ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Сэмэн? - что это значит?

Мужчина кивнул, приложив ладонь к своей груди:

- Семен, - и сделал предлагающий жест, выжидательно глядя на девушку. И Эйфия поняла, о чем он. Заулыбалась:

- Сэмэн! - указала на него.

- Се- мен, - Колмогорцев отвесил согласный поклон, немного дурашливый, но так и ситуация надо сказать, дурацкая.

- Семэн, - скопировала его поклон девушка и, указав на себя, сообщила, - Фея.

У Семена улыбка застыла:

- Фея? - прошептал. А ведь, правда - фея. Эти волосы, глаза, губы, голос, что тает в воздухе как эхо в горах, аромат странных, дурманящих духов. - Фея, - протянул, смиряясь с тем, что его реальность посетила сказка. И больше не было вопросов, и не вызывало удивления и любопытства странное отношение к поцелуям и прикосновением, распределение: за одно убью, а другое пожалуйста.

Только до отчаянья грустно стало: феи - дети другого мира и простым смертным путь туда заказан. А сказки? Пора их слишком коротка.

- Ты мне… понравилась, - признался, пока Фея не понимает его слов, пока еще здесь, рядом. Пока еще есть сказка.

Девушка услышала грусть в его голосе и подумала, что Семену не понравилось ее имя.

- Эйфия, - поправила. И только потом удивилась себе: какая ей разница, что нравится, а что нет этому землянину.

- Эй, Фея? Это как?

Эйфия. Мое имя. Эйфия Лоан, сейти. А сокращенное Фея. Эя. Мама Фея зовет, и братья иногда, а отец не любит это имя, считает его земным.

- Я понял, что феи делятся на какие-то расы или категории. Предлагаю пока остановиться на всем понятном имени. Фея.

- Фея, - махнула ладонью девушка: что мучится объясняя?

- На сегодня ликбез окончим. Спи, Волшебница. Утро уж.

Глава 18

Эя осторожно выглянула в проем камеры: ряд однотипных узоров в виде самых примитивных геометрических фигур слева, что-то отдаленно напоминающее окно и ограда перил от него по прямой, угол поворота, опять прямо до спуска вниз. И все из дерева. Да земляне просто варвары! Сколько же они погубили деревьев, чтобы создать подобное убожество?

Девушка перегнулась через перила, чтобы посмотреть вниз. Слева, вглубь уходит просторная комната, справа проем - вход в другое помещение, прямо двери и под перилами тоже.

Один землянин прошел, второй и все в одну комнату. Может они братья? Это шигон одной большой семьи? Что же они не могли свой родовой туглос разделить на сектора, чтобы не мешаться, не запинаться друг о друга, не надоедать, а встречаться в гостиной или столовой?

- Привет! - раздалось над ухом. Эйфия покосилась на землянина: этот, наверное, самый младший. Судя по возрасту не старше Вейфила. Но до чего безвкусен и неаккуратен - повесил себе на плечо какую-то ворсистую тряпку абсолютно диссонирующую по цвету с мешковатой рубахой, широкими до вульгарности брюками, и думает, украсил убогую одежду, которой больше слово "тряпье" подходит.

Эя опять вниз уставилась, теша любопытство и пытаясь понять: чей это, все-таки, туглос? И отчего настолько неудобен, неуютен, мал и забит проживающими?

Мужчины на завтрак подтягивались.

Семен проспал. В коридор вышел, а девушка уже у перил стоит вниз поглядывает на суету и Петька рядом. Как без него-то.

Колмогорцев глянул вскользь на них, в сортир потопал. Лезть он не станет, посмотрит, что к чему, понаблюдает. Сам для себя еще не решил что за фея: то ли обманка, то ли он дурак. Не складывалось, что-то в голове на счет нее, конфликтовало.

Обратно пошел, а рядом с ней уже и Витек куралесит.

- С тебя должок за ухо, - улыбнулся.

- Отстань ты с ухом, - пробурчал Петя, обиженный, что его в сторону оттерли.

- Иди, Самара-городок, молочка похлебай, - посоветовал ему Пахомов, бросив через плечо, и на девушку опять уставился. - Я не сержусь. До свадьбы заживет, - подмигнул. - Клинок-то не от прабабушки достался? Ничего она его самоцветами украсила, - потянул руку к груди, желая ножны взять и лучше рассмотреть. Фея отпрянула, накрыла их ладонью и… расстегнула комбинезон чуть не до живота, без стеснения открывая взору мужчин полушария груди, неслабый сапфир на цепочке, висящий меж ними.

