ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Тот недовольно прищурился и сел в кресло напротив постели дочери:

- Не думал, что подобная проблема могла возникнуть у тебя. Ты слишком похожа на мать. Марина - да - предполагал, но ты? Эя, девочка, что с тобой происходит? Откуда это преступное отношение к своему здоровью? Что не устраивает? Качество? Ассортимент?

- Донор.

- Конкретно?

- Не знаю…Они ненавидят меня.

- Тебя трогают чужие эмоции? - отцу это явно не нравилось, и Эя знала почему, понимала, что призналась в самом худшем из "грехов" - слабости. Сейчас отец осудит ее, накажет, а может и прогонит из туглоса, запретит общаться с другими, отправит в резервацию, на Мольфорн где клаонам прививают основы флэтонской морали.

Но, нет, в глазах Лоан не было и доли укора или осуждения - в них прокралась печаль. Мужчина нажал кнопку на пульте, перекрывая доступ в комнату любому желающему их потревожить, и сел рядом с дочерью на край постели:

- Я знаю, что тебе трудно. К сожалению, жить в смятении и носить в себе чувство отверженности, участь любого клаона, но поверь мне, это лучше, чем быть окэсто. У тебя организм флэтонки, но характер - землянки. Ты не можешь без допинга, но твоя психика слишком тонко реагирует на проявление донорских чувств. Я подозревал, что может случиться нечто подобное, видел как ты, вот уже год, борешься сама с собой. Поэтому я и пошел на союз с Ван-джук. Тебе необходим муж, мужчина который даст тебе нужное и избавит от излишних колебаний, сохранив при этом неповторимость твоей личности. Ты слишком ранима, Эя, слишком наивна. Для зрелого мужчины ты станешь подарком, бесценным даром, который он сможет и оценить, и уберечь.

- Ты опять о Люйстике? Я не хочу…я…

- Это чувство называется - страх.

- Страх? - удивилась девушка.

- Да, Эя - страх. Он рождает нерешительность, нерешительность - колебания, а те толкают тебя в противоположную от правильных решений сторону. Эмоции начинают превалировать над логикой и превращают твою жизнь в хаос. В итоге - тупик, из которого никто не поможет тебе выбраться. Если ты сама не поможешь себе. Пойми - твое тело созрело, оно желает большего, чем обычный допинг. Душа томиться в тех рамках, что обитает - ей нужен полет, ощущение жизни и не на физическом уровне. Но ты слишком долго ждала, слишком сильно противилась, придумывая оправдания банальному страху перед неизвестностью, желанной, заметь, неизвестностью. Ты, как любой флэтонец считаешь страх отвратительным качеством и поэтому, отвергаешь его, но ты - женщина. Ты забыла об этом? Да, сказывается общество мужчин, хоть и братьев. Оно не самое лучшее для будущей жены. Сколько раз я ругал тебя за то, что ты слишком много внимания уделяешь нестоящим и заведомо бесполезным для тебя предметам? Но видимо - мало и наказывал - мягко. Гонки на сейферах, грубые мужские прения и игры. Вот и результат. Хватит. Через час ужин и Ван-джук в числе приглашенных. Присмотрись к нему и привыкай к мысли, что он твое будущие - муж, господин, отец твоих детей. Двадцать семь дней, и помолвка будет объявлена официально.

- Отец!…

- Все!

Рэй разблокировал вход и вышел, оставив дочь в состоянии унылой задумчивости.

Глава 2

Эйфия окинула взглядом зал: троуви отца щуря хитрый глаз, сидит в кресле у выхода на балкон. Отец беседует с Рэйнгольфом, который, как обычно невозмутим и беспристрастен, впрочем, как и его родитель. Констант хмурится и явно думает какие-то гадости, поглядывая на гостя. Ван-джук разговаривает с Аленой.

Глаза цигруна встретились с глазами сейти - мэно и та поспешно опустила взгляд. Сердце екнуло, подтверждая слова отца - ей действительно пора замуж, пора осознать себя женщиной и принять себя в новом качестве.

Люйстик кивнул сегюр-мэно и подошел к Феи, протянул руку, приглашая опереться на нее, а скорей всего, желая узнать - приняла ли она его кандидатуру:

- Вы разрешите?

