ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Остановив машину, араб с толстяком спустились на землю. Женщина переваливаясь зашагала между темными грязными лачугами. Наступило самое холодное предрассветное время.

– Сэр, Аллах велит нам сделать остановку, чтобы отдохнуть самим и дать передышку верблюдам.

– Я заплачу вдвойне, если мы сейчас же тронемся дальше.

– Невозможно, сэр. Мы должны здесь переждать день.

– Чего вы боитесь? – спросил Дарелл.

Мужчина завращал своим единственным глазом.

– Мы мирные торговцы. Мы не боимся честных людей.

Они направились в глинобитную деревню. Дарелл спустился вниз и обошел вокруг кабины. Ключей зажигания не было, но несложно соединить провода напрямую. Послышалось кукареканье тощих петухов, приветствующих восходящее солнце. В воздухе витал запах дыма от костра. Далеко ли еще до шоссе? Он предполагал, что миль тридцать-сорок. В центре лепившихся друг к другу грязных лачуг он заметил караван-сарай, треугольное сооружение с внутренним двориком, который заполняли спящие люди, верблюды, козы и ослы. Подойдя, он заглянул туда и остановился у входа. Одна-две из стряпавших женщин глянули на него темными возбужденными глазами и быстро отвели их. Среди животных во внутреннем дворике нелепо торчал современный грузовик иранской армии. Водителя или кого-нибудь из команды видно не было – вероятно, они заняли здесь лучшие помещения. Он шагнул назад, чтобы не оставаться на виду, и увидел толстого фарси, с поразительной скоростью мчащегося назад к грузовику. Араб несся впереди него, а женщина уже отвязала верблюдов. Они до смерти напуганы, раз решились бросить верблюдов, – подумал Дарелл. И кинулся к деревенским воротам.

Он едва не опоздал. Одноглазый фарси уже завел мотор, а женщина и араб взгромоздились на ящики со старыми запчастями в кузове. Дарелл подбежал к кабине со стороны водителя, вскочил на подножку и вырвал ключи. Мотор заглох. Толстяк зашипел и потянулся за ножом. Его лицо побурело.

– Вы меня покидаете? – невозмутимо спросил Дарелл.

– Мы должны ехать.

– Потому что здесь военные?

– Нам нужно спешить.

– Что у вас под этим барахлом в кузове?

– Ничего! Железный лом – и все, сэр.

– Проверим.

Дарелл звякнул ключами зажигания и направился к заднему борту. Араб и женщина уже вылезли из кузова. Дарелл начал ворочать ржавые запчасти по неструганным доскам. Женщина принялась громко кричать и стенать, а в руках у араба блеснул нож. Но толстяк улыбнулся и широко развел пухлыми руками.

– Вы должны понять нас, сэр. Мы люди бедные, у нас нет земли, богатые нас считают рабами, а возможность заработать немного сверх обычного выпадает не часто.

Мелькнул бледно-голубой цвет, и Дарелл так рванул ящик, что тот рухнул в пыль. Высвободилось платье. Оно было сильно скомкано и заляпано оружейной смазкой. Под ним лежали полдюжины новеньких винтовок М-3, находившихся на вооружении армии США. Наверняка краденый, незаконный, контрабандный товар. Но Дарелла интересовало не столько оружие, сколько бледно-голубой шелк, который он держал в руках. Он чувствовал себя так, будто кто-то ударил его ногой под дых.

Это было Танино платье, в котором он ее видел в последний раз. В его голосе послышались угрожающие ноты.

– Откуда это у вас? Где девушка?

Щеки толстого фарси задрожали. Женщина запричитала и облила двух своих мужчин потоком брани. Араб двинулся вперед забавной семенящей походкой. Позади него всходило громадное солнце, просвечивая сквозь тамариски, росшие вокруг деревни.

– Где она? – снова спросил Дарелл, вылезая из кузова.

– Мы ничего не знаем, сэр. Пожалуйста, отдайте ключи от моего грузовика.

– Вы бежите от военных?

– Солдаты – жестокие люди. Они нас в живых не оставят.

– И я не оставлю, – мрачно произнес Дарелл.

