ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Во имя Империи!
Самый желанный мужчина
Багровый пик
Зови меня Шинигами
Занавес упал
Почему Беларусь не Прибалтика
Третье пришествие. Ангелы ада
Храню тебя в сердце моем
Сидней Рейли. Подлинная история «короля шпионов»
A
A

Возможно, это бы не остановило его, но Онор улыбнулась так искренно, так непосредственно, и она не притворялась. Это решило ее судьбу. Индеец схватил ее за руку и заставил встать. Дом уже разгорелся вовсю. Индеец бросился на улицу, таща Онор за собой. Пахло дымом, шла настоящая война.

Онор зажмурилась; то справа, то слева от нее свистели стрелы, гремели выстрелы. Индеец, казалось, не замечал этого. Он шел так быстро, что Онор боялась, что упадет, а он потащит ее дальше. Вдруг он резко остановился.

Его глаза обвели площадь.

— О, Утай-Иса, — воскликнул он. Из темноты мелькнула тень. Онор только теперь заметила другого индейца с волосами, собранными в хвост на затылке.

Он кинулся на них молниеносно, но ее спутник оказался проворнее — выбросил вперед руку с ножом, и нападавший с хрипом повалился на землю. И тут Онор впервые увидела то, о чем ей говорила мадам Бенуа. Индеец наклонился к своему мертвому собрату. Резкое движение — и его скальп остался у него в руках. Онор оцепенела, не в силах отвести взгляда от окровавленной головы.

Но индеец, не теряя ни секунды, потащил ее дальше.

— Зачем? Зачем? — воскликнула Онор. — Он же такой же, как вы. Зачем вы его убили?

— Ирокез — враг. Следил за мной. Разведчик.

— Но зачем тогда было нападать на город? — Онор недоумевала.

— Белый человек — враг.

Они вышли за пределы города. Вековые сосны со всех сторон подступали к ним.

— Куда мы идем? — ужаснулась Онор. — В лес? Я не хочу!

— Ты пленница! — внушительно произнес индеец, поворачиваясь к ней. — Моя пленница.

Онор замолчала. Ну и влипла же она!

— Как вас хотя бы зовут? — через некоторое время спросила Онор.

— Мое имя Красный Волк, — ответил индеец. Он добавил его аналог на своем родном языке, но Онор не только не запомнила его, но даже не уловила. Теперь Онор заметила красноватое перо у него в волосах.

— Разве это имя? — удивилась Онор. — Это кличка. Вот меня зовут ОнорМари.

— Плохое имя. Ни о чем не говорит. Кто есть Ономари? Никто. Она похожа на цветок, что белые растят в своих садах. Я звал бы ее Тигровая Лилия.

Да, так я буду звать тебя, пленница.

— Разве можно вот так взять и сменить имя, — возразила Онор. — Так назвали меня родители, и ничего не сделаешь.

— Имя — то, что идет впереди человека. Меняется человек, меняется имя.

— Если уж говорить о сравнениях, — заметила Онор, то вам подходит имя Красный Волк. На мой взгляд, у вас и правда есть что-то от волка. Вас назвали так родители?

Он не ответил. Оглядевшись, он сложил руки рупором и закричал, подражая какой-то птице.

Лес наполнился тенями. Бесшумные, легкие, собирались вокруг них индейцы. Онор со смешанным чувством страха и почти детского любопытства разглядывала их лица. Они все были одеты только в набедренные повязки из кожи с длинной бахромой по краю, волосы утыканы перьями, лица раскрашены красками, у некоторых татуировка на груди. У их поясов — Онор похолодела

— свисали скальпы поверженных врагов. Они заговорили между собой — Онор не понимала их. Она заметила еще одну женщину, руки которой были связаны сзади. Онор приблизилась к ней.

— Кто вы? — прошептала она. Девушка вздрогнула. Ее губы беззвучно шевелились.

— Люси Арле. Ужасно, ужасно, — она дрожала, как лист на ветру. Онор успокаивающе коснулась ее плеча.

— Но мы живы, Люси. Может, все и обойдется.

— Как вас зовут?

— Зовите меня Онор, — она ободряюще улыбнулась. Теперь они держались вместе. Онор тоже связали руки, правда, не очень туго, но развязаться самой ей бы не удалось. Несколько индейцев шли впереди нее, несколько — сзади. Их смуглые лица всегда были напряжены, они неотступно следили за каждым движением женщин.

— Нас обратят в рабство, — шептала Люси. — И отдадут в наложницы этим нехристям. Нам не вырваться.