Эйфия застыла в нерешительности, разглядывая светлую ладонь с витой татуировкой от мизинца до запястья, потом цивилизованную одежду - кожаные брюки, обтягивающие крепкие ноги, серо-серебристую рубашку с глубоким вырезом, в который виднелась татуировка на правом плече. Посмотреть выше она не решилась, а руку подать не желала. Но его ладонь не опускалась, настойчиво напоминая о необходимости принять решение.

Спас сестру Констант. Он встал меж ней и гостем, и с высокомерием заметил:

- Вы еще не помолвлены и союз не заключен. Только один мужчина прикоснется к моей сестре - ее законный муж. Вам должны быть известны наши обычаи, раз вы претендуете на звание апорцо.

Эя насторожилась - брат специально выводил гордого цигруна из себя, называя `одним из длинного ряда', и давая понять, что окончательного решения еще нет. Она взглядом поблагодарила и, одновременно, предостерегла Константа: отец уже шел к ним с недовольным видом и вечером парня ждет наказание. Лоан с сыновьями был очень строг и не спускал и малой доли того, что дочерям. Они наследники и мужчины. Вот если б Фэя была мужчиной! Лучше уж отцовский гнев, чем ласка мутно-серых глаз с черными крапинками.

Она окончательно смутилась и низко опустила голову. Трехцветные пряди пышных, чуть вьющихся волос, упали на лицо и волнами потекли по груди.

Цигрун еле слышно вздохнул и повернулся к сегюр:

- Ни что в нашей галактике не может сравниться с красотой вашей дочери, - в голосе слышалось томление и затаенная печаль. Констант хотел ответить и уже приготовил уничижительную тираду, но встретился взглядом с глазами отца и смиренно опустил голову, отступил. Рэйсли одарил гостя натянутой улыбкой и подхватив дочь за талию, кивнул:

- Пора за стол.

Эйфия мучилась весь ужин под пристальным взглядом серых глаз. Ван-джук сидел напротив нее, с завидным аппетитом поглощал приготовленные блюда, непринужденно болтал с сегюр-мэно и Рэйнгольфом, и одновременно следил за девушкой. Рэйсли же следил за всеми присутствующими: ему не нравилось поведение Константа и скованность дочери, а в тоне жены ему чудились фривольные нотки, лишь Рэнни радовал его своей сдержанностью и рассудительностью. Все складывалось не так, как он хотел. Лоан отодвинул прибор, давая понять, что ужин закончен и кивнул цигруну:

- Продолжим беседу в моем кабинете. Рэйнгольф, проследи, чтобы подали шеврио.

Эйфия вскочила, раскланялась с присутствующими и под недовольным взглядом отца поспешила покинуть столовую.

- Отвратительно! Просто возмутительно! - девушка влетела в свои покои, изрядно раздраженная поведением Люйстик и отца. Она бы с радостью сейчас села в сейфер и улетела на Гэ-шу, чтобы побыть одной и собраться с мыслями, но Стейпфил по приказу отца наставил агноликов по всему периметру туглоса и никого не выпускал, а передвижение сейти отслеживал с четкостью тактической системы наведения.

- Ненавижу!! - крикнула Фэя в пустоту залы, давая волю эмоциям, и рухнула в кресло. Из проема в соседнюю комнату выплыла Марина и Эйфия поняла, что та находиться в том же душевном состоянии, что и она. Вид поникший, лицо осунулось, а глаза испепеляли все встречные предметы. Она села напротив и вперила в сестру свой горящий взор:

- Я сбегу, - выдохнула решительно.

Эя растерялась: как подобная мысль может закрасться в голову благовоспитанной флэтонке?

- Я тебя шокировала? Извини, наверное я, как и ты, должна стенать, мучиться, жалеть тэн и слушаться родителей. Но я не - ты! И не собираюсь подчиняться! Я взрослая женщина!…

- Девчонка, - качнула головой Эя. - У тебя истерика? Очнись - будет так, как скажет отец, и ты можешь отважно противиться его воле…ровно две минуты. Мы ничего не можем, ничего. У тебя-то, что за трагедия?

- А у тебя?

- Через месяц я улетаю в мейнц будущего мужа.

Глаза Марины широко распахнулись и застыли на пару минут.

3
{"b":"94616","o":1}