ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Припарковав «мустанг» и выбравшись из машины, я неторопливо направилась к центральному входу. У меня было стойкое ощущение, что за мной наблюдают. И далеко не одна пара глаз. Что ж, пусть смотрят. Сегодня я не планировала участвовать в конкурсе красоты: обычные джинсы, обычная блузка, легкие мокасины и моя непременная барсетка на поясе. Никаких дамских сумочек я в жизни не носила. Нет, конечно, я умею принарядиться, если нужно, но только не ради визита в ФБР, уж извините.

Центральный вход в штаб-квартиру был оформлен с присущей всем американским силовым структурам торжественностью – развевающиеся стяги над головой и массивная мраморная табличка с девизом ФБР: «Верность, отвага, честь!» Я усмехнулась про себя – по-моему, ребята из этого ведомства переплюнули по части пафоса всех своих коллег-смежников. Впрочем, ладно, оставлю это мнение при себе.

Я назвала свое имя в ответ на просьбу ожившего домофона и была допущена в вестибюль, на удивление маленький и уютный, как в частной стоматологической клинике. И секретарша, сидевшая за стеклом, была ни дать ни взять молодая и улыбчивая «сестричка». Я опять назвала свое имя и расписалась в какой-то бумаге. Секретарша заверила меня, что через минуту ко мне кто-нибудь выйдет.

Однако уже через несколько секунд одна из дверей распахнулась и на пороге возник высокий мужчина с глубоко посаженными глазами и легкой небритостью на щеках.

– Джордан Гласc?

– Да. Прошу прощения за опоздание. Я не знала, что вы переехали.

– В таком случае это мы просим прощения за то, что не предупредили. Меня зовут Джон Кайсер.

Внешне он ни в малейшей степени не походил на хрестоматийного спецагента, которых я на своем веку повидала немало. Высокий, худощавый, в застегнутой на все пуговицы белой рубашке и спортивном пиджаке, в котором он, очевидно, чувствовал себя так же хорошо, как ковбой – в смокинге. У него были темные длинные волосы, что опять-таки не вязалось с образом представителя силовых структур. А приветливый и живой взгляд настолько не соответствовал окружавшей его официальной торжественности, что я даже опешила в первую минуту. Одним словом, Кайсер смахивал на студента, который, готовясь к сессии, не спал как минимум трое суток. Этакий сорокапятилетний студиоз.

Словно прочитав сомнение на моем лице, он небрежным жестом раскрыл портмоне, и я увидела его удостоверение. Герб ФБР и надпись черным по белому: «Специальный агент Джон Кайсер». С фото на меня смотрела гораздо более официальная физиономия, однако это был именно он.

– Вы не похожи на агента ФБР, – ляпнула я.

– Мне каждый день говорит об этом начальство, – ухмыльнулся он.

– Скажите, а чего вам не сиделось в центре города?

– После взрыва в Оклахома-Сити[17] вышло постановление, согласно которому правительственные учреждения обязали перебраться в здания, отстоящие от дороги как минимум на тридцать метров. И потом, здесь у нас места в два раза больше, чем было там. А про виды из окон я вообще молчу. Штаб-квартира переехала в прошлом сентябре. За месяц до моего приезда сюда.

– Может, мы поднимемся к вам в кабинет или… я не знаю… куда-нибудь…

Он вдруг понизил голос:

– Признаться, я бы сначала хотел поболтать с вами наедине. Китайскую кухню любите? Я не ел со вчерашнего дня и сейчас как раз собирался подкрепиться. Кстати, заказал сразу на двоих.

– Китайская так китайская. Но почему вы не хотите поесть у себя?

Кайсер смотрел на меня напряженным взглядом заговорщика.

– Я не хочу, чтобы нам помешали.

– Кто?

– Вы его знаете.

– Доктор Ленц?

Кайсер на мгновение прикрыл глаза.

– Выходит, его любовь к вам вызвала у вас ответное чувство?

– Боюсь, что так.

– Неужели вы не можете запретить Ленцу заглядывать в ваш кабинет?

– Как сказать… Если мы поедим на берегу озера, он там точно не появится. Если, конечно, не узнает, что мы находимся именно там.

– Хорошо, но я пешком не пойду. Поедем на моем «мустанге».

– Прекрасная идея, мисс Гласс.

Кайсер забрал у секретарши свертки с едой и проследовал за мной к выходу. Я все ловила себя на мысли, что он вот-вот налетит на меня. Кайсер честно пытался соблюдать дистанцию, но из-за разницы в росте это было нелегко.

