ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Вы говорите о ней в прошедшем времени.

– Не цепляйтесь к словам. Я не знаю, в каком времени о ней говорить. Знаю лишь, что должна ее найти. Все выяснить. Мы – сестры. Я люблю ее. Вы понимаете меня?

Кайсер перегнулся через стол и накрыл ладонью мои дрожащие пальцы.

– Понимаю, Джордан.

– Спасибо.

– А вам когда-нибудь хотелось завести собственную семью? Остепениться, нарожать детишек, ну и так далее…

– Все женщины так или иначе хотят этого.

– А вы?

– Скажем так, я все явственнее ощущаю течение времени. Вчера я навещала своих племяшек и испытала такое чувство… Даже не знаю, как объяснить…

Он быстро глянул в противоположный конец зала.

– Венди передала нам, что этот визит закончился не совсем удачно. Что там случилось?

– Я готова раздеться перед вами, ребята, но не догола, уж извините. Есть вещи, о которых меня не надо спрашивать.

– Венди обязана докладывать обо всех происшествиях и обо всех своих подозрениях. Ее работа – защищать вас.

– Для того, чтобы меня защитить, вовсе не обязательно рыться в моем белье. – Я сделала два больших глотка из кофейной чашки, пытаясь унять рвущееся наружу возмущение. – Кстати, хотелось бы знать, что вы там про меня накопали? Не удивлюсь, если вы в курсе, какой у меня размер бюстгальтера.

– Я не в курсе, – абсолютно серьезно ответил Кайсер. – Хотя и…

– Хотели бы узнать?

Он скользнул взглядом – вот наглец – по моей груди.

– Как сказать… Не отказался бы.

– Прямо сейчас или со временем? – продолжала провоцировать я, вдруг поймав себя на мысли, что раздражение исчезло без следа.

– Ну что вы, конечно, со временем.

– И сколько вам потребуется?

– Часа четыре. Если нам никто не будет мешать.

– Боюсь, сегодня нам такого шанса не представится.

– Боюсь, что завтра тоже. – Он снова глянул в сторону Венди. Та из последних сил старалась смотреть куда угодно, только не на нас. – Увы. В этот самый момент наши встречаются в оперативном отделе. Я сейчас прямо туда. И даже не знаю, когда удастся вырваться.

– Кстати, вы говорили де Беку, что не можете опознать жертв на ранних картинах серии, где сюжеты наиболее абстрактны.

– Так и есть, – кивнул Кайсер. – У нас одиннадцать жертв и девятнадцать картин. И две проблемы. Первая: скорее всего, число жертв действительно превышает известное нам. Поди отыщи их в папках об убийствах и похищениях, ранее отвергнутых нами из-за несходства почерка преступления. Кто знает, может, это были проститутки или нелегальные иммигрантки и никто не заявил об их пропаже. И вторая: возможно, у нас есть какие-то тела, но мы не можем опознать их, потому что не в силах понять, кто изображен на ранних картинах. Мы с детективами из округа Джефферсон подняли весь архив по убийствам за три года. Но пока все без толку. Материалов куча, результата – ноль.

– Сколько жертв вы уже опознали по картинам?

– Шесть из одиннадцати. Еще двух опознали с вероятностью в девяносто процентов. С остальными – я имею в виду картины – у нас ничего не выходит. Изображения слишком абстрактны. По ним ничего не поймешь. Даже наши эксперты разводят руками.

– Кто сейчас работает с картинами?

– Университет Аризоны. Мы с ними давно сотрудничаем, и они нас всегда выручали. У них много мудреных устройств для раскадровки, увеличения изображений и так далее. Они профессиональные реставраторы, могут восстановить любую мозаику по крупицам.

– И не получается?

– Нет, не получается.

– Может, в этом деле вам нужны вовсе не реставраторы. Ведь проблема не в том, что изображения испорчены, они просто абстрактны. Порождены сознанием человека, который писал эти картины. Возможно, психически больного человека.

Кайсер внимательно взглянул на меня.

– Допустим, и что вы предлагаете?

