ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Скажите, а вы были близки со своей сестрой?

Вопрос застал меня врасплох; впрочем, врать не было смысла.

– Не особенно. Принято считать, что близнецы жить друг без друга не могут. Мы являлись скорее исключением из правил. Но все же я ее любила.

– Как, вы сказали, вас зовут?

– Джордан. Джордан Гласс.

– Близняшки Джордан и Джейн… – медленно проговорила она, словно пробуя слова на вкус. – Звучит красиво.

– Несмотря на все, что было между нами, на все наши ссоры и размолвки, я очень хочу отыскать ее. Или по крайней мере выяснить, какая участь ее постигла.

– Понимаю. Как вы думаете, она жива?

– Не знаю. Вы мне поможете ее найти?

– Я?! Каким образом?

– Просто ответьте на вопросы, которые я задам.

Она поджала губы и вздохнула.

– Я должна буду рассказать о тех, с кем вы уже встречались? Они мои друзья, и как-то не принято…

– Леон Гейнс тоже ваш друг?

Она поморщилась и покачала головой.

– Можно я буду звать вас просто по имени?

– Конечно.

– Я не хочу врать вам, Талия. После моего ухода сюда все равно придет полиция. Следователи спросят вас, где вы были в те дни, когда в городе случались похищения. Как думаете, вы сможете предоставить им твердые алиби?

– Не знаю. Я очень часто бываю одна.

– А три дня назад? После открытия музея?

Она вскинула на меня глаза.

– В газетах писали, что та женщина… ну, которую нашли в сточной канаве… что это преступление никак не связано с остальными похищениями.

– Да, в газетах так писали. Потому что их попросило об этом ФБР.

– Вот как?! Значит, похищения не прекратились? И вы думаете… и вы полагаете, что…

– Я не строю никаких версий, Талия. Я просто задала вопрос в надежде услышать ответ, который удовлетворит полицию.

– Понимаю… После открытия музея я вернулась домой и занялась йогой. Был выходной, но я неважно себя чувствовала и не хотела никуда выбираться.

– Кто-нибудь видел, как вы вернулись домой? Может, кто-то звонил вам сюда? Поймите, нужен свидетель, который подтвердит, что вы здесь были.

Она опять вздохнула.

– Не помню… Кажется, никто не видел. И уж точно не звонил. Я ведь говорю, что часто бываю совсем одна.

Я замолчала, не зная, о чем спрашивать дальше.

– А вы? – неожиданно поинтересовалась Талия.

Мне вдруг захотелось побыстрее переменить тему, но я замешкалась. Только сейчас, сидя на уютном диванчике и глядя на эту женщину, я поняла, что с момента своего возвращения из Гонконга нахожусь исключительно в мужском обществе. Венди я не считала – она на пятнадцать лет моложе меня, о чем с ней говорить? Талия – другое дело. Примерно моего возраста и с жизненным опытом за плечами. Мне вдруг стало уютно в ее компании. Спокойно и комфортно. И не надо думать над каждым словом, готовым сорваться с языка.

– Я тоже…

– А где вы работаете?

– Откуда вы знаете, что я вообще работаю? А может, я домохозяйка.

– Нет, вы не похожи на домохозяйку. А еще знаете… Вам не очень-то по душе эти каблуки, видно с первого взгляда. Это у вас такая маскировка, да?

Я, не удержавшись, рассмеялась.

– Моя сестра была прирожденной домохозяйкой. А я – фотожурналист.

– Вы востребованы?

– Вполне.

Она улыбнулась:

– Наверное, это очень приятное чувство. Когда тебя ценят… некая самореализация.

– Пожалуй. Но и у вас ведь все складывается более или менее удачно.

– Как сказать… – задумчиво произнесла Талия, продолжая гладить кота. – Задавайте свои вопросы. Я постараюсь на них ответить. Но не на все, наверное.

– Многие вопросы не мной придуманы, а ФБР. Поймите меня правильно, Талия. Если я не получу ответа на них, ФБР задаст их снова, но уже без меня.

– Нет, лучше уж я с вами поговорю.

– Почему вы уехали из дома в Нью-Йорк?

– Вам когда-нибудь доводилось бывать в округе Тербон?

– Доводилось.

Мой ответ ее удивил.

– Честно?

– Я была там в командировке по заданию газеты. Давно.

– Тогда зачем вы спрашиваете? Вы же знаете ответ.

