ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

ЩЕНОК РАСТЕТ… ПО ЧАСТЯМ

Да, да, не удивляйтесь — именно по частям. Когда Айк был совсем крошкой, мы с интересом наблюдали, как он не мог рассчитать своих движений. Бежит, бежит и вдруг завалится на бок. И смотрит по сторонам испуганными глазенками: почему и как случилось, что вдруг лежит на полу. Чаще это происходило тогда, когда он играл с мячиком от настольного тенниса. Нажмет на него лапкой, а шарик отскочит в сторону, щенок не удержит равновесие и шлеп — лежит на боку. Или же подкрадется к мячу, захочет его лапкой накрыть, да промахнется. И опять на боку. Даже порой рычать начнет на шарик: «Это, мол, что еще такое, почему со мной играть не хочешь, а все норовишь сбежать?»

Когда Айк немного подрос, он перестал походить на бегемотика. Вид был настоящий, щенячий, только управлять своим телом по-прежнему не умел. Побежит за тем же шариком, поддаст его лапой, шарик за дверь, и он за ним. Смотришь, голова за дверью, а задние лапы еще в комнате. Не успел весь проскочить и лежит на боку.

Одно время был он похож на олененка. Туловище и головка сравнительно небольшие, а ножки длинные и хвостик крошечный торчит. Потом настал период, когда стали расти тельце и головка.

Все это время мы регулярно раз в неделю записывали основные данные роста. Один замер — от кончика носа до затылочного бугорка на голове. Другой — от кончика носа до разреза глаз, что ближе к носу. Третий — высота: от пола до холки. Надо сказать, что мерить рост Айк почему-то особенно избегал. Не нравилось ему стоять на месте. Он крутился, ложился на пол, переворачивался на спину. Как мы только не пробовали подманить его к косяку двери, на котором карандашом отмечали рост. Кусочком колбаски подманивали, силой подтаскивали — ничего не помогало. И вот однажды случайно в руках Тамары оказался этот беленький шарик от настольного тенниса. Очень уж щенку интересно было узнать, что она собирается с ним делать. Тамара заметила его интерес и решила использовать это для замера: подманила Айка к косяку двери и подняла шарик вверх. Как зачарованный смотрел малыш на ее руку. В это время я сделал отметку на косяке.

Еще мы регулярно делали замер пясти. Или, попросту говоря, окружности передней лапы, под пятым пальцем, что расположен сбоку на лапе. А лапы у Айка были крупные, сильные. Благодаря правильному рациону, добавлению в пищу нужных минеральных веществ, витаминов щенок избежал рахита и рос крепким. Но мы по-прежнему не замечали этого роста, потому что происходил он у нас на глазах, и для нас Айк оставался малышом. Однако меняющиеся от недели к неделе размеры говорили о другом.

Подходило время, когда мы должны были купировать ему ушки.

АЙК ПРОЩАЕТСЯ С УШКАМИ-ЛОПУШКАМИ

— Привозите к шести часам вечера, — проговорила в телефонную трубку Вера Владимировна Гоппе. — Будем купировать.

Купировать — это значит обрезать уши, делать из висящих лопушков стоячие, такие, как у взрослых доберман-пинчеров, боксеров, догов. У всех у них подрезают ушки. Вот только немецким овчаркам подрезать не нужно — уши сами встают.

Этот телефонный разговор происходил утром. После него весь день все мы ходили словно в воду опущенные. Не смотрели друг на друга. Зато Айка называли только ласковыми именами: Айкушка, Малышка, Айкушенька. Утром дали немного мяса и все. Есть ему в тот день в связи с операцией больше не полагалось.

Я купил в аптеке все, что сказала Вера Владимировна: стерильные салфетки и стерильный широкий бинт, лейкопластырь, необходимое количество ампул болеутоляющего препарата. Из старых Сережиных колготок сшил Айку специальные налапники, уложив внутрь вату. Они нужны были после операции, чтобы он не смог коготками потревожить швы на ушках. Было жалко смотреть на щенка, когда в часы кормления он не находил на месте миску. Мы отвлекали его играми, много гуляли, даже ходили в лес.

На операцию Сережа поехал с нами. Он очень жалел Айка и поэтому решил быть рядом с ним.