– Я знаю некоторых фотографов, имеющих дело исключительно с цифровыми технологиями. Так вот один из них, имени называть не буду, как-то рассказывал о чудо-машине, созданной по заказу правительства. То ли для нужд ЦРУ, то ли для Агентства национальной безопасности. Не в том суть. Эта машина предназначена для расшифровки данных аэрофотосъемки из космоса. Ее задача – извлекать структурные изображения из видимого невооруженным глазом хаоса. Фотограф в детали не вдавался, да, признаюсь, меня эта тема тогда не особенно заинтересовала. Что запомнила, то и передаю.

– Интересно. Когда состоялся этот разговор?

– Два или три года назад.

– У этой чудо-машины есть название?

– В то время она называлась «Аргус». Помните древних греков? Аргус в их мифологии – многоглазый великан, который по приказу Геры стерег возлюбленную Зевса Ио.

– Ну да, что-то припоминаю. Я передам Бакстеру. Он свяжется с кем надо и наведет справки.

– Хорошо. Надеюсь, вам это поможет. По такому случаю, может, оплатите мой завтрак?

– Пожалуй. За счет ФБР. – Кайсер вдруг снова перегнулся через стол и взял мои руки в свои. Мне было приятно это прикосновение. – Послушайте, Джордан, у меня такое чувство…

Я вежливо высвободилась.

– У меня такое же чувство, но я не хочу торопить события. Вы слышите, у меня такое же чувство, Джон.

Он неопределенно хмыкнул.

– Хорошо, будь по-вашему.

Мы доели свой завтрак в молчании, то и дело украдкой взглядывая друг на друга и в сторону Венди. Рассчитавшись, он проводил меня к моей телохранительнице и поблагодарил ее за долготерпение. Кайсер держался подчеркнуто отстраненно, и Венди, кажется, купилась на это. Вот так и все мы: видим только то, что хотим видеть. До тех пор, пока жизнь не подбрасывает нам то, что видеть решительно не хочется. А приходится.

Мы все вместе вышли на улицу. Кайсер попрощался и пешком отправился в штаб-квартиру ФБР, а мы с Венди вновь поехали к ней. Она не пыталась завести разговор, и я была ей благодарна за это. Я действительно симпатизировала девушке, но, возможно, именно поэтому твердо решила переехать завтра в отель.

13

Я сижу, вся скрючившись, в тесном фургончике ФБР, припаркованном на узкой улочке на территории студенческого городка. Вокруг все утопает в зелени и цветах. А ведь на дворе конец октября. Величественные дубы еще и не думают сбрасывать листву, пальмы тихонько шелестят на свежем речном ветру, а в глаза бьет сочная зелень обласканных южным солнцем лужаек. В двадцати ярдах от нас высится галерея Уолденберга – старый кирпичный особняк, приютивший выставочный комплекс и кафедру современного искусства колледжа Ньюкомб, входившего в состав университета.

Тридцать секунд назад Джон Кайсер и Артур Ленц, наскоро набросав план предстоящего допроса, скрылись за дверями парадного входа. У доктора Ленца под пиджаком был спрятан передатчик, который он ежеминутно проверял, бормоча себе под нос ничего не значащие слова.

– Артур никогда не доверял технике, – фыркнул Бакстер, сидевший рядом со мной. Вдоль его левой скулы ко рту тянулся тонкий репортерский микрофон. – Кстати, я поспрашивал кое-кого о той машинке, про которую вы рассказывали Джону. Об «Аргусе». Она на самом деле существует. Агентство воздушной разведки действительно расшифровывает с ее помощью снимки, сделанные со спутников. Мы уже загрузили в ее чрево цифровые фотографии «Спящих женщин».

– И как?

Бакстер подмигнул мне: мол, не унывай.

– Пока что «Аргус» не в восторге от нового задания. Выплевывает физиономии, которые смахивают на рисунки Пикассо. Но у машины много разных настроек. Мы еще повоюем.

– Надеюсь.

– Мне удалось выбить вам броню в «Даблтри». У вас будет номер с чудесным видом на озеро и штаб-квартиру ФБР. Но учтите, вы там на правах туристки. Никому не говорите, что имеете к нам какое-то отношение.

– Отлично, спасибо.

На улице всего девять утра и дует ветерок, а в фургончике невыносимо душно. Салон сплошь заставлен электроникой, повернуться негде, дышать тоже нечем, крошечный вентилятор – одно название.

Словно прочитав мои мысли, Бакстер изрек:

52
{"b":"934","o":1}