A
A
1
2
3
...
85
86
87
...
116

– Хорст, мы с вами давние знакомые. Вы знаете, что я человек слова. И вот теперь я обещаю вам: если вы попытаетесь войти во Вместилище или уничтожить его, вы просто спровоцируете уничтожение страны, которую присягнули защищать.

Глаза Бауэра зло сузились: растерянность удваивала его ярость.

– Скоро вы все поймете, – сказал Годин. – А пока я советую вам вести себя терпеливо и благоразумно.

Генерал сделал шаг обратно к кровати и тихо произнес:

– Вы знаете, я всегда поддерживал ваши начинания. Но сегодня другие обстоятельства. Произошел чудовищный скандал, за которым пристально наблюдают все средства массовой информации в мире! Питер, поймите, ситуация вышла из-под контроля. Нужно делать уступки. Пойдите хотя бы временно на попятный!

Годин только рукой махнул.

– Я уверен, генерал, вы и на этот раз найдете способ увернуться от ответственности. Вы в этом деле мастер.

Генерал Бауэр тяжело вздохнул и быстрыми шагами вышел из Шкатулки, не удостоив дочку даже взглядом.

Гели еще раз убедилась в том, о чем она догадывалась еще в детстве: отец пуще всего боится неопределенных ситуаций – в них он теряется.

Гели опустила пистолет и посмотрела на Година. Старик плакал. Это ее ошеломило.

– В чем дело, сэр?

Годин поднял дрожащую руку к лицу, словно проверяя, на месте ли оно.

– Я победил! Гели, ты видишь перед собой первого человека за всю историю планеты, который существует сразу в двух местах.

В глазах старика светилось радостное удивление. Удивление и покой.

– Я умру на этой кровати, – сказал он. – Но моя жизнь продолжится во Вместилище.

Гели не знала, что ответить. Про себя она была убеждена, что даже если Годин прав, то его новый череп – Вместилище – будет скоро разнесен взрывом.

– Возьми мою руку, Гели. Пожалуйста.

В его глазах была мольба. Она дала ему свободную руку, и он сжал ее, как перепуганный маленький мальчик сжимает руку матери.

– Ну вот, теперь можно, – прошептал Годин. – Теперь я могу позволить своему телу умереть.

Звуки вновь вспыхнувшей далекой перестрелки эхом прокатились по ангару. Гели сжала зубы и боролась с желанием выдернуть свою руку из руки умирающего.

Глава 37

Рейс 462 авиакомпании «Эль-Аль», в пяти милях от берега Атлантического океана

Для нашего полета в Соединенные Штаты генерал-майор Кински, глава МОССАДа, зарезервировал всю верхнюю палубу «Боинга-747». Агенты МОССАДа блокировали лестницу, чтобы к нам не мог попасть никто из пассажиров или летного персонала. В Нью-Йорке мы с Рейчел должны были пересесть на частный реактивный самолет, который доставит нас в Альбукерке, штат Нью-Мексико. А оттуда нас перебросят на специально нанятом вертолете на территорию испытательного полигона в Белых Песках.

В качестве платы за это я три часа просидел перед пятью израильскими учеными, излагая им подробности проекта «Тринити». Хоть мой рассказ снимался на видеокамеру, ученые делали многочисленные заметки в блокнотах. Генерал Кински был поражен моей откровенностью: я ничего не утаивал, отвечал на любые вопросы. Хотя большая часть моего рассказа была для него, конечно, выше понимания. Он просто радовался тому, как горят глаза ученых, которые слушают меня. Тем не менее, главное он уловил: ввод в действие хотя бы одного «Тринити» ломал все существующие парадигмы международной безопасности. Все страны и народы разом окажутся беззащитными перед тем, в чьих руках находится "Тринити".

Рейчел сидела за спинами ученых и внимательно слушала мой рассказ. В ее выразительных глазах любопытство сменялось то испугом, то огорчением, то гневом, то изумленным недоверием. Мне очень хотелось пройти к ней, приголубить и успокоить, но израильтяне торопились, и мои сентиментальные поползновения их не интересовали.

