ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

На долю судебно-религиозной системы в рамках общей административно-политической структуры империи приходилась функция контроля за образом жизни и поведением населения. Возглавляемая на уровне центрального правительства шейх-уль-исламом и представленная на уровне губернаторств несколькими (вначале лишь двумя) кади-аскерами, эта система на уездном уровне замыкалась мусульманскими судьями-кади и их помощниками. Судьи-кади были прежде всего судьями, решавшими от имени ислама и по поручению властей все судебные дела, касавшиеся мусульман. Но это была только часть их функций, хотя и основная, важнейшая. Кроме того, кади выступали в функции нотариусов, фиксировавших документы и сделки, а также посредников разрешавших торговые, финансовые и прочие споры, контролеров, следивших за регламентацией доходов и порядком сбора налогов, за установлением цен, за порядком и характером общественных работ и т. п. Словом, в типичных для исламских структур условиях слитности политики и религии состоявшие на административной службе кади были и духовниками, и чиновниками. В том, что касалось иных, немусульманских слоев населения, аналогичные функции были возложены на руководителей соответствующих религиозных общин-миллети – греческо-православной, армяно-григорианской, иудейской, получивших для этого широкие полномочия. В тех случаях, когда в споры были замешаны представители различных религий, включая мусульман, дело подлежало суду кади, бывших, как правило, весьма пристрастными судьями, т. е. защищавших прежде всего интересы единоверцев.

Жесткий и мелочный регламент, о котором только что шла речь, касался прежде всего городской жизни, ремесла и торговли, где условия для нарушения привычных норм бытия были более благоприятными, чем в деревне. Города Турции были в значительной степени населены иноверцами нетурецкого происхождения, и все они, равно как и мусульманские торговцы и ремесленники, всегда были четко ограничены в своих возможностях многочисленными мелочными придирками и господствующими нормами публично-правового характера при почти полном отсутствии тех прав и гарантий, которые могли бы дать им отсутствовавшие либо очень слабо разработанные частноправовые регламенты. В городах господствовала система цехов, монополизировавших производство отдельных видов товаров, что было практически общим для всего средневекового, да и в значительной степени для древнего восточного общества. Стоит оговориться, что примерно таким же образом была организована система цехов и в городах средневековой Европы. Но была и существенная разница, коренным образом менявшая дело: европейские города были свободны от мелочной опеки со стороны властей и имели немалое самоуправление, что способствовало постепенному формированию самовоспроизводящейся структуры с господством частнособственнических отношений. Вне Европы тоже было немало собственников среди городских жителей, ремесленников и богатых торговцев, ростовщиков-откупщиков типа мультазимов и т. п. Но структура там была иной, о чем, собственно, и идет речь.

Надо сказать, что централизованный контроль над городами проявлялся не только в мелочной опеке и отсутствии прав и гарантий. Он находил выражение также в том, что существовали государственные монополии на производство и продажу некоторых видов товаров – на соль, мыло, воск. Главное же было в неполноправии большинства городского населения, иноверцев – греков, армян, иудеев, славян, кавказцев, в чьих руках была сосредоточена едва ли не вся турецкая торговля и значительная часть ремесла. Определенную роль в городской жизни играли и арабы-мусульмане, но сами турки были в явном меньшинстве, что и неудивительно: турок был прежде всего воином, частично земледельцем и менее всего городским жителем-ремесленником и тем более торговцем. В целом, однако, турецкий город не был какой-то принципиально иной, особой частью структуры империи. Как раз напротив, при всей своей специфике многие города структурно были на тех же правах, что и сельские районы: более крупные из них могли стать и становились время от времени хассами султана либо его приближенных, мелкие – тимарами, зеаметами или вакуфами.

Кризис военно-ленной системы империи

Тимарная система была оптимальной для Турции в первые века ее существования, когда земли было много, а незначительность налогов с крестьян с лихвой компенсировалась регулярной и обильной военной добычей. Золотым веком централизованной империи считается в этом смысле правление Сулеймана I Кануни (Законодателя), или Сулеймана Великолепного (1520—1566), как называли его в Европе. Именно в те годы был опубликован ряд законоположений, определивших окончательную структуру империи, и в частности всю систему тимаров, а также были достигнуты впечатляющие победы, в ходе которых к Турции были присоединены почти все земли халифата, кроме разве что Ирана с прилегающими к нему территориями. Впоследствии стало считаться даже, что во времена Сулеймана никто не страдал от какой-либо несправедливости и вообще дела империи шли идеально. С конца XVI в. и особенно на протяжении двух последующих столетий дела начали идти все хуже и хуже. Империя все более очевидно вступала в состояние тяжелого кризиса – того самого, который сделал ее в начале XIX в. «больным человеком Европы». К чему же сводилась суть этого затянувшегося кризиса и каковы были способы лечения действительно всерьез «болевшей» структуры?

В XVI в. площадь обрабатываемых земель империи практически перестала расти, тогда как рост населения, напротив, продолжался, к тому же весьма быстрыми темпами. С одной стороны, это вело к дроблению тимаров и, следовательно, к уменьшению их доходности. С другой – к ухудшению качества жизни райя, к появлению в их среде все большего количества безземельных. Оба процесса вели также к тому, что бедневшие тимариоты правдами и неправдами стремились сохранить свой доход, для чего они захватывали крестьянские земли и увеличивали собственные хозяйства-чифтлики, сдавая при этом землю в аренду безземельным и малоземельным. В итоге казна лишалась своей доли законных налогов, а тимариоты все равно беднели и, как следствие этого, теряли свою боеспособность.

Нерентабельность мелкого тимара на рубеже XVI—XVII вв. была усугублена докатившейся до Турции волной «революции цен», вызванной наплывом в Европу дешевого американского серебра. Цены, как и налоги с крестьян, стали быстро увеличиваться, что опять-таки, с одной стороны, способствовало еще большему разорению райя, а с другой – ухудшению положения мелких тимариотов, сумма ежегодного дохода которых была жестко фиксирована. Все это вызвало серию народных восстаний, в которых принимали участие и деклассированные элементу и крестьянские низы, и даже тимариоты. Результатом было как сокращение доходов казны, так и упадок воинского могущества империи. Необходимы были срочные реформы.

Сначала власти пошли по наиболее легкому пути. Наглядно проявившийся упадок боеспособности воинов-сипахи было решено компенсировать увеличением корпуса живших за счет выдач из казны янычар: в 1595 г. их было примерно 25 тыс., а несколько десятилетий спустя – уже 50 тыс. Однако ставка на янычар дала, как то бывало и с арабскими гулямами-мамлюками, обратный эффект. Расходы на армию резко увеличились, и казна не всегда была в состоянии вовремя выплачивать жалованье янычарам, которые в ответ начинали бунтовать и даже смещать неугодных им султанов. Кризис и нестабильность стали проявляться с еще большей силой.

В 1656 г. великим везиром стал знаменитый Махмед Кёпрюлю, который и провел в Турции первую серию столь необходимых для страны реформ. Смысл этих реформ сводился к укреплению структуры за счет восстановления боеспособности тимаров, оживления распадавшейся тимарной системы. Тимары были восстановлены путем ущемления некоторых других категорий землевладения, включая хассы и вакуфы. Это привело к укреплению дисциплины в войске воинов-сипахи, в результате чего повысился авторитет центральной власти и были даже одержаны некоторые победы. В частности, в 1681 г. была присоединена к империи Правобережная Украина. Но все эти успехи были недолгими. Явления, вызвавшие кризис, не были ликвидированы. В XVIII в. они проявились вновь, причем с еще большей силой.

88
{"b":"95","o":1}