ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Каменная подстилка (сборник)
Во имя Империи!
Огонь в твоём сердце
Нашествие
Сущность зла
Дневник слабака. Собачья жизнь
Дорога Теней
400 страниц моих надежд
Никола Тесла. Изобретатель будущего
A
A

— Гуроны не хотят войны, но они не уйдут туда, куда ты хочешь. Нет.

Это наши земли. Пусть бледнолицые дадут обещание не нападать на наши деревни. Гуроны не мешают бледнолицым жить по их обычаям. Пусть же гуронам позволят жить так, как жили их предки долгие годы.

Губернатор омрачился, но он был недостаточно глуп, чтобы не понимать, что даже такой мир нужен французским колониям, как воздух, как вода. Нужна передышка, а потом…

— Да, только и ваши отряды пусть не терроризируют мирных жителей.

— Хорошо. Пока будет мир, никто не тронет ваши поселки. Гуроны подпишут мирный договор. Но пусть нам вернут нашу пленницу.

— Но вы обещали не брать пленных, — жалобно возразил губернатор.

— Когда у нас будет договор, гуроны не будут брать пленных. А Тигровая Лилия уже давно наша пленница. Если племя не получит ее назад, не будет мира.

Ошарашенная Онор-Мари с отвращением отметила, что требование индейца не особенно шокировало губернатора и присутствовавших здесь офицеров, с которыми он стал нервно совещаться. Она осознала, они запросто бы пожертвовали ею, несмотря на все то, что она для них сделала. Только ее присутствие в той же комнате сдерживало их. Им было неловко и стыдно, но мирный договор с индейцами был так нужен, так важен. Губернатор думал о тех неприятностях, что ждут его, если сейчас вновь начнется кровопролитие.

Переговоры принимали дурной оборот. Губернатор покосился на Онор. Она была для него досадной помехой, не более. Онор опротивел этот фарс.

— Почему бы вам не сказать честно, что вы до смерти рады? — спросила она. — Вам же наплевать, что будет со мной, не так ли? Да будьте вы прокляты, все вместе взятые, жалкие трусы! Я вас презираю, ясно? Мне противно находиться с вами в одном помещении! Я с радостью покину это гнездо предателей. И я сохраню вам эту «победу». Я ухожу с индейцами!

Гневно шурша юбками, она подошла к Волку.

— Я твоя пленница. Это лучше, чем быть гостьей у этих людей, этих низких предателей.

Никто не вступился за Онор-Мари, никто не отговаривал ее. Она с ненавистью огляделась вокруг, читая на знакомых лицах растерянность, стыд и облегчение. Все они были ей чужие, всем было безумно стыдно, но они боялись индейцев и молчали.

В Онор-Мари не были и капли героизма. Она была вспыльчива, но не безрассудна, и, пожалуй, в ее неожиданном решении немалую роль сыграли ее более-менее сносные отношения с Волком. Не будь среди этих раскрашенных жутких лиц знакомого лица гурона, потребовался бы отряд солдат, чтоб извлечь Онор из самого тихого уголка в форте. Но к несчастью для нее, а к счастью для губернатора, она хорошо знала Волка, побаивалась его, особенно после ее бегства из плена, но не так сильно, как многие думали. Она признавала за Волком простой и логичный разум человека, не отягощенного достижениями цивилизации. Она чувствовала в нем долю агрессивности, но всерьез не верила, что это может быть угрозой лично для нее.

Договор был подписан, воцарился напряженный мир, тот мир, что ждет лишь повода затрещать по швам. Онор-Мари, даже не переодевшись в более удобный костюм, ушла вместе с Волком, который теперь возвращался к своим.

Еготоварищи ускользнули, они представляли соседние племена, расположенные глубже в западных лесах.

Безумно злая и уже в глубине души раскаивающаяся, Онор брела за Волком, спотыкаясь о выступы корней и бурелом. Ей мешало пышное платье и узкие туфли, которые сдавливали ноги словно тисками, но других она в форте не нашла. Пока она спокойно сидела на месте, все было ничего, но спустя несколько часов ходьбы ей стало казаться, что ее ноги ей не принадлежат и отвалятся, если она не сядет. Волк легко шагал вперед, а она отставала.

Казалось, он не заметил бы, если б она сбежала, но Онор не в силах была совершить сейчас такой подвиг, и чувство самосохранения заставляло следовать за единственным сильным мужчиной, который мог сейчас ей помочь.