Что Петра - Семена в жар кинуло. А девушка спокойно ножны спрятала, застегнулась, и стоит как ни в чем не бывало, на обалдевших мужчин смотрит, глаза наивные, наивные.

- Впечатлен, - крякнул, придя в себя Витек. Семен не выдержал, подошел, Петра, что так и стоял рот разинув, к лестнице пихнул: ты-то куда, ребятенок? Парень сопротивляться как забыл, скатился со ступеней взад пятки, во все глаза на девушку глядя, а та Семену улыбалась.

- Смотрю, ночью сладили? - покосился на него Витька.

- Иностранка она, в смысле иностранная подданная.

- В смысле - за валюту.

- В смысле - неприкосновенна.

- Ну, я и смотрю, - прищурился на нее мужчина. - Недотрога… в пятом поколении. Сколько берет? Золотишко, мех пойдет? Не спрашивал? Сам чем платил? - начал выпытывать деловито у Колмогорцева.

Семен уставился на него в раздумьях: в лоб дать? А с другой стороны: за что? У самого-то такая же мыслишка мелькнула: волшебница, девочка, да в другом смысле. Наив в глазах, игра в недотрогу, а целует не каждой профиссионалке так суметь, и манеры - без комплексов.

- Ты полегче, - выдавил на всякий случай.

- Понял, подожду. Слушай, Сем, она как, совсем по-русски ни бельмеса или мал-мал соображает?

- Тебе зачем?

- Договариваться-то как?

- Вот у нее и спроси, - замкнулся мужчина, отвернулся и сделал вид, что вниз смотрит, на устраивающихся за столом мужиков, а у самого зубы от злости свело.

- Э-э-э, - начал блеять Виктор, попытался под руку девушку взять. Та отпрянула, насторожилась и ладонь на грудь, где под тканью ножны висят, положила. Пахомин поморщился: намек прозрачен. Нарываться - неохота, но и отступать - тоже. Лялька-то, закачаешся. После ее рекламной акции отсутствия женского белья и идеальных пропорций груди, до сих пор во рту сухо.

- Однако, подожду, - протянул и на Семена посмотрел вопросительно. - Поди и без трусиков, да?

Колмогорцев головой качнул, на перила руки сложил: хорошо у Витьки с математикой - сложил уже отсутствие одной тряпочки с отсутствием другой. Так Фея сама виновата: кому, что и зачем показывала? Тем более если уж такая недотрога, то вовсе бы не отсвечивала, по углам жалась. Иностранка - не иностранка, ум-то есть у девушки? Понимает, куда попала? Семь мужиков закрытые на полгода снегом и тайгой от любых соблазнов. Вокруг на сотни и сотни километров никого кроме их добычи - пушного зверя - нет. Тут через месяц дуреть начинаешь, особенно в такую погоду как сейчас, когда носа из дома не высунешь. А они второй месяц уже промышляют.

- Ладно, не лезу. Это я так, к интересу. Завтракать-то пошли?

- Иди. Я сейчас, - буркнул.

- А-а… ну, - и пошел. - Фенечку прихвати, - подмигнул, покосившись на девушку.

- Ее Фея зовут.

- Как? - не поверил Витек, даже остановился пытливо на мужчину глянув: сам, что ли назвал? И хохотнул. - Подходяще. "Фея", - головой качнул: ну, ты, фантазер, Сема.

И вниз потопал с хитрой улыбкой.

- Виктор, - хмуро указал в его сторону Колмогорцев девушке.

- Иктор? - подошла.

- В. Виктор.

- В-иктор.

Да, хоть вектор, - поморщился мужчина. Настроение было ни к черту. Постоял, тучи на душе разгоняя, и кивнул Фее:

- Завтракать пошли.

Эйфия не понимала, отчего Семен сегодня мрачный такой, недовольный и даже злой. И решила, что из-за Виктора, того настораживающего мужчины, что ей гадко улыбался. И даже пожалела Семена понимая, какого ему в одном доме с таким братом жить. Примерно как ей с Мариной на одной половине.

Надо тебе отвлечься, напряжение снять. Еще лучше, поговорить с отцом, чтобы он разделил туглос на сектора и поселил каждого из вас отдельно. Вы уже взрослые, у каждого свои привычки, свои желания. Родственные же отношения и привязанность крови от разделения не пострадают, поверь, - поведала. Тот хмуро глянул на нее, приостановившись на ступенях:

42
{"b":"94616","o":1}