ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Богатство, свобода — все это она теперь имела. Она ценила свое благополучие, за которое было плачено дорогой ценой, но ее юношеская азартность сменилась равнодушной миной светской львицы, чуть-чуть скучающей, чуть-чуть раздраженной.

Вместе с ней завтракал монсеньор Карло Фьорелли, привлекательный молодой мужчина с благообразным лицом. На нем был утренний бархатный халат, и ничего не напоминало о его принадлежности к католической церкви.

Он был молчалив и подавлен.

— Кардинал Рицетти вчера обсуждал со мной пост в Авиньоне, — наконец хмуро сообщил он, нервно покусывая кончик позолоченной вилочки для фруктов. Онор неохотно повернулась к нему и поинтересовалась.

— Это тот пост, Карло, о котором ты мне рассказывал? Куда Рицетти обещал отослать Марини?

— Да, именно. Явное понижение.

— Да? Жаль, — ее голос выразил некое подобие сопереживания.

— Ему все известно.

— Да? О чем же?

— О нашем романе. Как я ни осторожничал, кто-то сообщил ему, — досада зазвенела в глубоком, красиво поставленном баритоне монсеньора.

— Сожалею, Карло. Как ты знаешь, я не болтлива.

— Я не подозреваю тебя, Онор. Но все это может пагубно отразиться на моей карьере.

— Может быть, нам стоит какое-то время не видеться? — проговорила молодая баронесса Он перегнулся через столик.

— Мне порой кажется, тебя это нисколько не огорчит, Онор.

— Я, конечно, буду скучать за тобой, Карло. Но если это необходимо, расстанемся.

Они пристально смотрели друг на друга, и со стороны явно видно было, что если и было между ними какое-то чувство, то оно давно умерло, а то, что осталось, только надгробный камень на могиле их любви, разгоревшейся от запретов, но погасшей, лишь только привычка пришла на смену ее остроте.

— Что ж, хорошо. Я дам тебе знать о себе.

— Я буду ждать.

Однако, несмотря на принятые меры, несколько дней спустя Онор пригласил к себе сам кардинал Рицетти. Попеняв молодой женщине на непослушание, он дал ей поручение — передать письмо французскому королю.

Фактически, это означало, что ее присутствие в Риме более нежелательно.

Ослушаться кардинала Рицетти было все равно, что спорить с инквизицией.

Онор-Мари сочла за лучшее покинуть Италию. Она отправилась во Францию морем, огибая южную Европу, пытаясь извлечь из круиза максимум удовольствия.

Бригантина, на которой отправилась в путешествие Онор, носила имя «Белая чайка». Она приобрела ее, хотя могла просто нанять в порту корабль.

Вначале она так и намеревалась сделать, но после беглого осмотра «Белой чайки», Онор загорелась желанием купить ее. Деньги не составляли для нее проблемы, и красавица-бригантина стала ее собственностью. Теперь изящное судно легко летело по краешку волн, ловя попутный ветер. Морской болезнью Онор на удивление не страдала, так что она была довольна своей поездкой.

«Белая чайка» шла через Гибралтарский пролив. На горизонте зеленели холмы Португалии, а с со стороны моря к бригантине приближались два быстроходных парусника. Их силуэты скоро отлично можно было рассмотреть на фоне чистого голубого неба. И над парусником развевался черный флаг — флаг корсаров.

— Это пираты! — взвизгнул кто-то из команды. Онор подбежала к борту, и если у нее были какие-то сомнения, то они тут же пропали. Корсарские корабли приближались. Она метнулась в каюту. Густой аромат духов заполнил ее ноздри, резко ударив ей в голову после свежести морского бриза. Она поспешно вытрясла из ларца деньги и драгоценности. Куда спрятать? Она не долго думая зашила их за подкладку платья. Теперь она выпрямилась и огляделась. Что делать теперь? Спрятаться? А если пираты просто потопят корабль? Грохот пушечного выстрела подтвердил обоснованность ее сомнений.

Она опустилась на стул, приняв судьбу такой, как она есть. Будь что будет…

Время тянулось медленно. Гром выстрелов доносился в каюту, заставляя ее вздрагивать от страха. А потом она услышала вопль. В нем смешались десятки голосов, а в них — ужас, ярость, отчаяние, предвкушение победы и ненависть. Она зажала ладонями уши. Не слышать этого почти означало бы, что все это происходит не с ней. Но реальность ворвалась в ее каюту, и она оказалась в грязных руках пирата.