— Может, мы убежим.

— За нами следят, — горько возразила Люси.

— Не смогут же они вечно сидеть и сверлить нас взглядом. Позже попробуем сбежать. Через несколько дней.

— Может быть поздно, — глухо отозвалась Люси. Онор вздохнула.

Но пока с ними обращались сносно; индейцы вели себя сдержанно и, как будто, не собирались действовать согласно пиратскому лозунгу «Женщина — всем!». На их целомудрие никто и не пытался посягать. Но Люси в каждом обращенном на нее взгляде видела страсть. Страх сделал ее полупомешанной.

На ночь индейцы разбили лагерь в лесу, прямо на поляне разожгли костер, из еловых веток соорудили себе «постели». Прямо на открытом огне зажарили мясо. Онор-Мари тоже достался пахнущий дымом и смолой кусок, внутри полусырой. Но она устала и проголодалась — привередничать не приходилось.

Люси ничего не ела, она сидела, уставившись в одну точку. Онор отчаялась привести ее в чувство. «В конце — концов, если человек себе враг, какой смысл уговаривать и сыпать доводами», — сердилась Онор. Она попробовала пристать к Красному Волку, но он остался равнодушным и предложил Онор, что его товарищи насильно заставят пленницу поесть. Онор ужаснулась и отошла подальше. О возвращении назад даже речи не шло. «Но ведь можно будет предложить выкуп», — думала она, греясь у костра в полумраке. Ее никто не ждал, никто не беспокоился о бедной пропавшей Онор-Мари — это было большим утешением.

Никогда еще Онор не спала под открытым небом. Они легли вместе с Люси, пытаясь обогреть друг друга. Двое индейских воинов постоянно дежурили у костра.

Глубокой ночью Люси разбудила Онор, которой только недавно удалось забыться сном. Она подскочила, испуганная неожиданным движением.

— Давай убежим сейчас, — зашептала Люси. — Все спят. Идем!

Онор приподнялась. Двое все так же дежурили у костра, и Онор указала на них девушке. Но та упрямо покачала головой.

— Они смотрят в другую сторону. Пройдем за их спиной.

Это было совершенно нереально, и Онор указала ей на это.

— Безумство. Я не хочу быть пристреленной. Они попросыпаются и убьют нам в суматохе. Лучше подождем.

— Нет, сейчас. А то я уйду одна, — упрямо повторяла Люси. Онор пожала плечами.

— Пожалуйста. Но стоит подождать. Нас могут освободить. Или заплатим выкуп. Или оставят нас в конце — концов без надзора.

— Ты трусишь! — обвинила она Онор-Мари.

— Мне дорога моя жизнь.

Люси презрительно глянула на нее и на четвереньках поползла в кусты.

Там она побежала; хруст веток в ночной тишине звучал, как грохот.

Краснокожие встрепенулись, вслед ей полетели стрелы. Она закричала и камнем рухнула на землю. Она была мертва.

Онор со слезами на глазах бросилась к ней. Она уже не боялась гнева индейцев. Она звала Люси по имени, трясла ее, но стрела пронзила молодой женщине сердце. Индейцы оттащили ее в сторону. Поскольку Онор более-менее знала лишь Красного Волка, она набросилась на него едва ли не с кулаками, хотя стрелу пустил другой индеец.

— За что? За что?! Вы же могли остановить ее, не убивая! Зачем было убивать это безобидное существо? Ну зачем? Откуда такая жестокость?

Индеец отстранил ее.

— Маленькая скво не должна была убегать!

Он отошел, оставив без внимания ее возмущенную вспышку. Ночь еще не кончилась, и индейцы, наскоро похоронив бедную Люси, вновь расположились на ночлег. Онор окружили со всех сторон. Она заснула, потому что нужно было, несмотря ни на что, восстановить силы. Под утро ее разбудил вой. Где-то неподалеку бродили волки. Волосы у нее стали дыбом, ей уже мерещились красные блестящие глаза, глядящие на нее из темноты. Она встала. У тлеющего костра дежурил Красный Волк, поэтому она решилась подойти к нему и присесть рядом.

— Это волки? — спросила она виноватым тоном, чувствуя себя неловко из-за своего страха, которого она стыдилась.

— Волки. Тигровая Лилия боится волков?

Онор понравилось ее новое имя, оно звучало красиво, и она невольно улыбнулась.

— Мне жутко, — созналась она. — У меня на родине я жила в большом городе. Там нет диких животных.

Он понимающе кивнул.

7
{"b":"935","o":1}