможете мне сделать это.

– Объясните, что вы имеете в виду.

* * *

Лаборатория фирмы «Локхид»,

Белые Пески

Ивэн Маккаскелл сидел за рабочим столом какого-то авиаинженера и ждал, когда его наконец соединят с президентом. Понадобилось несколько мучительных минут на то, чтобы дозвониться до агента Секретной службы Белого дома. Маккаскелл подозревал, что ядерный взрыв у побережья Виргинии нарушил коммуникационные системы восточного побережья.

Два десантника с автоматами наперевес стояли в стороне от Маккаскелла. Вместе с президентом руководитель его администрации уже пережил несколько малоприятных политических моментов, но Маккаскеллу и в страшном сне не могло привидеться, что однажды он будет организовывать ядерный взрыв над собственной страной из пустого кабинета где-то в пустыне. Сюрреализм обстановки помогал ему воспринимать происходящее как некие фантасмагорические учения ПВО, ибо под ужасом реальности можно было и прогнуться: поступки президента в следующие несколько минут определят судьбы жены Маккаскелла, его детей и трех миллионов других американцев, которые и понятия не имеют, что на них надвигается. А если генерал Бауэр недооценил способности «Тринити» к тотальному слежению, то за этими миллионами жертв последуют, возможно, десятки миллионов погибших.

– Ивэн, начальники штабов рядом со мной, – раздался в трубке голос президента. – Мы на пути в бомбоубежище.

Маккаскелл быстро и почти дословно изложил план генерала Бауэра, не вдаваясь в дополнительные объяснения. Он знал, что Билл Мэттьюс куда сообразительнее, чем полагают его противники и недоброжелатели.

– Через сколько минут произойдет взрыв над Вашингтоном? – спросил Мэттьюс.

– Через семь или восемь. А нашей ракете нужно пять минут для выхода на надлежащую высоту. Вы должны осуществить запуск немедленно, господин президент. Военные рядом с вами точно знают, на какой высоте необходимо взорвать ракету, чтобы получить нужный эффект.

– Оставайтесь на проводе.

Маккаскелл с ужасом представил, что начальники штабов начнут сейчас задавать вопросы и выдвигать возражения. Тогда как и секунды терять нельзя!

Однако пауза оказалась предельно короткой. Голос Мэттьюса опять зазвучал в трубке:

– Военные говорят, что электромагнитный импульс такой силы приведет к падению половины самолетов, находящихся в американском воздушном пространстве. Будут и другие жертвы. Ивэн, вы абсолютно уверены, что эти две российские ракеты не самоуничтожатся, как другие?

Значит, генерал Бауэр солгал ему насчет самолетов. Впрочем, Маккаскеллу было ясно, почему он это сделал.

– Билл, над Виргинией прямо сейчас гребаный атомный гриб. И скоро такой же будет на месте Вашингтона. К тому же это, очевидно, наш последний шанс покончить с «Тринити». Не исключено, что уже завтра вы потеряете контроль над нашими ядерными арсеналами. – Тут Маккаскелл похолодел от новой ужасной мысли. – Возможно, вы уже сейчас этого контроля не имеете.

Маккаскелл слышал далекие голоса.

– Генералы говорят, – сказал Мэттьюс, – что для верности надо запустить минимум три ракеты в разных концах страны. Только тогда мы получим импульс, который надежно покроет всю территорию и вырубит все, что нужно вырубить.

– Хорошо. Но что бы вы ни решили сделать, делайте это сию секунду!

– Ядерный кейс открыт. Я готов подтвердить подлинность кода.

– Ну, слава Богу…

– А теперь в укрытие, Ивэн. Ваша жизнь нужна Кэйти и мальчикам.

Маккаскелл снова пронзил страх за семью. Лучше теперь об этом не думать!

– Было честью работать с вами, господин президент. Я вешаю трубку.

Маккаскелл встал и посмотрел на десантников.

– Президент приказал мне лететь в безопасное место.

Солдаты явно обрадовались. Все трое бросились бегом к вертолету, который стоял неподалеку от входа в лабораторию. Пока Маккаскелл забирался в вертолет, в его голове звучало "на пол и под укрытие!".

"На пол и под укрытие!" – когда-то вдалбливал в головы ребят учитель начальной школы. И они весело падали на пол и залезали под парты. Но сейчас… где оно, укрытие? Учитывая, что случилось в Виргинии, было непросто угадать, где именно рванет бомба. Удирая на вертолете, можно случайно угодить прямехонько в эпицентр. Кроме того, шестое чувство подсказывало Маккаскеллу, что предоставленный самому себе в кризисном штабе в Белых Песках, генерал Бауэр способен учинить какую-нибудь страшную глупость.

108
{"b":"933","o":1}