ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Странно… весьма странно…

– Что тут странного?

– Я продал картину, на которой вы были изображены. Вы – одна из них. Одна из «Спящих».

Выходит, он ничего не слышал о происшествии в Гонконге?.. Неужели директор музея не рискнул ему сообщить, боясь лишиться экспозиции?..

– Нет, это не я. Это моя сестра.

– Но… у той женщины было ваше лицо! Безусловно, ваше!

– Мы с ней двойняшки.

В глазах его я читала неподдельное изумление.

– Ну, Кристофер?.. Теперь понимаете?

– Мне кажется, вы больше меня знаете обо всем этом. Ваша сестра в порядке?

Я так и не смогла понять, насколько он искренен.

– Не знаю. Скорее всего нет. Ее похитили тринадцать месяцев назад. Когда вы продали картину, на которой она была изображена?

– Примерно год назад.

– Тому японцу?

– Да, Такаги. Его цена перебила все другие.

– А были еще желающие?

– Разумеется. Были, есть и будут. Но, вы уж простите меня, Джордан, я не могу назвать их имена.

– Поймите, я не из полиции и не имею к ней никакого отношения. Меня волнует только моя сестра. Я заплачу вам за любую информацию, которая поможет мне напасть на ее след.

– Я не располагаю никакой информацией. Ваша сестра исчезла больше года назад, на что вы надеетесь? Вы думаете, она все еще жива?

– Нет, я думаю, что она скорее всего мертва. Как и другие женщины, изображенные в серии «Спящие». И вы думаете точно так же. Но я не смогу жить дальше, пока не узнаю точно! Я обязана выяснить, что случилось с моей сестрой. Это мой долг перед ней.

Вингейт постучал пальцами по крышке ящика.

– Я вас прекрасно понимаю и сочувствую вам. Но не рассчитывайте на мою помощь. Я действительно ничего не знаю.

– Вы меня за дурочку держите? Вы! Обладатель эксклюзивных прав на реализацию картин этого художника!

– Я с ним даже не встречался.

– Но вы ведь знаете, кто он?

– Я даже не знаю точно, он это или она. Мы не виделись. Картины поступают ко мне по почте. Записки я нахожу в ящике для писем, а деньги оставляю в ячейках камеры хранения на вокзале. Как в шпионских романах: связь осуществляется без непосредственного контакта, при помощи тайников.

– Я даже не могу себе представить, что все это делает женщина. А вы, стало быть, можете?

Вингейт криво усмехнулся.

– Я встречал на своем веку разных женщин и многое мог бы вам про них рассказать. Я такое видел в их исполнении, что вам и не снилось, дорогая моя Джордан.

– Вы всегда получаете картины в таких вот ящиках по почте?

– Не всегда. Иногда они доставляются прямо в галерею и ждут меня в холле.

– Но зачем, зачем такая скрытность и такие сложности?

– Понятия не имею. Возможно, это «синдром Хельги».

– Кого?

– Хельги. Слыхали про Эндрю Уайета?

– Да.

– Все думали, что он способен рисовать только пейзажи в сельской глубинке, а он тем временем писал портреты своей соседки Хельги. Обнаженной. Эти картины нашлись лишь спустя многие годы. Теперь возьмем наших «Спящих». Первую картину я обнаружил у себя в холле. Это вовсе не значит, что она была первой в серии. Просто я увидел ее раньше остальных. Судя по технике, она относилась к тому периоду творчества неизвестного художника, когда он писал в манере «пророков». И я сразу почуял, что за этой работой стоит большой мастер. Поначалу я решил, что это экспериментирует кто-то из известных художников, не желая до поры до времени раскрывать инкогнито. По крайней мере до тех пор, пока не станет ясно, что эксперименты удались.

– Как вы переводите ему деньги? Вы же не можете оставить миллион в ячейке камеры хранения! Вы явно переводите средства на его банковский счет, не отпирайтесь!

Вингейт хмыкнул и поджал губы.

– Могу лишь повторить, что хорошо вас понимаю и сочувствую. Но не уверен, что у вас есть право вмешиваться в мои дела. Если ваши подозрения имеют под собой основания, пусть меня допрашивает полиция. Я даже советую вам обратиться к ней за помощью. А я тем временем поболтаю со своим адвокатом. Договорились?

