ЛитМир - Электронная Библиотека

Я знаю, что ты, как и я, ищешь смысл жизни, но я знаю также, что именно в этом ты его и найдешь. В маленькой птичке, сидящей на ветке перед твоим окном, в дуновении ветра, развевающего твои волосы, в доверчивом взгляде маленького поклонника. Если ты понимаешь, о чем я.

И не забывай, Диана, что, как бы ни было тяжело, где-то в мире живет маленький миллионер и думает о тебе.

С уважением, восхищением и искренней дружбой,

Маркус».

Они писали письмо два часа. Содержание придумал Сигмунд, но большинство предложений сформулировал Маркус. Он ведь был специалистом писать от чужого имени. Пока они сочиняли, ему казалось, что письмо великолепно, но, когда он прочел его вслух, он засомневался. Немного испуганно посмотрел на Сигмунда.

— По-моему, немного…

— Немного что?

— Немного по-взрослому как-то.

— То есть?

— Так по-взрослому, что даже как-то по-детски, если ты понимаешь, о чем я.

Сигмунд не понимал, о чем говорил Маркус.

— Оно взрослое, потому что Маркус Симонсен — очень взрослый мужчина. Ему… двадцать шесть лет.

— Двадцать шесть?

— Да, тебе тринадцать, так? И мне тринадцать с половиной. Миллионер Маркус Симон-сен — это ты и я вместе. Поэтому двадцать шесть. Он такой же умный, как я, и в три раза умнее тебя.

— Что?

— Я же в два раза умнее тебя, так?

— Нет, не умнее!

— Но у тебя больше фантазии, чем у меня, — успокаивая друга, сказал Сигмунд,— фактически в два раза больше.

Маркус не очень-то успокоился, но он не успел еще ничего сказать, как Сигмунд продолжил:

— Кстати, думаю, мы добавим еще десять лет, раз я такой зрелый. Ему будет тридцать шесть. Дай письмо.

Маркус дал ему письмо, и Сигмунд зачеркнул «маленький миллионер» и вместо этого написал «тридцатишестилетний миллионер».

— Ну вот, готово, — сказал он. — Заберу домой и распечатаю на папином компьютере.

— Привет!

На камне за их спиной появилась Эллен Кристина. Она была в синем купальнике и с мокрыми волосами. Сигмунд встал.

— Я думал, ты играешь в мяч с Райдаром.

Эллен Кристина откинула мокрые волосы со лба.

— Фу… — сказала она по-детски. — Можно здесь немного посидеть?

— Садись,— сказал Сигмунд. — Мы все равно уходим. Пошли, Маркус.

Маркус знал, что пока они шли к велосипедам, Эллен Кристина по-прежнему сидела на камне и неотрывно смотрела на море, не потому что ей хотелось сидеть, а потому что она так сказала и потому что она не хотела, чтобы Сигмунд обнаружил, что сказала она так из-за него.

— Может, нам вернуться? — спросил он.

— Зачем это?

— Ну да, — пробормотал Маркус, — правильно.

— Что правильно?

— Что у меня в два раза больше фантазии.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Монс мог уйти в отпуск только в начале июля, и у них еще не было никаких планов на лето. Маркусу это нравилось, потому что он никогда не знал, чего можно ожидать от путешествий. За границей могли украсть паспорт и деньги, а в Норвегии могла сломаться машина на какой-нибудь магистрали. Сигмунд тоже сидел дома. «Деньги и власть» по телевизору продолжались серия за серией, и Маркус вместе с Сигмундом основали собственный тайный фан-клуб Дианы Мортенсен. То есть скорее это был не фан-клуб, а организация в ее защиту. Они назвали клуб «ПД», что значило «Помоги Диане!» Главный штаб клуба находился на краю леса над старым карьером, который люди использовали для нелегальной свалки и спортивной стрельбы в выходные. Ни Маркус, ни Сигмунд особо не умели строить дома, но они раздобыли несколько досок и нашли в карьере старый брезент. Там же они старательно собрали архив Дианы Мортенсен, состоявший из фотографий и газетных и журнальных вырезок. Письмо и фотографию, которую она прислала Маркусу, они положили в коробку из-под конфет, на которую поверх изображения королевы Сони они наклеили фотографию Дианы Мортенсен. Тайные встречи проводились раз в два дня, а на повестке дня всегда был один пункт: Диана Мортенсен.

Чем больше они ее обсуждали, тем больше беспокоились, а через десять дней, не получив ответ на письмо, они заволновались всерьез.

— Не нравится мне это, — сказал Сигмунд. — Это молчание невыносимо.