– Мы ознакомились с вашей пленкой, отснятой на пожаре, – донесся из-за спины его голос.

– И что-нибудь обнаружили?

– Вам удалось сделать несколько очень хороших снимков зевак. Наши ребята в Нью-Йорке пытаются сейчас отследить каждого запечатленного человека. Им придется попотеть. Слегка облегчают задачу список постоянных клиентов в видеопрокате и заявление бармена, что в его заведении в этот вечер были в основном завсегдатаи.

– Мне казалось, что я смогла сфотографировать того мужчину, который скорее всего и совершил поджог. Я подняла камеру над головами толпы и сделала кадр сверху.

Кайсер, поравнявшись со мной, как-то странно на меня посмотрел.

– Вы не поверите в то, что я вам сейчас скажу.

– Сначала скажите.

– Самого человека на этом снимке нет. Зато отчетливо видно, что он вам показал.

Кайсер выпустил из кулака средний палец в неприличном жесте.

– Что?! Вы шутите?

– Да какие тут шутки? На снимке есть поднятая над толпой рука и вот этот самый жест.

– Вы думаете, это был он? Может, просто ребенок?

– Эксперты утверждают, что это рука взрослого человека, хотя и не обязательно мужчины. Может быть, он заметил, что вы хотите его сфотографировать, и, поймав момент, решил вас унизить.

– Разумеется, он видел, что я фотографирую. Я двигалась по краю периметра, а он шел за мной позади толпы. Мне показалось, что он пытается подобраться ко мне поближе и, возможно, убить. Поэтому-то я и спустила на него собак.

– Вы имеете в виду пожарного и полицейского? Вы грамотно поступили.

– Черт… А я, честно говоря, думала, что успела поймать его лицо в объективе.

– Ладно, проехали, – махнул рукой Кайсер. – Забудьте о том, что вы не в силах изменить.

– Вам легко говорить. Наверное, это ваша любимая присказка на случай любой неудачи.

– Не забивайте себе голову моими неудачами, лучше прислушайтесь к хорошему совету.

– Ну конечно…

Он замер перед моим красным «мустангом», смерил его взглядом сверху вниз и широко улыбнулся:

– А вот и ваш цирковой пони.

Я молча залезла в машину и опустила верх. Кайсер кинул свертки на заднее сиденье, а сам втиснулся рядом со мной. Уже через минуту мы ехали по Лейкшор-драйв вдоль зеленых берегов озера Понтчартрейн. Кайсер запрокинул голову и стал смотреть в небо.

– Черт возьми, как хорошо.

– Что именно?

– Ехать вот так, подставив лицо ветру, рядом с симпатичной девушкой. Давненько со мной такого не случалось.

Несмотря на то, что с его стороны это была дежурная и ничего не значащая лесть, мне вдруг стало приятно. Внимание Джона Кайсера – это все-таки нечто совсем иное, чем похожий на хирургический щуп взгляд доктора Ленца.

– Давненько не приходилось подставлять лицо ветру? Или бывать в компании симпатичной девушки?

Он рассмеялся:

– И то и другое.

Кайсер выглядел чуть старше меня, но это было ему только к лицу. Я вдруг поймала себя на мысли, что он чем-то напоминает мне Дэвида Грэшема – того молодого учителя истории, рассказ о котором из меня клещами вытянул Ленц. И это было даже не внешнее сходство, а скорее манера держаться. Кайсер все делал аккуратно, словно каждую секунду скрупулезно оценивал обстановку. Интересно, Ленц уже рассказал ему о нашем вчерашнем «собеседовании»?

Я остановила машину у одной из деревянных скамеек, тянувшихся вдоль воды, и пока поднимала крышу «мустанга», опасаясь внимания назойливых чаек, Кайсер сервировал наш импровизированный стол, усевшись на скамейку верхом. Из свертков одна за другой на свет появлялись пластиковые бутылочки и картонные тарелки с едой. Когда он садился, брюки его немного задрались и я заметила ремешки пистолетной кобуры, закрепленной на лодыжке.

вернуться

17

Речь идет о теракте 19 апреля 1995 г., когда Тимоти Макуэй взорвал начиненный взрывчаткой автобус перед входом в здание административно-культурного центра Оклахома-Сити. Погибло 168 человек.

24
{"b":"934","o":1}