ЛитМир - Электронная Библиотека

– Где тебя носит, черт побери? Ты только что выиграл! – обратился к нему Руперт.

– И сколько? – равнодушно поинтересовался Кит, размышляя совсем о другом.

– Двадцать к одному, то есть двести гиней! – радостно воскликнул Руперт.

– Похоже, фортуна повернулась ко мне лицом, – заявил Кит. – Давай съездим на следующей неделе на пару дней в Лондон и прошвырнемся по клубам! Гульнем в последний раз перед тем, как я буду связан по рукам и ногам!

* * *

Одетая в мужское платье Александра первым делом зашла в издательство. Заметка и карикатура так понравились редактору, что он заплатил за них целых десять шиллингов. Это был самый большой гонорар за всю ее журналистскую карьеру. Настроение Алекс улучшилось. Стране нужны реформы, и если ее статьи хоть на шаг продвинут общество в этом направлении, можно считать, что ее усилия не пропали даром. Может быть, после свадьбы ей удастся уговорить Кристофера заняться политикой. Как английский лорд, он имеет право голоса и просто обязан воспользоваться им для устранения несправедливости.

Она поставила Зефира в конюшню на Беркли-сквер и побежала наверх переодеваться.

По дороге в салон мадам Мартен Алекс решила не покупать белое платье из практических соображений. К моменту свадьбы траур Кристофера официально завершится и они начнут получать приглашения на всевозможные мероприятия. Значит, новое бальное платье ей не помешает. Она запишет его на счет Дотти, а потом оплатит.

Алекс не стала сообщать модистке о предстоящем бракосочетании, француженка непременно будет настаивать на том, что невеста должна быть в белом и только в белом.

– Хочу от всей души поблагодарить вас за то, что рекомендовали мой салон сестрам герцога Девоншира. Леди Гренвилл и леди Карлайл пришли ко мне за кашемировыми шалями, такими же, как ваша, а также купили много других вещей.

– Очень рада за вас! Я хочу купить себе платье, а бабушке кашемировую шаль. Она обожает красивые вещи.

Мадам Мартен показала ей платье цвета морской волны, и Алекс оно очень понравилось. Длинные прозрачные рукава, глубокий вырез украшен розовыми бутонами и листочками из зеленого шелка в виде любовных узелков. Алекс примерила его, платье оказалось ей впору.

– Я в нем такая женственная, не могу устоять!

Девушка и шаль выбрала с первого взгляда. Дотти наверняка понравится кремовый кашемир с черной шелковой отделкой.

– Заверните, пожалуйста, я заберу покупки с собой.

Александра неторопливо возвращалась обратно на Беркли-сквер, наслаждаясь видами Лондона, стараясь не думать о том, что через несколько часов ей предстоит идти к Чарли Шампань. Когда куранты пробили семь, Алекс начала готовиться к финальному представлению. К ее ужасу, прозрачное белье телесного цвета расползлось – слишком часто его стирали! Что ж, придется выступать голой. «Надо надеяться, что Шарлотта Кинг не очень рассердится», – думала Алекс, шагая по Пэлл-Мэлл. Миссис Кинг всегда была к ней великодушна, позволяла пользоваться после представления своими личными апартаментами и неизменно приходила наверх с сотней гиней до того, как Алекс уйдет. Девушка сделала глубокий вдох, вздернула подбородок и переступила порог борделя. «Еще три часа, и я вернусь на Беркли-сквер. И ни одна живая душа не узнает моей тайны!»

Глава 28

Ник положил деньги в «Коуттс бэнк», на счет, открытый им ранее на имя Флинна Хаттона. Теперь за ним числилась весьма внушительная сумма – более пятидесяти тысяч фунтов. На то же имя он зарезервировал сейф для документов на Хаттон-Холл. Акции и облигации отправились туда же до лучших времен, пока они с братом не найдут подходящего финансового советника.

Потом Николас навестил Харта Кавендиша и узнал от него, что принц-регент действительно будет играть сегодня в «Лисьей норе», но сначала отобедает в Карлтон-Хаусе. Ник прогулялся до конюшен Карлтон-Хауса и выудил необходимую информацию из грума, притворившись, будто собирается приехать на прием с герцогом Девонширом. Оказалось, принц-регент сотоварищи всегда уезжали в одно и то же время, дабы успеть на еженедельную игру, которая начиналась ровно в девять.

