ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Лавка забытых иллюзий (сборник)
Битва за воздух свободы
Каникулы в Раваншире, или Свадьбы не будет!
Глиняный колосс
Любовный талисман
Маленькая книга BIG похудения
Алхимик (сборник)
Резня на Сухаревском рынке
Неудержимая. Моя жизнь
A
A

– В том и смысл ахиллесовой пяты, что ее нельзя защитить! – возразил генерал Бауэр.

– Еще как можно! «Тринити» просто нанесет превентивный удар.

Ивэн Маккаскелл задумчиво качал головой.

– Я думаю о том, что компьютер отреагировал на атаку немецких хакеров довольно умеренно. Значит, он не склонен к слепому гневу. И это обнадеживает. Возможно, его меры возмездия не окажутся так страшны, как мы малюем. Они будут, конечно, чудовищны, но… но в рамках. И если план генерала Бауэра в конечном итоге сработает, мы вполне можем пойти на риск.

– А как вам понравится в качестве "превентивного удара" полномасштабная термоядерная война? – спросил я. – Стоит ли жертвовать планетой, чтобы разрушить компьютер?

– О чем вы? – раздраженно спросил сенатор Джексон. – Генерал Бауэр заверил нас, что ничто не может спровоцировать взаимный бесконтрольный обмен ядерными ударами.

– Сенатор, а вы слышали про российскую систему, которая называется "Мертвая рука"?

Глубоко посаженные глаза Джексона сузились.

– Мы, да будет вам известно, уже обсуждали этот вопрос. Все серьезные эксперты считают "Мертвую руку" мистификацией. Советская пропаганда. Метод запугивать Запад.

– А вы что знаете об этом, профессор? – спросил генерал Бауэр. – Почему вы говорите о "Мертвой руке" с апломбом знатока?

– Я знаю только то, что мне говорил Эндрю Филдинг. Он был убежден, что система существовала во время холодной войны и не была демонтирована. Того же мнения придерживался и Питер Годин. Филдинг и Годин даже обсуждали в моем присутствии возможности «Тринити» по нейтрализации этой системы в случае ядерной войны. И надо помнить, что Годин был человек предельно информированный: еще в восьмидесятые годы, до развала СССР, его активно привлекали к планированию американской оборонной стратегии.

Все невольно посмотрели в сторону больничной кровати. Годин лежал по-прежнему неподвижно и с закрытыми глазами.

– Он спит? – спросил Маккаскелл.

– Пришлось дать ему морфий, – объяснил доктор Кейз. – Нестерпимые боли.

– Вы можете разбудить его?

– Попробую.

Генерал Бауэр обратился к сенаторам:

– Питер Годин строил суперкомпьютеры, которые просчитывали все варианты термоядерной войны, в том числе и возможность существования советской "Мертвой руки". В этом великий вклад Година в американскую военную стратегию. В настоящее время на основании глубокого и обстоятельного анализа фактов окончательно установлено, что "Мертвая рука" – просто миф.

Хорст Бауэр умел красиво подавать свои предложения. Я отчетливо видел, что сенаторы купились, что у них огромное искушение согласиться с его планом. Использование ядерного оружия делало план только привлекательнее. Каждый американец помнит Хиросиму как нечто ужасное… что тем не менее помогло предельно быстро завершить самую смертоносную войну в истории человечества. Казалось, загадочность и жуть монстра «Тринити» взывала к применению против него чего-то из ряда вон выходящего. В глазах сенаторов ядерное оружие сопоставимо с «Тринити» по загадочности и жути. Да только они не понимают, что для «Тринити» оно не загадка и не жуть. В цифровой войне атомные бомбы все равно что дубинки неандертальцев против танка. Существовало лишь одно оружие на земле, хотя бы отдаленно сравнимое по мощи с "Тринити".

Человеческий мозг.

Я встал, вышел к экрану, который показывал сенаторов, и заговорил – сдержанно и авторитетно, ибо на сенаторов надо было произвести впечатление:

– Господа сенаторы, вас просят дать добро на действия, которые могут привести к ядерному апокалипсису. Прежде чем вы примете окончательное решение, позвольте мне вступить в контакт с компьютером. От этого вы ничего не потеряете.

Генерал Бауэр хотел что-то возразить, но передумал. Сенаторы некоторое время тихо совещались. Затем слово взял Барретт Джексон:

– Генерал, чем черт не шутит! Может, действительно попробовать? Спросите компьютер, не хочет ли он побеседовать с профессором Теннантом. Хотя до сих пор «Тринити» ни с кем не шел на личный контакт.

