ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Едва мать и младенец добрались до больницы, как крошечного малыша поместили в инкубатор.

— Ведь с ним все будет в порядке, правда? — умоляющим тоном спросила Мария. Было крайне важно дать понять медперсоналу, что он отличается от других младенцев.

Впрочем, казалось, все и сами понимали это. — Все будет хорошо, но из-за аварии он родился почти на месяц раньше положенного, так что у нас нет другого выхода, — мягко сказала медсестра.

— Вы сообщите моему мужу?.. Где он?

— Остался с машиной.

— Ох… да, понимаю, — запинаясь, промолвила Мария. — Это дорогая машина… я совсем забыла.

У нее стало тяжело на сердце. В минуту драматических родов она остро чувствовала близость Тео. Мучаясь от боли, прижималась к нему, а он все время был рядом. Но близость оказалась иллюзией. Он заботился о ребенке, а не о ней. Теперь, когда продолжатель рода Хантеров родился, она не нужна никому.

Ах, если бы не так кружилась голова… Слабость после родов в порядке вещей, но она еще никогда не ощущала такого изнеможения.

Ожидая вызванную из гаража техпомощь, Тео расхаживал по шоссе взад и вперед. Пиджак, в который был завернут ребенок, уехал со «скорой помощью», и Теодор никак не мог согреться. Надо было послушать веление сердца и поехать в больницу. Конечно, Мария ясно дала понять, что не нуждается в нем. Но вдруг все изменилось бы, останься он с ней?

Хантер побежал к дорожному телефону и позвонил в полицейский участок.

— Ребенка поместили в инкубатор, это обычная предосторожность, когда младенец рождается недоношенным, — заверил его полицейский. — Не волнуйтесь.

— А как моя жена?

— В машине у нее началось кровотечение. К счастью, группа крови и резус у нее обычные, и ей тут же сделали переливание…

Слова плыли, и Тео крепко сжал трубку.

— Ее жизнь в опасности?

— Особых причин для тревоги нет… Алло!

Полицейский говорил в пустоту.

Теодор включил фары, оставил ключи зажигания в машине и побежал в сторону шоссе. Сильно мешала гололедица, но, в конце концов, он добился своего, встал посреди дороги и всмотрелся в даль, дожидаясь попутной машины.

Завидев свет фар, он бешено замахал руками. Водитель долго не замечал его, но Тео стоял как скала. Наконец какая-то машина остановилась. Водитель высунулся наружу и испустил несколько цветистых ругательств.

— Я все понимаю, — настойчиво сказал Тео. — Ты прав, но мне срочно нужно в больницу. Жена родила сына…

Шофер тут же открыл дверь.

— Что, первый? — спросил он.

— Первый? Я… ах, да. Наш первенец.

— Наш первый тоже родился на Рождество. Замечательно! Никакое другое Рождество не сравнится с этим! Поздравляю!

Он жизнерадостно болтал о детях всю дорогу, не подозревая, что мучает пассажира. У больницы шофер остановился и отказался от денег, которые совал ему Тео.

Мария лежала с закрытыми глазами. Ее лицо было смертельно бледным, в руке торчала игла. Он сел рядом, ругая себя последними словами. Как он мог позволить Марии уехать без него? Всему виной его проклятая гордость! Тео продолжал смотреть на лицо жены. Пусть она очнется и увидит, что она ему нужна. Но на сей раз Теодору не повезло. Она не слышала этих безмолвных посланий. Ушла туда, куда он не мог за ней последовать.

Наверное, там с ней был Максимилиан, и она не хотела возвращаться к действительности. Им овладела лютая ревность. То же самое чувство он испытывал в тот вечер, когда Мария приехала на виллу Хантеров. Теодор сразу увидел, что эта женщина не чета прочим, и остро позавидовал ветреному младшему брату, у которого молоко на губах не обсохло.

Гнев и досада сделали его жестоким по отношению и к ней, и к Максу. Он стал искать способ разлучить эту пару и быстро нашел его. С той душной ночи в саду он знал, что может завоевать Марию. И она тоже знала. Он прочел желание в ее глазах. А потом она же отчитала его, обвинив в том, что он хочет обольстить невесту брата.

