ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Последняя миля
Дерзкий рейд
Ловушка для орла
Соглядатай
Земля лишних. Побег
Исповедь волка с Уолл-стрит. История легендарного трейдера
Твердость характера. Как развить в себе главное качество успешных людей
И снова девственница!
С милым и в хрущевке рай
Содержание  
A
A

Прежде всего следует решительно отказаться от устаревшего представления, будто классовым барьером в восточной древности был тот, который разделял раба и рабовладельца. Разумеется, с развитием частной собственности, как о том уже говорилось, появилось и частное рабовладение, кабальное и долговое рабство. Но оно не было и никогда не стало основой частнособственнической экономики и соответствующей формы ведения хозяйства. Раб везде и всегда был весьма дорогостоящим и достаточно нерентабельным производителем. Гораздо чаще он был важным элементом престижа его хозяина – если речь шла именно о частном рабе. Во всяком случае совершенно определенно, что не за счет его эксплуатации богатели процветавшие частные собственники. Разбогатев на торговых операциях и ростовщичестве, эти собственники обычно открывали свое дело – мастерскую, контору, рудник и т. п. с использованием наемного труда, а также рабов, включая и кабальных. Кроме того, они охотно покупали земли у обедневших крестьян, хотя это было нелегко, ибо община строго стояла на страже своих традиционных прав и стремилась обставить любую такую покупку частоколом оговорок и ограничений, порой не только затруднявших, но делавших невозможным продажу общинной земли чужаку. Но коль скоро эти трудности преодолевались и частный собственник становился землевладельцем, а также в тех нередких случаях, когда этим собственником оказывался свой же общинный крестьянин, покупавший землю у обедневшего соседа без всяких формальностей, приобретенные им земли чаще всего сдавались в аренду обедневшим и малоземельным на договорных началах. Разница между выплатой ренты-налога казне и арендной платой оставалась собственнику. Итак, источником частного обогащения были частная договорная аренда, наемный труд, труд кабальных и – гораздо реже – труд рабов в полном смысле этого слова.

Из сказанного явствует, что в сфере частнособственнических отношений и в соответствующих формах ведения хозяйства появлялись вроде бы классовые в привычном для нас восприятии взаимосвязи и антагонизмы: на одной стороне классового барьера был собственник, на другой – неимущие и обездоленные. Но что характерно: если собственников еще можно как-то условно объединить в некий единый класс, хотя и по происхождению, и по положению в число их входили очень разные люди, вплоть до рабов, о чем уже упоминалось, то с неимущими и обездоленными все много сложнее. Что это за класс, в который входят и крестьяне, приарендовавшие клочок земли соседа с целью приработать, скажем, на свадебные расходы, и попавшие в долговую кабалу высокочтимые брахманы, и разгульные наемники, и бесправные рабы? А если это не класс, то что же это?!

Создается парадоксальная – но парадоксальная только с точки зрения привыкшего к марксистской политэкономии наблюдателя – картина. С одной стороны, в обществе существует четко очерченный слой лиц, выполняющих экономические и политические функции господствующего класса, но классом частных собственников при этом не являющийся. С другой стороны, существует социально весьма пестрая группа, которая экономически могла бы считаться классом собственников, если бы имела политические функции, по букве марксизма вытекающие из экономического господства. Но группа собственников, о которой идет речь, не имеет власти, основанной на могуществе ее богатства. Более того, богатство, не причастное к власти, на Востоке вообще мало ценилось, даже, напротив, обычно вызывало зависть и злобу со стороны власть имущих. Что же касается тех, кто вроде бы находится по другую сторону классового барьера, то здесь тоже очень много неясного. К числу налогоплательщиков всегда принадлежали почти все, кроме самих причастных к власти. Это значит, что государство выступало в качестве эксплуататора и по отношению к обычным земледельцам-общинникам, и тем более по отношению к крупным землевладельцам, чья доля ренты-налога была, естественно, весомее. Таким образом, частный собственник был в той же мере эксплуатируемым, что и мелкие производители, но одновременно он же выступал в качестве эксплуататора, извлекал выгоду из своего богатства.

