ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Ночь… Запятая… Ночь… (сборник)
Владыка Ледяного сада. В сердце тьмы
Хюгге. Датское искусство счастья
Когда дым застилает глаза: провокационные истории о своей любимой работе от сотрудника крематория
Чарующее безумие. Клод Моне и водяные лилии
Сила упрощения. Ключ к достижению феноменального рывка в карьере и бизнесе
Кредитная невеста
Счастье
Гончие псы
A
A

— Хлебните водички, — посоветовал Алекс, — я серьезно говорю — будет легче.

Савенко совету последовал — рука державшая стакан дрожала так, что зубы пару раз лязгнули о стекло. После нескольких глотков действительно полегчало.

— Больше прыгать не будем? Руками махать не будем? — осведомился Алекс, пытаясь скрыть иронию. — Давайте договоримся по-доброму, мне стучать вас по организму удовольствия не доставляет.

— Ох, — сказал Сергей хрипло, голос тоже не слушался — а я бы вам настучал бы по всему, до чего б дотянулся!

— Вот так всегда, — произнес собеседник с огорчением. — Отнесешься к клиенту по-человечески, а он тебя ни в грош не ставит! Я ведь вам руки не крутил, хотя мог. Не в подвале — в кафе разговариваем!

Он опять взглянул на часы и улыбнулся.

— Ну, самое время… Продолжим, Сергей Савельевич? Неужто вам не интересно узнать для чего мы с вами тут сидим битый час?

— Кто вы такой? — спросил Сергей. — Откуда вы взялись на мою голову?

— Я? — переспросил собеседник. — Я — Алекс. Я же уже говорил. Неужели не запомнили, Сергей Савельевич? Просто — Алекс. И больше ничего обо мне вам знать не нужно.

Савенко попробовал сесть поудобнее, и у него неожиданно получилось. Спица, засевшая в груди, стала тоньше и холоднее. Алекс не соврал — Сергей действительно начал отходить от болевого шока.

— Что вы от меня хотите, Бога ради?

— Вот! Наконец-то появился конструктив! Не бледнейте вы так, не волнуйтесь! Ничего страшного не произойдет, ни с вами, ни с Оксаной Михайловной, ни с детьми вашими. Кстати, очаровательные дети. Я, знаете ли, всегда хотел иметь двойняшек…

— Имеете?

— Не задалось у меня с детьми. У меня и жены-то, собственно, нет…

— Оно и лучше, — сказал Савенко, разглядывая Алекса, как особо любимое им членистоногое о восьми ногах. — Такие, как вы размножаться не должны. Ни в коем случае.

— Я не обижаюсь, — рассудительно заметил Алекс и отпил воды из запотевшего стакана, — вы перевозбуждены. У вас — состояние аффекта. Если бы вы знали, как я вам сочувствую.

— Комедию не ломайте.

— Да что вы, какая комедия! Ваши дети уже в безопасности!

— Не понял, при чем тут безопасность моих детей?!

— Сергей Савельевич, в настоящий момент ваши дети уже летят над Атлантическим океаном, в комфортабельном лайнере, в сопровождении вашей няни… Вот только попробуйте на меня бросится и я вас приласкаю уже по-настоящему!

Но броситься на собеседника Савенко уже не мог не из-за отсутствия желания, его как раз было выше крыши, а по причине того, что руки и ноги у него стали ватными, и окружающая их обстановка поплыла, как на фото со смазанной резкостью.

Его дети, его гордость и любовь. Саша и Наташа.

— Если с ними что-то случится, — прохрипел он, со свистом выдыхая воздух через ставшую мгновенно узкой, как лисья нора, гортань, — я тебя загрызу. Зубами.

— Если вы будете человеком разумным, — серьёзно сказал Алекс, перегнувшись через столик, — с ними ничего не случится. Ни-че-го!

— Куда ты их отправил?

— Всему свое время. Обязательно скажу. Как приземлятся, так сразу скажу, не сомневайтесь.

— Я с тобой разговаривать не стану, пока ты не скажешь, куда ты их отправил. Все.

Над столом повисла пауза. Савенко ухватил со стола свой стакан и начал пить большими глотками, в тишине было слышно, как вода шумно падает к нему в желудок.

— Хорошо, — сказал Алекс. — В конце концов, на исход это никак не влияет. Панама. Не шляпа, конечно, страна. Хорошая вилла на берегу теплого океана. Фрукты, мороженное, ласковая няня. Очаровательная девушка, кстати… «Она пошла на удачу! Удача в жизни так много значит!» — пропел он, безбожно фальшивя.

Сергей молчал.

— Сергей Савельевич! Ну, что вы себя ведете, как ребенок! Ну, попали уже в историю, так расплатитесь и будьте здоровы. Дела то на пару недель, не более!