Скоу начал было возражать, но сенатор Джексон остановил его поднятой рукой.

– Ну-ка, генерал, предложите компьютеру пообщаться с профессором Теннантом.

– Отсюда говорить бесполезно, – сказал я. – Чтобы добиться своего, я должен зайти во Вместилище.

Джексон покачал головой.

– Извините, профессор Теннант. При всем уважении мы вам это позволить не можем. Вдруг у вас опять начнутся галлюцинации? Щелкнете не тем выключателем – и прощай, Америка! Нет, профессор, придется вам беседовать с «Тринити» отсюда.

По приказу генерала Бауэра капрал напечатал предложение Джексона и переслал его на адрес "Тринити".

Тут же на экране появились синие буквы:

Я буду говорить с Теннантом.

– Разрази меня молния! – буркнул сенатор Джексон.

– Ну и ну! Ну и ну! – возбужденно запричитал Рави Нара.

А на экране уже появилась новая строчка:

Пошлите Теннанта во Вместилище.

– Это что еще за новости? – рыкнул генерал Бауэр. – Зачем ему профессор Теннант?

Маккаскелл вопросительно посмотрел на меня.

– Есть у вас этому объяснение, профессор? Почему компьютер желает того же, что и вы?

– Понятия не имею.

– Ладно, – сказал Маккаскелл. – Печатайте ответ: "Почему вы хотите, чтобы профессор Теннант прибыл во Вместилище?"

На экране без промедления вспыхнуло несколько строк:

Есть ли у дождя отец? Знаешь ли ты уставы неба? Ты ли ловишь добычу львице и насыщаешь молодых львов, когда они лежат в берлогах или покоятся под тенью в засаде? Можешь ли ты вдеть кольцо в ноздри левиафана? Нет столь отважного, который осмелился бы потревожить его; кто же может устоять пред лицом Моим?

– Это Священное писание, не так ли? – пробормотал явно озадаченный Маккаскелл.

– Книга Иова, – с готовностью подсказал Джон Скоу, и я вообразил его празднично одетым мальчиком, который чинно шествует в воскресную школу.

– С какой стати компьютер цитирует Библию? – спросил сенатор Джексон. – Разве Годин был истово верующим человеком?

– Сенатор, Годин еще не умер, – напомнил я.

– Годин в Бога не верит, – сказал Скоу. – Он когда-то говорил мне, что религия – защитный механизм, выработанный гомо сапиенс, дабы смягчить страх смерти.

За нашими спинами вдруг раздался кудахтающий смех. Все резко оглянулись на больничную кровать. Глаза Година были открыты, и в них прыгали чертики.

– Болваны! – сказал он. – Это же просто шутка. «Тринити» дает вам понять, что вы против него дерьмо. И не вам задавать ему вопросы!

Маккаскелл встал и подошел к кровати умирающего.

– Зачем, по-вашему, компьютер требует к себе во Вместилище профессора Теннанта?

– «Компьютер», «компьютер»! – сердито буркнул Годин. – «Тринити» никакой не компьютер! Компьютер – это просто счетная машинка с некоторыми улучшениями. Ящик, набитый программами. А «Тринити» – живое существо. Это человечество, освобожденное от проклятия смертного тела. «Тринити» – это смерть смерти.

В голосе старика звучала спокойная убежденность пророка.

– Мистер Годин, – сказал Маккаскелл, – что вам известно о российской оборонной системе под кодовым названием "Мертвая рука"?

Старик наклонил голову вперед, борясь с судорогой в горле.

– "Мертвая рука" – это про вас! – прохрипел он. – Все вы – живые мертвецы, бессильные аппаратчики, жалкие прислужники безнадежно устаревшей политической системы!

Прежде бесстрастное лицо Маккаскелла наконец исказил гнев.

– На кой черт вы все это затеяли? – сказал он. – Просто из бешеного эгоизма? Не могли представить мир без себя?

Годин отчаянно пытался отдышаться. Доктор Кейз подскочил к нему, но Годин сердитым жестом отмахнулся от помощи.

– А вы полюбуйтесь на то, что происходит в мире! Зачем существуют все эти чудеса техники? Я строил самые передовые суперкомпьютеры, способные оказать человечеству колоссальные услуги. И что правительство делало с ними? С их помощью взламывали шифры противника и плодили новые всеуничтожающие ракеты. На протяжении двадцати лет мои прекрасные детища использовали с одной целью: совершенствовать орудия массового истребления! Впрочем, разве я мог ожидать чего-то другого? Вся человеческая история состоит из резни и абсурда, абсурда и резни!

97
{"b":"933","o":1}