– Не сказала бы. Тамошние жители – народ небогатый, но, по-моему, они искренне любят то место, где родились и выросли.

Талия вздохнула и опустила глаза.

– Вы там слишком недолго пробыли, Джордан.

– Ну хорошо, оставим это. Почему вы решили учиться у Роджера Уитона?

– Вы что, шутите? Это шанс, который выпадает раз в жизни! Меня всегда завораживали его работы, и я даже не могу передать вам, какое счастье испытала, когда он пожелал выбрать именно меня.

– Вы ведь подавали на конкурс работы, для которых вам позировали обнаженные натурщицы?

– Да… – Она вдруг снова прикрыла ладонью рот, глаза ее широко распахнулись. – Господи, неужели эти мои работы навели вас на мысль о том, что я могу быть причастной…

– Не меня, но кое-кого из ФБР. Не переживайте, я уже сказала, что в отношении вас меньше всего подозрений. Скажите, а почему вы бросили эту тему и переключились на бытовые зарисовки?

– Я и сама не знаю, как это вышло. Просто отчаялась хоть что-то заработать на обнаженной натуре. Мои картины совершенно не продавались. За все время у меня было лишь три заказа от каких-то мелких бизнесменов, пожелавших украсить свои офисы. Знаете, такие мужики… С одной стороны, им хочется искусства, а с другой, извиняюсь, голых сисек. Ну и в какой-то момент я поняла, что все это не для меня.

– Да уж…

– А вы видели мои недавние работы? Хоть что-нибудь?

– Еще нет. Талия, скажите, вы знаете человека по имени Марсель де Бек?

Она на секунду задумалась, потом покачала головой:

– Нет, а кто это?

– Коллекционер живописи. А про Кристофера Вингейта слышали?

– Вроде нет, а что?

– Это очень известный торговый агент из Нью-Йорка.

Талия даже всплеснула руками.

– Ну откуда же мне знать известных торговых агентов из Нью-Йорка! Мы с ними живем в разных мирах. Хотя… Может, когда-нибудь, если мне повезет, он и снизойдет до меня.

– Уже не снизойдет. Он был убит несколько дней назад.

Она растерялась.

– А почему вы заговорили о нем? Он тоже как-то замешан во всем этом? Ну, я имею в виду похищения.

– Он продавал те самые картины, на которых были изображены Джейн и другие. Это целая серия. Называется «Спящие женщины».

– А можно мне взглянуть на эти картины? У вас есть с собой фотография или что-нибудь такое?

– Нет, к сожалению.

– Жалко. А вы можете рассказать об этих картинах? Они имеют какое-то отношение к настоящему искусству или так, поделки?

– Знатоки говорят, что это исключительно талантливые работы.

– А сколько этот Вингейт просил за них?

– Последнюю он продал почти за два миллиона долларов.

– Не может быть! – пораженно прошептала Талия. – А женщина действительно выглядела мертвой на этой картине?

– Увы.

– А картину купил, конечно же, мужчина.

– Да, японец.

– Иначе и быть не могло, вы со мной согласны?

– То есть?

– Образ обнаженной и мертвой женщины оценивается на рынке в два миллиона. Вы думаете, если бы тот же самый художник написал пейзаж или натюрморт, он продал бы его за те же деньги? Да никогда!

– Не знаю…

– А я вам говорю! Даже картины Роджера не покупают за такие деньги!

– Кстати, они тоже стоят недешево.

– Но не столько же… И потом – у него вся жизнь ушла на то, чтобы выйти на этот уровень.

– А знаете, вы, пожалуй, правы. Дело в том, что первые картины серии были написаны в абстракционистской манере и не продавались. Но как только сюжеты стали более реалистичными, как только всем стало ясно, что речь идет об обнаженных женщинах, подозрительно похожих на мертвых… Цена разом подскочила до небес.

Талия долго молчала. Лицо ее было неподвижно. Глаза широко раскрыты. Как будто она боролась с рвавшимся наружу возмущением и никак не могла его одолеть.

– Расскажите о Леоне Гейнсе. Что вы думаете об этом человеке?

– Он самая настоящая свинья. Постоянно донимает меня своими грязными приставаниями. Однажды предложил мне пятьсот долларов за то, чтобы я ему позировала. Разумеется, без одежды. А я на это не пойду даже за десять тысяч!

66
{"b":"934","o":1}