— Ты скажешь, наконец, чего вы от меня хотите?

— 28 июня ты сделаешь один выстрел. Всего один.

— Я не убийца.

— Вопрос. Ты же убивал на войне? Или в Афгане ты стрелял по тарелочкам?

— Это было четверть века назад!

— Ну, это как кататься на велосипеде, — возразил Алекс спокойно. — Если научился — то уже навсегда.

— Ты в своем уме? Я стрелял последний раз лет пять назад, да и то — из двустволки. После такого перерыва я в жопу слону с трех метров не попаду!

— Причем здесь слон? Мы люди гуманные, животных не стреляем. Стрелять надо будет в человека. И расстояние — метров четыреста.

Савенко даже рассмеялся, правда — невесело.

— С ума вы сошли, что ли? Нашли себе Робин Гуда! Это же нереально — нетренированному человеку попасть с такой дистанции!

— А у тебя будет время потренироваться. Выстрел должен быть очень точным.

— С четырехсот метров?

— Чуть меньше.

— Да какая, на хрен, разница! Ты когда-нибудь стрелял с такого расстояния?

— Сочувствую. Но, все-таки, придется исполнить.

— Слушай, вы допускаете ошибку! Вам нужен совсем не я. Я дилетант! Найдите профессионала, это же раз плюнуть…

— Вот тут ты заблуждаешься… Очень сложно найти. Почти невозможно. Нам не нужен был профессиональный киллер. Мы Савенко искали потому, что ему несколько раз еще в конце восьмидесятых предлагали такую работу, но он отказывался. Воевать за бабки — пожалуйста, а вот отработать «заказ» ни в какую.

— У вас что — денег нет — кого получше купить? Так я могу дать!

— Деньги у нас есть, — обиделся Алекс, — этого добра — хоть завались. Но нам нужен особый человек. Специально мотивированный, но незаангажированный. Ух, ну и сказанул, даже самому приятно! Ладно, чего голову морочить? Нет никакой ошибки. Я когда понял, что ты такой же Савенко, как я Рабинович, сначала огорчился. А когда глянул твой настоящий послужной список — чуть не плясал от радости. Просто класс! Ты — с какой стороны не посмотри — находка.

— Почему?

— Кофе еще будешь? — Алекс потер затылок, и пояснил: — Давление, наверное, падает, голову жмет. Или поднимается, сам чёрт ногу сломит!

— Почему я — находка?

— Зачем тебе это знать? — печально сказал Алекс. — Это как раз то, что тебе знать совсем даже излишне. Просто, ты нам подходишь.

— Я не хочу никого убивать!

— Да, остынь, — он поморщился, но не брезгливо, а явно утомившись от бессмысленного разговора, — никого тебе убивать не придется.

— Не понял, — Савенко ошеломленно посмотрел на невозмутимого собеседника. — А что мне надо будет сделать? Ты что, меня разыгрывал?

— Ну, почему же? Конечно — нет! 28 июня ты должен будешь выстрелить в одного человека. Но не убить. Ранить. В плечо. И никак не иначе.

— Ага. И сейчас ты скажешь, что этот человек Президент Украины!

— Слушай, ты кофе будешь? А то голова болит, сил нет!

— Ты мне зубы не заговаривай!

— Ох, — сказал Алекс, опять почесал кончик носа. — Настырность — второе счастье! Президента ему подавай! Ну, ты и размечтался. Много чести будет! Бери ниже. Твоя мишень — всего лишь госпожа Премьер-министр.

Глава 2

Время тянулось, как жевательная резинка, прилипшая к подошве. Савенко скосил глаза на светящийся в полутьме циферблат часов. Часовая и минутная стрелки стояли, словно приклеенные, и если бы не бег секундной, то часы впору было подносить к уху.

Но секундная стрелка говорила о том, что сложный электронный механизм работает и, через несколько часов, Сергей отожмет плечом распиленную доску и выползет наружу, прихватив с собой кейс с «винторезом». Разомнет усталые члены, снимет этот траханный памперс, от которого яйца уже сварились всмятку, и начнет готовить «гнездо» — вот там, где подпорная балка встречается со стропилом. Проушины, намеренно состаренные, ржавые, заранее вкручены в просмоленную древесину — ровно четыре штуки. На них закрепятся растяжки. Доски, в размер, уложены слева. Их надо поставить на поперечины. Потом стопорное кольцо с подвижным блоком — через него свободные концы растяжек. На тренировках на сборку конструкции уходило три с половиной минуты. Тут не тренировочный комплекс — пусть уйдет пять. Останется еще целая куча времени.

6
{"b":"94","o":1}