ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Он убежал из больницы «Хадасса» и с компьютера в какой-то иерусалимской забегаловке разослал по электронной почте обращение к разным органам печати и научным институтам во всем мире. Он рассказал все, что ему известно о «Тринити», а также о смерти Филдинга и об охоте за ним самим. Словом, ни о чем не умолчал, вывалил на общественное обозрение все полностью.

Годин устало прикрыл глаза.

– Теннант выболтал подробности технологии?

– Ровно столько, сколько нужно, чтобы все ему поверили. Но даже этой общей информации достаточно странам типа Японии, чтобы развернуть соответствующий проект и года за три построить собственный «Тринити». Хуже того, Теннант сообщил, где находится наша тайная лаборатория. Я понятия не имею, как он узнал о Белых Песках. Скорее всего, от Филдинга.

Годин глубоко вздохнул.

– Упустил я Теннанта в свое время, моя вина! Нужно было больше с ним беседовать по душам, заранее перетянуть на свою сторону… Да, тут я сплоховал.

Скоу подошел ближе к кровати. Гели держала руку на пистолете. Даже от безоружного Скоу можно было ожидать любого сюрприза.

– Мы в крайне затруднительном положении, Питер. Вот что я советую…

– Мне твои советы до одного места! – пробормотал Годин, пытаясь приподняться на кровати. – Ты на меня с самого начала смотрел как на дурачка, которым можно вертеть по своему усмотрению. Скоро убедишься, насколько ты был не прав!

Годин дотянулся до одного из телефонов на прикроватной тумбочке и нажал на его единственную кнопку.

– Кому вы звоните? – все еще самоуверенно спросил Скоу.

– Сейчас узнаешь. Алло, это Питер Годин. Я должен поговорить с президентом. Неотложный вопрос национальной безопасности. А-а, код… Семь-три-четыре-девять-четыре-ноль-два. Да, жду.

Скоу побледнел.

– Питер…

– Заткнись.

Годин взглядом приказал Гели удвоить бдительность и затем произнес энергичным и властным голосом:

– Господин президент, это Питер Годин беспокоит.

Гели повидала на своем веку командиров разных рангов, да и ее отец был прирожденным начальником. Но впервые она слышала такую величаво-спокойную интонацию. Годин говорил с президентом как с равным.

"Здравствуйте, господин президент, вас беспокоит Альберт Эйнштейн двадцать первого века".

Годин несколько секунд выслушивал президента, затем начал детально аргументировать, зачем ему понадобилась вторая, тайная лаборатория в Белых Песках. По его словам, более чем год назад служба безопасности доложила ему, что в Северной Каролине кто-то саботирует проект «Тринити» и, возможно, продает тайны иностранной разведке. Обратиться за помощью к ФБР или ЦРУ означало расширить круг посвященных и увеличить риск утечки информации. Да и само расследование отвлекло бы ученых и замедлило темп работ. Поэтому Годин использовал собственные деньги и связи для создания второй лаборатории. Тогда же он доверил поиск вредителя Джону Скоу, но теперь он выяснил, что сам Скоу давно замешан в темных делах.

Президент задал еще несколько вопросов, на которые Годин отвечал так же уверенно и без запинки. Насколько ему известно, Эндрю Филдинг умер от обычного инсульта, хотя преднамеренное убийство не исключено. А Дэвид Теннант, психическое здоровье которого было уже подорвано неврологическими последствиями суперсканирования, после смерти друга окончательно потерял контроль над собой. Будет сделано все возможное, чтобы помочь Теннанту вернуться в норму…

Упреждая дальнейшие расспросы, Годин сообщил президенту, что не пройдет двенадцати часов, как «Тринити» заработает. Судя по всему, компьютер даже превзойдет все ожидания – и в военном отношении, и как прорыв в сфере создания искусственного интеллекта.

Это резко изменило тон беседы.

Филдинг, Теннант и подпольная лаборатория в Белых Песках – все становилось несущественным и отступало на второй план, раз Годин передавал в руки президенту невообразимую власть над миром, а заодно и бессмертную славу государственного мужа, благодаря мудрости и отваге которого стратегически важный проект был доведен до победного конца.