Волк продолжал не замечать ее. Онор подумала, что если так пойдет и дальше, она останется одна в лесу.

— Волк! — жалобно воскликнула она и села прямо на траву. Она боялась, что он не отреагирует, но индеец вернулся и с явным неудовольствием оглядел ее.

— Что такое, скво? Почему ты села?

— Я не могу больше, — объявила она. — Если уж тебе так важно привести с собой пленницу, то изволь обождать, пока я отдохну.

Она строптиво поджала губы. Лицо индейца осталось невозмутимым.

— Отдохни. Но недолго.

Он оставил ее одну, заявив, что вернется, когда подстрелит какую-нибудь дичь. Онор сердито проводила его взглядом. Как истинная горожанка, она все еще испытывала священный ужас перед лесом. Шло время, и ее ноги совсем отошли, она была свободна как птица, но не представляла, куда ей идти. И Онор тихо сыпала проклятиями, понимая, что вынуждена терпеливо ждать этого индейца, который по крайней мере даст ей поесть.

Вдруг из кустов донесся шорох, и Онор ощутила, что на нее смотрят. За густой зеленью блестели два желтых глаза. Онор, не решаясь закричать, замерла. «Проклятие! Этот дикарь мог оставить мне хоть нож», — подумала Онор со злобой. Она выжидала, но и зверь выжидал, будто изучая ее. Она не знала, сколько времени прошло, страх сковал ее. Когда, наконец, вернулся индеец с убитой птицей, она дала волю своему гневу. Испуганное животное исчезло, донесся лишь шелест веток.

— Оно выслеживало меня, — возмущенно говорила Онор, — вон там, из кустов. Это нечестно, ты должен был оставить мне хоть какое-то оружие, раз уж бросил меня одну посреди леса.

— Лилия, я не дам тебе оружия.

— Боишься, что я воспользуюсь им против тебя?

— Скво, ты говоришь, не подумав.

Спокойствие Волка выводило ее из себя. Лучше бы он накричал на нее.

— Но здесь опасно. Почему я должна сидеть здесь и дрожать, вдруг оно бросилось бы на меня. Вдруг это волк.

— Нет.

— Откуда ты знаешь? Тебя-то здесь не было.

— Я вижу следы.

— Но в следующий раз это может быть волк или другой опасный хищник.

Он явно не понимал ее страхов.

— Скво, довольно. Вот, возьми.

Он сунул ей убитого индюка. Онор вздохнула. Пока он разжигал огонь, она мрачно разделывала тушку, содрогаясь от отвращения.

— И зачем я тебе? — ворчала она. — Жила себе в форте, никому не мешала, так нет, надо было тебе вытащить меня оттуда и загнать обратно в лес. Ну зачем тебе это, хоть объясни.

— Тигровая Лилия, ты моя пленница, — он был совершенно серьезен. — Ты бежала, и это оскорбление для меня.

— Дело принципа?

Он не ответил, только глянул исподлобья ей в лицо. Онор пожала плечами. Были вещи, которые ей трудно было уразуметь.

— Просто смешно. От меня ни пользы, но денег. Я буду непослушной рабыней, плохой женой, никудышным работником. По-моему, у вас называется гордостью то, что лично я назвала бы упрямством!

Они продолжили путь. Уже вечерело, а в лесу темнело быстро. Онор-Мари прислушалась к отдаленному волчьему вою. В нем было жуткое величие, которое неожиданно очаровало ее. Она шепотом спросила:

— О чем он воет?

Волк напряг слух, словно пытаясь разобрать слова.

— Это вой волка-одиночки. Он проверяет, не зашел ли чужак на его территорию. Тот отозвался бы ответным воем.

Онор вслушалась, но никто не ответил на далекий вой. В ней проснулась язвительность.

— Что ж ты не отвечаешь ему?

Волк не ответил, и ее сарказм пропал даром.

— А серьезно, Волк, ничего, что мы оскверняем своим присутствием его лесную резиденцию?

— Тебе ничего не угрожает, пока ты под моей защитой. Если б ты была одна, не знаю, может, от тебя уже остались бы одни клочья.

Шах и мат. Онор приуныла.

— Чудесно… Не хотелось бы стать добычей какого-то дикого злобного серого пса.

— У волка и собаки не больше общего, чем между нами и бледнолицыми.

Не называй его псом.

— Вот ты сам и сказал, что индейцы не люди, — она ждала вспышки, но снова просчиталась. Не будет у нее повода выплеснуть скопившуюся в душе злость.

21
{"b":"935","o":1}