ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Рейчел улыбнулась.

Вглядываясь в ее темные глаза, я постепенно понимал, как ничтожно мало я о ней знаю.

– Ты хоть и прикидываешься заурядной, – сказал я с ласковой улыбкой, – но обычной тебя не назовешь. Эх, вот бы тебе поговорить с Филдингом!

– А что он думал о Боге?

– У Филдинга было особое отношение к проблеме Зла. Христианин по воспитанию, он не уставал повторять, что иудаизм и христианство никогда всерьез не рассматривали проблему Зла.

– То есть?

– Он говорил, что по законам логики из трех догм: "Бог всемогущ", "Бог есть Добро", "Зло существует" – могут быть разом истинными только какие-то две.

Рейчел глубокомысленно кивнула.

– Филдинг полагал, что только восточные религии были по-настоящему монотеистическими, ибо лишь они признают, что и Зло имеет началом Бога. Они не пытаются списать существование Зла на происки некоей второстепенной фигуры мироздания типа Сатаны.

– А ты сам что думаешь? – спросила Рейчел. – Откуда Зло в мире?

– От человеческого сердца.

– Дэвид, сердце всего лишь насос для перекачки крови!

– Ты знаешь, что я имею в виду. Все зло идет из души, из темного колодца, где примитивные инстинкты смешиваются с высоким разумом. Видя злодеяния, на которые способен человек, трудно за всем этим видеть божественный план. Вспомни ту же историю твоего дедушки!

Рейчел схватила меня за руку и с почти горячечной убежденностью произнесла:

– В день, когда мой дедушка погиб, он вполне мог прикончить своего будущего убийцу. Они находились в каменном карьере – один охранник и трое заключенных, которым было нечего терять. Но мой дедушка не сделал этого.

– Почему? – спросил я, пораженный тем, сколько страсти она вкладывала в свои слова.

– По-моему, он знал то, что мы забыли.

– Что именно?

– Поднявший оружие на врага своего, становится ему подобен. Иисус знал это. И Ганди.

– Даже если рядом сын, нуждающийся в защите? И в этой ситуации подставить другую щеку и пожертвовать собой?

– Убивать нельзя ни в каком случае, – категорическим тоном произнесла Рейчел. – Если бы мой дедушка убил охранника, его бы, наверное, казнили в тот же день – вместе с сыном. Будущее скрыто от нас. Именно поэтому то, что я вчера совершила, потрясло меня до… до умопомрачения! Я подняла твой револьвер и выстрелила в человека. А результат?

– Ты спасла мне жизнь. Да и себе заодно.

– Надолго ли? Возможно, своим выстрелом я нарушила божественный план, по которому мы были бы в конечном счете спасены. И теперь мы обречены…

– Главное, мы живы, Рейчел, – сказал я, крепко сжимая ее руку. – И прежде чем умереть, мне предстоит сделать кое-что очень важное. В этом я убежден.

– Я верю, ты свое предназначение выполнишь.

Рядом с нами остановился бортпроводник. Я не хотел поднимать лицо, поэтому легонько толкнул Рейчел в бок.

– Да? – спросила Рейчел сонным голосом.

– Будете ужинать?

Рейчел оглянулась на меня. Я кивнул.

– Да, будем. Спасибо.

Бортпроводник покосился на меня и ушел.

Рейчел тяжело дышала от волнения.

– Что ты думаешь по поводу этого типа?

– Не знаю. Возможно, он действительно проверял, не предпочтем ли мы сон ужину.

Она покачала головой:

– Какой тут сон!

– Спи, спи. Все в порядке, не дергайся.

– А что будет в тель-авивском аэропорту?

– Не дрейфь, прорвемся!

– Это ты только для моего успокоения говоришь.

Я ласково погладил ее по щеке и с неожиданно искренним убеждением сказал:

– Нет, я уверен, что все будет в порядке, потому что в Иерусалиме меня кое-что ждет.

– Что?

– Ответ.

Глава 28

Национальный парк Белые Пески, штат Нью-Мексико

Рави Нара прибавил газ, и его "хонда"-вездеход помчалась к строению, которое в этой унылой пустыне сходило за больницу. Воздух Нью-Мексико до такой степени иссушал Рави изнутри, а палящее солнце – снаружи, что невролог старался без необходимости не выходить из закрытого помещения. Инженер в белом халате, лениво переходящий дорогу перед машиной, приветливо помахал Рави Нара рукой. Тот притормозил, сквозь зубы ругнулся и опять нажал на педаль газа.