Щенку ввели снотворное. Сначала он не почувствовал его действия. Но потом движения его стали вялыми, неуверенными. Вскоре лапы стали разъезжаться в разные стороны, и он лег. Его перенесли на операционный стол.

Сережа никак не хотел отходить от Айка. Но Вера Владимировна объяснила, что наркоз у щенка поверхностный, и если он в момент операции увидит Сережу, который не помогает ему избежать всей этой процедуры, то щенок в дальнейшем будет плохо к нему относиться, помня, что в трудную минуту он, Сережа, не пришел ему, Айку, на помощь.

Около часа длилась операция купирования ушей. Наконец нас позвали и передали забинтованного, завернутого в привезенную простынку щенка.

— Смотрите, будьте внимательны, особенно в эту ночь. Наркоз будет еще действовать. Все мышцы щенка расслаблены. Он в полузаторможенном состоянии может соскочить со своего места и сломать лапу или сильно удариться головой. Лучше, если вы не поспите, а последите за ним.

Машина ждала нас у подъезда. Как можно аккуратнее нес я на руках малыша. Тамара и Сережа следовали за мной. Дома Тамара предложила постелить чистую пеленку на диване и поочередно дежурить ночь с Айком. Сережа заявил, что он непременно примет в этом участие. Времени было десять часов вечера. Следующий день был воскресным. Поэтому мы позволили Сереже встать на вахту первым и нести ее до 12-ти ночи. Сережу сменил я. Моя вахта была до 4-х ночи.

И вправду Айк несколько раз порывался соскочить с дивана. Но движения эти скорее были конвульсивны, чем осознанны. В четыре часа утра меня сменила Тамара.

Так прошла ночь.

На следующее утро Айк чувствовал себя хорошо. Он позавтракал, и мы отправились на прогулку. Правда, в колготках, поверх которых я натянул еще нечто похожее на сапожки, сшитые из старого хлорвинилового плаща, он чувствовал себя непривычно. Старался содрать их, прихватывал зубами. Но я был начеку.

Так прошел день, другой, пятый. За это время был уже снят бинт, перемычки из лейкопластыря, соединявшие кончики ушей, перерезаны. На 7—9-й день отвалились корочки на месте среза на ушах.

Айк стал по виду взрослым доберман-пинчером. Но по возрасту оставался еще щенком.

ЧТО-ТО СКАЖУТ СУДЬИ

Как-то в один из октябрьских вечеров нам позвонил Женя.

— Готовьтесь, в следующую субботу смотр молодняка.

Он назвал адрес, по которому мы должны были приехать.

— А стоит ли? — спросила Тамара. — Он у нас такой маленький.

Тамаре все время казалось, что Айк не растет, что он самый худенький, самый низенький из его сверстников.

Женя не стал ее разубеждать.

— Приезжайте, посмотрите других доберманов, сравните, посоветуетесь со специалистами.

Вся неделя прошла в мучительных раздумьях: стоит везти его или нет. Или, может быть, поехать без Айка, но тогда пропадал весь смысл поездки, а уж о консультации не могло быть и речи.

В субботу утром мы вместе с Айком все же отправились на смотр. В машине щенок сидел присмиревшим. Как видно, он помнил, чем кончаются поездки на такси, а поэтому поочередно заглядывал в глаза то Тамаре, то мне, как бы спрашивая: «Опять будут делать уколы и резать уши?»

Тамара гладила его по гладкой, блестящей спинке, почесывала за ушками и приговаривала: «Да не волнуйся, никто тебе уши больше резать не будет. Побегаешь, погуляешь и все». Не знаю, то ли спокойный тон Тамариного голоса подействовал, то ли Айка просто укачало в машине, но только он уткнул голову ей в колени и так неподвижно просидел до конца поездки. В тот самый момент, когда машина остановилась неподалеку от площадки, мимо нас прошел мужчина, ведя на поводке рослого, прекрасно сложенного черного доберман-пинчера.

— Ну вот, — сказала Тамара, глядя им вслед. — Разве сравнить того красавца с нашим. Может, вернемся, чтобы не позориться?

— Да уж раз приехали, надо идти. Какой есть, такой и есть, — вздохнул Сережа.

На площадке было много собак. Они бегали, играли.

5
{"b":"94525","o":1}