— Может быть, она поняла, что мне всего тринадцать, — сказал Маркус.

Сигмунд рассеянно на него посмотрел:

— Ни один тринадцатилетний мальчик такого письма не напишет.

— Может, она подумала, что мне помог отец или еще кто-нибудь.

— В таком случае, она без сомнения бы связалась с твоим отцом.

— Почему это?

— Потому что письмо задело ее за живое.

— Откуда ты знаешь?

— Все, хватит говорить про письмо, — сказал Сигмунд, — будем говорить о Диане.

— А чем мы сейчас занимаемся?

— Нельзя бежать от действительности,— серьезно сказал Сигмунд,

Маркус взглянул на него растерянно:

— То есть?

— Ты не хуже меня знаешь, что у Дианы проблемы. Какой смысл объяснять ситуацию тем, что она не смеет написать тебе. Если она не пишет, значит, ее проблемы еще больше, чем я думал.

— Думаешь, ее хватил паралич?

— Я ничего не думаю. Я знаю только, что дело серьезно.

Маркус кивнул:

— Да, пожалуй.

Под своим брезентом они принесли присягу, и присяга звучала так: «Всё для Дианы!»

— Что будем делать? — спросил он.

Сигмунд посмотрел на часы и вскочил.

— А, черт! Мне надо домой обедать!

— Думаешь, наркотики? — спросил Маркус, голова которого по-прежнему была забита проблемами Дианы Мортенсен.

— Нет, — сказал Сигмунд. — Думаю, вареная треска.

— Я имею в виду Диану. Думаешь, у нее проблемы с наркотиками?

— Если так, то наша задача это выяснить и спасти ее.

— Господи, Сигмунд! Как же мы сможем? Мы ведь здесь, а она в Голливуде.

— Да, — рассеянно сказал Сигмунд, когда они выходили из хижины. — В этом-то и проблема.

Потом он весело помахал Маркусу и устремился вниз по склону. Когда он спустился в карьер, он обернулся и крикнул:

— Я ненавижу треску, но она полезна для мозгов! Так что сойдет. Всё для Дианы!

— Всё для Дианы! — крикнул в ответ Маркус.

Он снова заполз под брезент и вынул фотографию из конфетной коробки. Он готов был расплакаться, но сдержался.

— Проблемы не только у тебя, Диана, — прошептал он. — Мне тоже нелегко.

*

На следующий день пришло письмо. Маркус и Сигмунд договорились открывать всю почту из Голливуда вместе, но он не вытерпел. Прошло ровно тридцать секунд с тех пор, как он вынул письмо из ящика, а он уже лежал на кровати и читал:

Дорогой Маркус!

Прости, что не ответила раньше, но сейчас в моей жизни полнейший беспорядок. Роберт де Ниро явно в меня влюбился. Не понимаю почему. Я ведь всего-навсего простая норвежская девчонка. Но я не хочу себя ни с кем связывать. Не сейчас. И не с Робертом де Ниро. Чувствую, что он не тот самый человек. Твое письмо было замечательным. Ты знаешь, Маркус, я купила себе маленького волнистого попугайчика. Он такой милый, особенно когда сидит на жердочке в клетке и чистит перья. Я назвала его Маркусом. Надеюсь, ты ничего плохого не подумаешь. И хотя он меня радует, мне от него бывает и грустно. Птицы не должны сидеть в клетке, правда же? Вообще-то я хочу его выпустить, но я не знаю, справится ли маленький Маркус один в огромных городских джунглях. Иногда я сама чувствую себя маленькой птичкой. Я мечтаю избавиться от всех этих коктейлей, слащавых лиц, зависти. Просто распрямить крылья и вылететь на свободу высоко-высоко вместе с моим маленьким Маркусом.

Когда Маркус дочитал до этого места, его настолько переполнили чувства, что слезы потекли ручьем по щекам, а буквы поплыли перед глазами. От следующих предложений поплыла вся комната:

Я пишу это письмо сегодня, потому что только что узнала, что премьера моего последнего фильма «Лабиринт любви» состоится в августе в Норвегии. Когда меня пригласили украсить премьеру, я решила согласиться. (Подумай только, Маркус. Я, крошка, — и украсить премьеру!) Во всяком случае, я воспользуюсь возможностью и проведу отпуск у мамы с папой в Хортене. Расслаблюсь, буду самой собой. Если ты окажешься в наших краях, может быть, мы могли бы встретиться и выпить по бокалу шампанского? Я буду думать о тебе.

Твоя Диана

11
{"b":"93712","o":1}