— Кто ты такая? — грубо спросил он у нее.

— Пассажирка, — заикаясь, ответила Онор-Мари.

— Ах, пассажирка! Отлично, — он презрительно оглядел ее и подтолкнул к стулу. — Сиди здесь, пассажирка. Мы пока займемся остальными. Где ключи?

Она кивнула на секретер.

Пират небрежно сгреб ключи, и она услышала скрежет запираемого замка.

Она осталась одна.

Она не знала, куда направляется ее корабль. А «Белая чайка», развернувшись, взяла курс на Новый Свет. Она оказалась в западне.

Долгие недели она провела в душной каюте, куда ей милостливо заносили еду и воду. Какую судьбу ей уготовили? Она не знала. Самые жуткие предположения тревожили ее разум, и Онор просыпалась ночами в холодном поту и дрожала потом до утра, перебирая воспоминания о привидевшихся кошмарах. Дни походили один на другой, как близнецы, и она уже почти привыкла к постоянному чувству страха, не оставлявшему ее ни на минуту.

Так «Белая чайка» пересекла Атлантику. Онор и не подозревала, куда несет ее судьба. Корабль уже практически достиг берегов Америки, когда очередная катастрофа вторглась в жизнь Онор-Мари. Захваченное пиратами судно напоролось на прибрежные рифы, которые обрекли его на неизбежную гибель. Испуганные, злые пираты проклинали матроса, стоявшего на вахте, и спускали в шлюпки свои скромные пожитки. Они выплеснули свою злобу и разочарование, бросив Онор-Мари одну на тонущем корабле, а для пущей верности привязали ее к мачте. Она видела, как отплыли спасательные шлюпки, кричала им вслед, умоляя не оставлять ее, но безжалостные бандиты остались глухи к ее стенаниям.

Онор в отчаянии попыталась выпрямиться. Тугая веревка впивалась в ее тело. Подлецы, ах, подлецы! Ветер швырнул ей в лицо прядь намокших волос.

Волны, перекатываясь через борт, заливали ее водой. Безумно хотелось пить, от соленых капель становилось только хуже. Онор рванулась в последний раз.

Как бы не так. Грубые разбойничьи руки крепко привязали ее. Подлецы! Она еще раз хрипло позвала на помощь, но голос сорвался от усилия. Она не могла бы перекричать плеск волн, даже если на берегу был бы кто-нибудь живой. Она не могла пошевелить ни рукой, ни ногой, вообще не чувствовала, есть ли у нее что-то, кроме пересохшего от жажды горла. Горькое отчаяние захлестнуло ее. Она обречена. Онор попыталась прочитать молитву, но память не слушалась ее. Все слова вылетели из головы. Сердце стучало, словно желая вырваться из груди. «Белая чайка» медленно погружалась. Она уже стояла по щиколотку в воде. Еще совсем немного — и она скроется под водой, унося с собой ее, Онор-Мари.

Шестое чувство сработало почти мгновенно. Онор вдруг ощутила на себе чей-то взгляд. Кто-то был рядом, здесь, на тонущем корабле. Онор затаила дыхание, боясь ошибиться. Как она ни поворачивала голову, ночная мгла скрывала от нее все. Дрожа всем телом, Онор вся обратилась в слух. Тишина.

Какая-то тень отделилась от борта. Онор напряглась. Это мог быть ктонибудь из пиратов, решивший милосердно добить ее. Кто-то бесшумно приблизился к ней. Наконец ее измученные глаза различили незнакомца, стоящего в нескольких шагах от нее… Его освещала луна, но все, что она могла бы сказать о нем, это лишь то, что это был, несомненно, человек. На нем была одежда странного покроя с бахромой на краях, нож и что-то вроде топорика у пояса. Ветер играл его длинными черными волосами, которые были перевязаны надо лбом лентой, расшитой бисером, и украшены несколькими длинными птичьими перьями. Когда из мрака выступило его лицо, Онор разглядела четко очерченное скуластое лицо и черные, чуть косо разрезанные глаза. Но даже дикий, волчий блеск этих странных глаз не испугал ее. Около нее был живой человек! Пусть хоть порождение ада. Ей не пришло в голову, что этот человек сам по себе может быть опасен. Это не был одним из пиратов, следовательно, это был друг.

4
{"b":"935","o":1}