Генерал Кински периодически уходил в заднюю часть верхней палубы и вел оттуда телефонные разговоры через спутник. Он сообщил, что мое электронное обращение к общественности, отправленное из интернет-бара, имело эффект разорвавшейся бомбы и вызвало в мире переполох именно того масштаба, на который я надеялся. Ведущие компьютерные ученые быстро подтвердили, что описанный мной проект «Тринити» не является пустой фантазией и, чисто теоретически, создание подобной машины вполне возможно. Средства массовой информации тут же нашли аналог масштабу сенсации – первое успешное клонирование в 1998 году, вызвавшее такую неоднозначную реакцию во всем мире. Однако создание «Тринити» по своему значению решительно превосходило даже этот великий прорыв в генетике.

После очередной отлучки генерал Кински вернулся с хмурым лицом и, прерывая мой разговор с учеными, тронул меня за плечо.

Я замолчал и вопросительно посмотрел на Кински.

– Произошло что-то нехорошее? – угадал ученый из Института имени Хаима Вайцмана.

Глава МОССАДа потер свой загорелый подбородок.

– Компьютерные эксперты во всем мире обратили внимание на странности в Интернете.

– Что за странности?

– Некий анонимный пользователь с невероятной скоростью перемещается по самым большим компьютерным сетям и посещает наикрупнейшие базы данных. Впечатление, что он их систематически прочесывает – одну сеть за другой, одну базу данных за другой – и собирает информацию. Его интересуют корпорации, банки, правительственные учреждения, военные базы и объекты национальной обороны. Похоже, пароли, шифры и брандмауэры для него не существуют: если они и замедляют его движение, то лишь в ничтожной степени. Пошли разговоры, что это проделки компьютера "Тринити".

– Возможно, просто особенно талантливый хакер, – сказал другой ученый. – Или целая группа талантливых хакеров. Этот тип уничтожает секретные файлы?

– Нет, только все просматривает. Словно создает карту компьютерного мира. Несколько хакеров утверждают, что отследили его местонахождение: где-то в Нью-Мексико.

– Ну, тогда это наверняка «Тринити», – сказал ученый из Института Вайцмана. – Одного я не понимаю: почему американцы просто не отключат эту дьявольскую машину? Щелк – и конец проблемам.

Я покачал головой:

– Если бы все было так легко! У Година наверняка все давно продумано. Он заранее приготовился отразить любой удар. Я подозреваю, что принудительное выключение «Тринити» автоматически вызовет какие-то катастрофические последствия для Соединенных Штатов или всего мира.

Генерал Кински, даром что не постиг технических тонкостей проекта «Тринити», яснее ученых осознал возможные глобальные политические последствия.

– Профессор Теннант, – сказал он, – вы рассказали о возможностях этого суперкомпьютера. А мне бы хотелось знать, какие намерения стоят за его созданием.

– Чтобы понять, какая угроза исходит от «Тринити», нужно знать его создателя – Питера Година. Если нейрослепок успешно загружен и работает, то «Тринити» – это Годин. Абсурдно даже предполагать, что Годин предпочтет сделать базовым другой нейрослепок.

– Вы общались с этим человеком на протяжении двух лет, – сказал Кински. – Какое мнение о нем сложилось у вас?

– Блестящий ученый.

– Это самоочевидно.

– У него свои твердые политические взгляды.

– А именно?

– Однажды он сказал, что принцип "один человек – один голос" сделал Америку великой страной, но он же ее и погубит.

Кински хохотнул.

– Что еще?

– Годин начитан, глубоко знает историю и политическую теорию, разбирается в философии. По моим сведениям, атеист.

– Надо полагать, он весьма эгоцентричен, как и все чрезвычайно успешные люди?

Я кивнул.

– Из истории нам известно, – продолжал глава МОССАДа, многозначительно сдвинув брови, – что власть в руках блестящего ума чаще всего приводит к печальным последствиям.

Ученые закивали, но я только улыбнулся: отчего генералы во всем мире так любят с умным видом произносить звучные банальности?

– Профессор, – сказал Кински, – вы до сих пор не объяснили мне, зачем вы так отчаянно стремитесь в Белые Пески?

86
{"b":"933","o":1}