Известие о ее беременности стало для Тео страшным ударом. Горькая обида на судьбу, которая слишком поздно познакомила его с этой женщиной, заставила говорить им гадости, он вынудил их бежать. А сам…

Он закрыл лицо руками, не в силах вынести эту мысль.

Хантер поднялся и подошел к окну, пытаясь отвлечься. Но чувство вины никуда не ушло. Оно безжалостно заставляло вспоминать тот первый вечер, когда Тео увидел Марию сквозь струю фонтана, очарованную красотой сада и дома. Он бросил ей вызов, и она не колеблясь ответила ему. Многие боялись его, но не она. Мария сразу стала здесь своей. Макс понял это. Франк тоже. Но Теодору это понимание принесло одни мучения.

Он вернулся к кровати, опустился на колени и наклонился к уху женщины.

— Мари… Мари, ты слышишь меня?

Но она лежала тихо и неподвижно, уйдя в тот тайный мир, куда ему доступа не было.

10

Все было легко и просто: оставалось сделать лишь маленький шажок, чтобы соскользнуть в никуда. Но Мария никак не могла сделать этот шаг. Кто-то не пускал ее. Кто-то звал ее по имени и просил вернуться обратно. Сильные пальцы сжимали ее руку и не давали уйти.

— Ты нужна мне… Мари, ты нужна мне… останься со мной…

Она не видела лица этого человека, только ощущала мертвую хватку сильных рук, ничего не желавших знать, и слышала голос, настойчиво шептавший на ухо.

— Ты нужна мне… ты нужна мне… не бросай меня…

А затем Мария очнулась и открыла глаза. Она лежала в тихой больничной палате, окруженная приборами, с капельницей и кислородной маской. У стены стоял Тео и смотрел на нее.

Увидев, что Мария пришла в себя, он шагнул к двери и позвал врача. Тот вошел с улыбкой.

— Так-то лучше. Вы нас всех сильно напугали.

— Мой малыш, — тут же прошептала Мария.

— С малышом все нормально. На всякий случай мы поместили его в инкубатор, сегодня его выпишут. Но с вами хлопот было больше. Понадобилось три переливания крови, чтобы вывести вас из этого состояния.

— Что случилось?

— Большая потеря крови. Так что за вас пришлось побороться.

Теодор подошел к кровати. В его глазах, красных от недосыпания, светилась отчаянная надежда, но Мария была слишком вялой, чтобы это заметить.

— У меня такое чувство, будто я долго отсутствовала, — сказала она.

— Так и есть, — негромко подтвердил Тео, — вы пробыли без сознания неделю. Я боялся, что вы не вернетесь.

— Едва вернулась, — с трудом промолвила женщина. — Как странно… казалось, там для меня все готово… но я не могла уйти. Неделю? И все это время вы пробыли здесь?

Что-то похожее на надежду исчезло из его глаз. Они потухли, и лицо мужа стало таким же непроницаемым, как прежде.

— Да, я был здесь. А где же еще мне следовало быть, когда вам грозила опасность?

— Конечно… но Максик действительно здоров? Вы видели его?

— Несколько раз. Малыш чувствует себя чудесно. Кажется, что обстоятельства рождения ничуть не сказались на его здоровье.

— Обстоятельства рождения?.. Ах да, он ведь родился в машине, верно? — Теперь она вспомнила, что Тео не поехал с ней в больницу, а предпочел остаться со своим «мерседесом». Интересно, долго ли он ждал помощи? Но она была слишком слаба, чтобы спрашивать об этом.

Внезапно ее охватило чувство одиночества. Рождение сына — то был чудесный момент — момент, который мог сделать их ближе. Но все рухнуло, когда Тео отказался сопровождать ее. Глупо было надеяться, что голос и руки, которые тащили ее от края пропасти, принадлежат Теодору… Она вновь закрыла глаза.

Хантер молча следил за ней. Он чувствовал себя выжатым как лимон. Неделю — с тех пор как его привез сюда веселый водитель — он не смыкал глаз. Не отваживался на это, боясь, что Мария ускользнет в небытие, когда его не будет рядом. Оставался с ней, напрягал все силы, чтобы удержать ее, молился, умолял, даже приказывал ей остаться с ним, пока едва не свихнулся от недосыпания.

24
{"b":"945","o":1}