Он направился к воротам. Араб издал гортанный звук и метнулся к нему с ножом. Дарелл обернулся, отразил удар левой рукой и двинул кулаком худому по уху. Что-то сильно ударило его сзади по голове, и он зашатался, оборачиваясь. Толстяк держал в руке камень и замахнулся, чтобы вновь нанести удар. Дарелл ударил его коленом, услышал визг, словно резали свинью, и почувствовал, как женщина вцепилась в него своими грязными ногтями. Араб двигался по кругу, сверкая ножом. Дрались молча. В деревне, по-видимому, никто происходящего не заметил. Красноватый солнечный свет лился сквозь тамариски. Пыль окутывала топчущиеся ноги. Дарелл не хотел пользоваться револьвером. Это означало бы слишком много расспросов местных властей, задержки, новые истории, всевозможные осложнения. Противники заметили его нежелание. Они навалились на него все вместе, двое мужчин и женщина, и заставили отступить в тень деревенского забора. У всех были ножи наизготовку. Дарелл чувствовал себя раздосадованным. Сколько же его коллег, которых он знал, встретили такую же отталкивающую грязную смерть? Очень многие личные дела в секции "К" заканчивались на пустынных улицах или в темных закоулках, вдалеке от всего родного и привычного. Что-то теплое побежало по щеке. Это толстяк камнем поранил его до крови. Дарелл глубоко вздохнул – и внезапно кинулся на худого араба.

Мужчина сдавленно вскрикнул и попробовал увернуться, выставив нож. Дарелл нанес удар в горло, не стал смотреть, как он падает, и повернулся к толстяку. Другое лезвие мелькнуло у его глаз. Дарелл крепко вмазал в выпирающий живот, услышал, как из толстяка, булькая, выходит воздух и увернулся от подскочившей женщины. Из-под ноги выскользнул камень. Он ударился плечом о грязную стену деревенской улицы и ему послышался безумный гогот контрабандиста. Голова раскалывалась от боли, и он, зашатавшись, упал на колени, задыхаясь под вонючим жирным телом, корявым, но мускулистым. Он пытался выскользнуть, но тяжелая масса пригвождала его к земле. Его окружила тьма. Он слышал крики, стоны, треск оружейных выстрелов. Но это был не его револьвер. Свой, тридцать восьмого калибра, он сейчас не смог бы вытащить из-за пояса. Сверху на нем корчилась груда тел. Дарелл выругался, с усилием приподнялся и сбросил с себя весь этот вес. Потом была яркая вспышка света – и все кончилось, исчезнув в быстрых волнах безмолвного забытья.

– Дарелл? – произнес кто-то.

И затем:

– Вы меня слышите, сэр?

Он глянул вверх на обеспокоенное молодое лицо, темные усы, сверкнувшие во внезапной улыбке зубы. Потом сел. Он все еще валялся в пыли под деревенским забором. Дотянувшись до своего револьвера, Дарелл убедился, что тот еще при нем. Он достал его, ни о чем больше не беспокоясь. До сих пор он был чересчур предусмотрителен. Еще повезло, что остался жив. Вполне могли и убить.

Но тут его зрение прояснилось.

– Здравствуй, Ханух, – сказал он.

– Вы в порядке, сэр? – спросил иранец.

– Полагаю, да.

– На руке у вас скверная рана. И кто-то использовал вашу голову вместо жернова. Но других повреждений нет.

– Спасибо, – поблагодарил Дарелл. – Откуда ты взялся?

– Перелез через стену. Мошенники смылись. Я надеялся, что вы отправитесь этим путем – через Дашт-и-Кавир. Мое предположение оказалось верным. Но еще минута – другая...

Дарелл кивнул.

– Где Айк Сепах и Биль?

Лицо молодого человека потемнело от горя.

– Они мертвы, сэр.

Дарелл заглянул в темные, влажные глаза Хануха и прочел в них правду. Он минуту помолчал, затем с трудом поднялся на ноги.

– Пойдем отсюда.

6

Под грязным деревенским забором солнце рисовало узоры из яркого белого света и черных теней. Ханух стал позади Дарелла на колени, ловко вскрыл тюбик с антисептической мазью и нанес ее на раненую руку, затем встряхнул чистый носовой платок и быстро и аккуратно начал перевязывать рану. Внезапно пальцы Хануха задрожали, и Дареллу пришлось самому заканчивать перевязку, глядя на молодого иранца, который кусал губы и бормотал извинения.

– Он был моим лучшим другом, – говорил Ханух. – Ему повезло. Когда убийцы Хар-Бюри его схватили, смерть его оказалась быстрой. Адаму Билю повезло меньше. Они долго его допрашивали.

12
{"b":"949","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Четвертая обезьяна
Одиноким предоставляется папа Карло
Ловушка для орла
Бодибилдинг и другие секреты успеха
15 минут, чтобы похудеть! Инновационная книга-тренер
Lykke. В поисках секретов самых счастливых людей
Бросить Word, увидеть World. Офисное рабство или красота мира
Змеелов
Украденная служанка