Расстояние до «Лисьей норы» не превышало полумили. План Ника был прост и дерзок. На его исполнение отводилось несколько минут, далее быстрый отход через ближайший Сент-Джеймс-парк. Он несколько раз проверил маршрут, просчитывая каждый шаг, и с уверенностью рожденных под знаком Льва вернулся на Керзон-стрит дожидаться темноты.

Около восьми часов Александра вошла в комнату со сценой. Зал был пуст, но девушка все равно старалась не смотреть на стулья, сосредоточившись на красно-черном ковре под ногами. Обычно, оказавшись за шторой, отделявшей ее от зрителей, Алекс немного расслаблялась, но сегодня напряжение не отпускало ее. При мысли о том, что придется выступать абсолютно голой, ей становилось дурно. Видимо, судьба распорядилась так, что в последний раз зрители получат сполна.

Она проверила реквизит. И ванна, и кровать на месте. Расческа для волос на туалетном столике, а вот ширму, куда она вешает одежду, нужно немного поправить.

Едва дыша, Алекс притаилась на лестнице. Ночь выдалась жаркой, и ей было ужасно душно под несколькими слоями одежды и накидкой. Ладони вспотели. В зале послышались шаги и стук отодвигаемых стульев – клиенты Чарли начали собираться на представление. Трясущимися руками Алекс надела маску и закрепила парик. В тот самый момент, когда лампы вспыхнули, Алекс почувствовала приступ тошноты и испугалась, как бы ей не стало плохо. «Да что это с тобой? Ты же много раз проделывала этот трюк!» – услышала она внутренний голос. «Но мне от этого не легче!» – ответила она. «Ничего, чем раньше начнешь, тем раньше закончишь!» Алекс глубоко вдохнула, повернула ручку двери и шагнула на ярко освещенную сцену.

Николас оставил Атласа в стойле. Лошадь вычислить нетрудно. Стояла такая теплынь, что он не стал надевать ни накидки, ни рубашки, только черный костюм, не сковывавший движений. Поскольку стрелять он ни в кого не собирался, то прихватил с собой только один пистолет и кожаную маску.

Ник спрятался в тени во дворе Карлтон-Хауса, где красовались три закрытые экипажа с превосходными лошадьми, кучерами и грумами. Он надел маску, уверенный в том, что незаметен под покровом ночи. Три толстяка королевского рода ни за что не пойдут пешком, хотя до «Лисьей норы» менее восьми сотен ярдов. Они попросту будут не в состоянии удержаться на ногах после двухчасовой пирушки. И поедут в одной карете в сопровождении одного из придворных регента.

Около девяти распахнулись французские окна и на террасу вышли их королевские высочества – Георг, Фредерик и кузен Уильям. Троица спустилась по каменным ступенькам и застыла в ожидании экипажа. Регента сопровождал офицер конной гвардии с атташе-кейсом. Губы Николаса скривились в презрительной усмешке: офицеры личного полка регента – все как один маменькины сынки, из которых выходят чудесные лакеи.

Дородным принцам потребовалось несколько минут, чтобы погрузиться в карету. Кучер закрыл за ними дверцу, сел на облучок и взялся за вожжи. Карета сделала широкий круг и выехала со двора. Лошади шли медленной рысью, и Нику не составило большого труда подстроиться под темп экипажа. За четыреста ярдов от «Лисьей норы» Ник осторожно открыл дверцу и незаметно для кучера проник внутрь.

Пассажиры не успели опомниться, как двенадцатидюймовое дуло пистолета уперлось прямо в сердце принца-регента.

– Ни слова, джентльмены. – Незнакомец говорил с ними вежливо, но абсолютно серьезно. – У меня для вас послание от Чарлза Джеймса Фокса: «Не рискуйте, ваше королевское высочество, ведите себя осмотрительно».

Герцог Йоркширский был слишком пьян после дня в Эпсоме и вечера в Карлтон-Хаусе, чтобы осознать происходящее. Глостер тихо застонал, а сам регент хлюпнул носом, по пухлой щеке скатилась слеза.

58
{"b":"94774","o":1}