Завершая беседу, Годин разговаривал с президентом уже не как с равным, а даже немного свысока. Правда, напоследок ему пришлось выслушать что-то неприятное – его лицо явно напряглось.

– Да, сэр, конечно. Я понимаю. Ваш приказ будет выполнен незамедлительно.

Повесив трубку, он насмешливо уставился на Скоу.

– Что, поражены? Я с президентами на дружеской ноге давно, начиная с Линдона Джонсона.

– Что Мэттьюс сказал в конце? – хрипло спросил Скоу.

– Просил временно остановить работу – в целях успокоения растревоженной американской общественности.

– Боится средств массовой информации.

– Да. Ивэн Маккаскелл уже вылетел к нам. Они спешно сколачивают чрезвычайную комиссию по надзору. А позже подключится сенатский комитет по делам разведки.

– Что вы намерены делать? – спросил Скоу. – Действительно остановите работы?

Годин отмахнулся от него, как от назойливой мухи. Глядя на предателя-аэнбэшника с нескрываемой ненавистью, Годин сказал Гели:

– Если эта гнида хоть что-то предпримет без моего разрешения, раздави его как вредное насекомое.

Кровь отлила от лица Скоу.

– А теперь, – сказал Годин, обращаясь к Скоу, – иди к посадочной полосе. Генерал Бауэр вот-вот прибудет. Встречай дружка.

Мороз продрал Гели по спине. "Вот-вот прибудет"!

– Гели, поведение твоего отца нетрудно просчитать, – сказал Годин. – Как только Теннант оповестил весь мир о «Тринити», Хорст тут же запаниковал. И уже через пять минут продал меня: позвонил в Белый дом и начал клясться и божиться, что участок в Белых Песках я выпросил у него под ложным предлогом, что он ни сном ни духом не знал о «Тринити» и так далее. Сейчас, естественно, он метнется сюда, чтобы взять лабораторию под свой контроль. А может, сам президент приказал ему с помощью военной силы гарантировать прекращение работ.

– Что передать генералу? – спросил Скоу.

– Что любая попытка воспрепятствовать работе опытного образца «Тринити» приведет к возмездию в невообразимом масштабе.

Скоу прищурился.

– Вы что имеете в виду, Питер?

– Просто напомни генералу то, что ему известно из долгого опыта общения со мной.

– А именно?

– Что я никогда не блефую!

Скоу посмотрел в глаза Гели, потом на дуло ее поднятого пистолета.

– Пошел вон, – прохрипел Годин.

Скоу повернулся и вышел из Шкатулки.

– Зачем вы его отпустили? – возмутилась Гели. – Давайте я хотя бы запру этого гада в его кабинете!

– Нет, теперь он нам навредить не может.

– В одиночку – да. А в союзе с моим отцом?

Годин только криво усмехнулся, словно хотел сказать, что время мелких беспокойств закончено.

– Соедините меня с Левиным во Вместилище.

Гели поднесла трубку к уху старика.

– Левин? Слушайте внимательно. Час пробил.

Чуткие уши Гели слышали голос в трубке.

– Вы уверены, сэр? Нейрослепок Филдинга пока что на восьмидесяти одном проценте.

– Мой нейрослепок закончит дело и справится с последними трудностями, – сказал Годин.

Левин в трубке молчал. Затем взволнованно спросил:

– Конец, да?

Серые губы повиновались Годину с трудом.

– Не совсем. Но думаю, вот так мы с тобой говорим в последний раз. Готовься к незваным гостям.

– Мы готовы. Я слышал разговоры солдат снаружи. Они говорят, скоро прибудет генерал Бауэр, чтобы все взять под свой контроль.

Годин закашлялся.

– Помни, Зак… для меня отныне нет конца. Мой конец – мое начало!

– Было большой честью работать с вами, сэр. И как только вы достигнете состояния «Тринити», я снова буду рад служить вам не за страх, а за совесть.

Годин закрыл глаза.

– До скорого свидания, мой друг.

Вешая трубку, Гели прикидывала, как скоро появится ее отец. До форта Уачука всего лишь триста миль…

Тут она вздрогнула – рука Година коснулась ее запястья.

– Ты понимаешь, что происходит?

83
{"b":"933","o":1}