Чтобы позвонить Джону Скоу, даже по полученному от него сотовому аппарату с кодированием сигнала, Рави Нара пришлось собрать в кулак все свое мужество. Но поскольку Годин был одной ногой в могиле, Рави приходилось рисковать своей головой – чтобы в итоге ее спасти. Скоу четко объяснил ему: если Годин преставится раньше, чем «Тринити» заработает как следует, конец их карьере, а может, и жизни. Годинский главный инженер Зак Левин обещал, что опытный образец «Тринити» заработает в полную силу через семь – десять дней. Но эта оценка подразумевала постоянное активное руководство Година. А Рави знал, что старик, несмотря на все медицинские ухищрения, протянет в лучшем случае сутки.

Рави поддерживал жизнь Година истово и изобретательно – редкий врач до такой степени лезет из кожи вон, чтобы не дать пациенту умереть. В свои тридцать шесть Рави Нара был весьма и весьма уважаемым ученым. На родине, в Индии, его вообще почитали как национального героя, даром что он уже давно был американским гражданином. Но если проект «Тринити» закончится ничем, да еще разразится скандал в связи с убийством лауреата Нобелевской премии Филдинга, никакие прежние заслуги не спасут репутацию Рави Нара.

Поэтому он так панически боялся, что его предосудительные переговоры со Скоу подслушают. Даже в Северной Каролине плотная слежка службы безопасности действовала на нервы, но Белые Пески – это сплошные военные объекты, самый ад сверхсекретности. Впрочем, до сих пор Рави не столкнулся ни с какими дополнительными строгостями. Возможно, сама отдаленность и изолированность этого места убаюкивала бдительность сотрудников службы безопасности и делала их в меньшей степени параноиками.

Национальный парк Белые Пески больше, чем штаты Делавэр и Род-Айленд, вместе взятые. Под проект «Тринити» отвели участок огромной территории, принадлежащей Школе военной разведки США, штаб-квартира которой находится в аризонском форте Уачука. Научный городок «Тринити» был, можно сказать, всего лишь пятнышком на белом слоне. Впервые приглашая Рави в Белые Пески, Годин описал тамошние условия жизни как «спартанские». Старожил Нью-Йорка, Рави даже Северную Каролину считал нудной глухоманью. Но Белые Пески были воистину краем света – угрюмо-пустынный лунный ландшафт: нескончаемый белый песок, скаты да гремучие змеи. Мигом забываешь, какое нынче столетие. Того и гляди из-за холма вдруг появятся всадники-индейцы в боевой раскраске!

Планировка городка «Тринити» сложностью не отличалась. Помимо четырех главных зданий – лаборатории, больницы, административного корпуса и Вместилища, – имелись казармы для работников, механическая мастерская, впечатляющих размеров электростанция и взлетно-посадочная полоса, рассчитанная на военные реактивные самолеты. Основные строения на самом деле были просто сборными ангарами, установленными в пустыне армейскими инженерами за пять недель авральной работы. Нестандартным было только Вместилище – основательное здание с защитной оболочкой внутри. Именно там находился опытный образец «Тринити». Вместилище располагалось в самом центре городка. Странная огромная коробка напоминала дот времен Второй мировой войны. Бетонные стены метровой толщины, армированные сталью, внутренний, скрытый от глаз свинцовый экран, автономная система кондиционирования воздуха. С внешним миром здание было соединено только четырьмя электрическими кабелями невероятной толщины и двумя канализационными трубами. Никакой связи – ни традиционной, ни коаксиальной, ни сетевой. В отличие от всех других строений – ни одной антенны или спутниковой тарелки. Вместилище могло сойти за огромный бетонный ящик для цифрового Гарри Гудини, который обещал просочиться оттуда по телефонному проводу. Все было сделано, чтобы этот фокус не прошел: если опытный образец «Тринити» когда-нибудь заработает в полтеперньную силу, никто – даже Питер Годин – не желал, чтобы машина получила доступ к Интернету.

66
{"b":"933","o":1}