Государство и общество

Соответственно социальной структуре сложились и взаимоотношения между государством и обществом в целом. Если в Европе с античности государство способствовало процветанию господствующего класса, собственников, если там общество в лице частных собственников всегда отчетливо доминировало над государством, а государство было слугой общества и соответственно были построены все его институты, то вне Европы, на Востоке, дело обстояло иначе. Государство здесь никогда не было, если использовать привычную марксистскую терминологию, надстройкой над социально-экономическими отношениями, сложившимися вне его и помимо него. Государство в лице причастных к власти социальных верхов не только выполняло функции господствующего класса («государство-класс»), но и было ведущим элементом базисной структуры общества. Если сказать жестче, оно абсолютно господствовало над обществом, подчинив его себе. Соответственно складывались институты такого государства и вся обслуживавшая его система идей и учреждений.

Подчиненное государству общество в различных восточных структурах выглядело по-разному. В Египте, например, общества почти не было вообще: оно было практически растворено в институтах всемогущего государства. В Китае голос его был слышен – как в форме идей, так и в виде определенных организаций. В Шумере и Вавилонии общество в целом и индивиды как часть его сумели отстоять даже некоторые формальные права, отраженные в системе законов. Наконец, в Индии общество в форме варн и каст, в виде классической индийской общины в некотором смысле даже выходило на передний план, о чем частично уже шла речь и о чем подробнее будет сказано в следующей главе. Но отрицало ли это государство и ставило ли под сомнение его безусловное господство над обществом? Отнюдь. Государство везде абсолютно господствовало над обществом, включая и Индию, – нужно только оговориться, что речь идет не о данном конкретном государстве, сильном или слабом, но о государстве как системе институтов и высшей власти, как ведущем элементе в сложившейся системе отношений.

В ранний период, когда никаких признаков частной собственности еще не существовало, это господство не было заметным в силу того, что государство и общество тогда еще практически не были расчленены: государство было формой организации общества; выросшие на основе общественных должностей власть имущие, организованные в аппарат власти, вполне искренне считали себя и действительно были на службе общества, организованного в государство. С ростом престижного потребления и успехами процесса приватизации изменение общей ситуации проявилось, в частности, и в том, что государство в лице аппарата власти отделилось от общества и противопоставило себя ему, одновременно подчинив его себе.

Предоставленное в некотором смысле самому себе (правда, в небольшой степени, ибо государство по-прежнему оставалось системой институтов, возникших во имя самосохранения общества, его традиционной структуры), общество стало заботиться о создании какой-то системы социальных корпораций, которые призваны были как заново организовать его членов в новой, более дробной форме, так и противостоять внешнему нажиму со стороны власти, произволу власть имущих. Частично этими корпорациями стали существовавшие издревле формы – семьи, кланы, общины, а частично возникли и новые – касты, цехи, секты. Некоторые из новых форм не только воспроизводили старые отношения зависимости младших и слабых от старшего и сильного (отношения типа патрон – клиент, отношения клиентеллы), но и придали им некую новую сущность, поставив упомянутую и уходящую в глубокую историю клиентельную связь (вспомним папуасских бигменов) как бы на новую основу имущественной зависимости от процветающего частного собственника, будь то богатый и причастный к власти аристократ либо влиятельный в общине богач-землевладелец.

Стоит заметить, что социальные корпорации были в интересах не только создавшего и усилившего их значимость общества, но также и государства, ибо они являли собой удобный рычаг для управления разросшейся социально-политической структурой. Чиновнику не было нужды вникать во внутренние дела каждой деревни, касты, цеха или секты – ему было достаточно наладить контакт с руководителем корпорации и через него управлять ею. По отношению же к обществу в целом и к государству каждая из корпораций (а их было немало, сферы их влияния могли пересекаться и совпадать, а человек мог принадлежать параллельно нескольким из них – клану, общине, секте) являла собой автономную ячейку, обладавшую известным самоуправлением.

67
{"b":"95","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Запутанная нить Ариадны
Купец
Медсестра спешит на помощь. Истории для улучшения здоровья и повышения настроения
Каникулы в Раваншире, или Свадьбы не будет!
Суперпотребители. Кто это и почему они так важны для вашего бизнеса
Убийство в переулке Альфонса Фосса
Земля лишних. Побег
Карантинный мир
Бросить Word, увидеть World. Офисное рабство или красота мира