– Хорошо, я снимаю свой вопрос относительно банковского счета. Не сердитесь. Я уже сказала, что меня волнует лишь судьба сестры, на остальное мне плевать. Но вы тоже меня поймите. Все эти женщины были похищены из Нового Орлеана. И как в воду канули! А тут я вдруг натыкаюсь на «Спящих» в Гонконге, где даже диктор-экскурсовод высказывает догадку про мертвых моделей. А если они не мертвые?! Вы понимаете, как много это для меня значит? Я должна, просто обязана разыскать человека, который написал все эти полотна!

Он пожал плечами. Ох уж этот его жест!

– Могу лишь повторить, что лучше доверить все это дело полиции.

И вот тогда-то у меня в мозгу и прозвенел звоночек. Кристофер Вингейт не походил на человека, добровольно привлекающего к своей персоне внимание служителей закона. И все же он настойчиво предлагал мне это. С чего вдруг?

– Кто еще знает о том, что вы мне рассказали? – неожиданно спросил он. – Вы с кем-нибудь делились своими открытиями?

В эту минуту я пожалела о том, что газовый баллончик по-прежнему лежит у меня в кармане, а не плюется ядом ему в лицо. Вингейт стоит в двух шагах от меня и в одном шаге от гвоздодера. И не спускает с меня своего цепкого взгляда.

– Кое с кем, скажем так.

– А именно?

– С ФБР.

Вингейт закусил губу, словно пытался быстро принять какое-то решение. Потом вдруг усмехнулся.

– Вы хотите запугать меня, Джордан?

Он небрежно протянул руку и поднял с крышки ящика гвоздодер. Я инстинктивно подалась назад. Вингейт хмыкнул, достал пригоршню гвоздей, зажал несколько между зубами и принялся неторопливо приколачивать крышку на место.

– В любом деле можно найти и хорошую сторону, – сказал он. – ФБР начнет свое расследование, коллекция мгновенно попадет на страницы газет. Помнится, мы уже что-то подобное проходили однажды. Какой-то испанец убивал женщин и располагал трупы в позах, известных каждому любителю Сальвадора Дали.

– Вас радует эта перспектива?

– Бог мой, а то нет! Ведь это сулит деньги, понимаете, Джордан? Хорошие деньги.

– Ну и мерзавец же вы!

– А что, хотеть денег – это преступление? Да, я собираюсь поднять цену за эту картину. Может быть, даже в два раза.

– Какой процент вы заберете себе? – спросила я, стараясь держаться подальше от Вингейта с его гвоздодером и вновь опуская руку в карман, где дожидался своей очереди баллончик.

– Пусть это вас не волнует.

– Хорошо, а какова ваша стандартная комиссия?

– Пятьдесят процентов.

– Стало быть, одна эта картина, если она уйдет по новой расценке, принесет вам миллион?

– Хорошо считаете. Хотите на меня работать?

Он почти приколотил крышку. Через пару минут закончит, попросит меня очистить помещение, а сам бросится к телефону и начнет активно рекламировать новые расценки.

– Скажите, а почему вы продаете эти картины именно в Азию? А не, скажем, в Америку? Может, вы тем самым хотите оттянуть момент их неизбежного разоблачения?

Он весело расхохотался.

– Все гораздо проще. Первые пять купил один француз с Каймановых островов, который, по моим сведениям, большую часть жизни прожил во Вьетнаме. Потом на горизонте появился Такаги. За ним малазиец и китаец. Мне все равно, от кого получать свои проценты, но, видимо, сюжеты неизвестного художника больше по сердцу именно восточным людям.

– Странные вкусы у восточных людей, не находите? Любоваться прелестями мертвых женщин.

Вингейт обратил на меня долгий внимательный взгляд.

– Речь идет об искусстве. Не пытайтесь принизить значение истинного искусства.

– А куда завтра отправится эта картина?

– На аукцион в Токио.

– К чему такие сложности, Кристофер? Не проще ли выставить ее в Нью-Йорке или в Лондоне?

Еще одна усмешка.

– А не проще ли было Брайану Эпштейну удовлетвориться тем фактом, что «Битлз» стали первой группой у себя на родине, в Beликобритании? Зачем он повез их в Штаты? Затем, что всему в этой жизни есть свое место и время, Джордан.

10
{"b":"934","o":1}