ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Рубеж Х – XI вв. был отмечен новой волной вторжения мусульман. Махмуд Газневид совершил успешный поход на раджпутское государство Пратихаров, разграбил большую часть Северной Индии и увез с собой немалые ценности. Результатом этого нашествия были присоединение к Газневидскому султанату части долины Инда и распад державы Пратихаров на мелкие раджпутские княжества, наиболее значительные из которых вели, как и заметно ослабевавшее государство Палов, войны с усиливавшимися в это время государствами Южной Индии.

Постепенно индианизировавшийся юг Индии, особенно густо покрытый джунглями Декан с его многочисленными племенами, вначале заметно отставал в своем развитии от севера. Однако в первые века нашей эры здесь уже возникло немало самостоятельных государственных образований, часть которых быстрыми темпами укреплялась и разрасталась. Сложившиеся еще в III—IV вв. государства Паллавов и Пандиев не только вели борьбу между собой, но и успешно противостояли Гуптам, затем Харше. Возникшее в VII в. в южной части Махараштры княжество Чалукьев начало энергично теснить Паллавов и расти за счет этого государства. Именно Чалукьи отразили попытку Харши завоевать Декан. Но главная забота усилившихся правителей Паллавов и Чалукьев, как и государств Северной Индии, сводилась к тому, чтобы удержать в повиновении мятежных князей, стремившихся при каждом удобном случае отстоять свою независимость. Это, естественно, обусловливало слабость и нестабильность государств.

В середине VIII в. один из таких мятежных княжеских родов – Раштракуты – сумел свергнуть правителей государства Чалукьев, а спустя столетие с небольшим князь из Чалукьев восстановил эту династию, хотя и ненадолго. В свою очередь тамильское княжество Чолов в конце IX в. разгромило государство Паллавов и захватило их земли, а в 910 г. та же судьба постигла государство Пандиев. В результате возникло государство Чолов, объединившее под своей властью почти весь Тамилнад. Усилившиеся Чолы вели активную борьбу с Раштракутами, а после успешных войн с северо-индийскими Палами (походы на Бенгалию и даже в Бирму) государство Чолов стало сильнейшим на юге Индии. Под его господством оказались даже Цейлон и Мальдивы, а в зависимости от него – Чалукьи и индонезийское государство Шривиджайя, куда Чолы направили свой сильный военный флот. В начале XII в. Чолы практически контролировали всю Южную Индию, частично даже потеснили раджпутов в Северной Индии, в Гуджарате. Однако уже к концу того же века держава Чолов распалась. В Тамилиаде восстановили свою власть князья из дома Пандиев. Добились независимости некоторые княжества государства Чалукьев. В Южной Индии вновь разгорелась ожесточенная междоусобная борьба, что в немалой степени облегчило задачу мусульманских завоевателей, вторгшихся на рубеже XII—XIII вв. в Северную Индию, где раджпутские князья не смогли организовать им сопротивление.

Внутренняя структура

Формы хозяйственных и иных отношений и роль государства в описываемое время оставались в Северной и Южной Индии в принципе теми же, что были и прежде, например в эпоху Маурьев, если даже не раньше. Но с веками сложились и определенные новые закономерности, связанные прежде всего с тем, что длительные периоды децентрализации и краткие эпохи централизации вынуждали индийское общество быть готовым к структурной перестройке и в том, и в другом случае. Практически это значило, что в каждом из государств обычно непротиворечиво сосуществовали две различные зоны политической администрации и соответственно две формы управления.

Первая из них являла собой многочисленные автономные и полуавтономные образования типа княжеств, где радже или махарадже по традиции принадлежала вся или почти вся полнота власти. В этих преимущественно небольших княжествах раджа выступал в качестве высшего правителя своих подданных, субъекта власти-собственности в княжестве, главного редистрибутора: от него в конечном счете зависело, как распорядиться той рентой-налогом, тем избыточным продуктом, который взимался с населения и за счет которого существовали верхи княжества. Чаще всего часть дохода шла в казну раджи, а другая – его воинам-вассалам, получавшим от него служебные ненаследственные наделы, а точнее, право взимать с местного населения определенной территории фиксированное количество налога в свою пользу. Сам раджа всегда был наследственным правителем, а его вассалы, как правило, – только условными владельцами пожалованного им дохода, так что право наследования для них сводилось к праву передавать свою службу, должность наследнику. Что же касается связей княжества с внешним миром и, в частности, с тем государством, в состав которого княжество было включено (если это вообще имело место), то эти связи чаще всего ограничивались небольшой символической данью и обязательством пополнять армию своими воинами. Во всем остальном, вплоть до организации администрации, суда и т. п., княжества пользовались обычно системой иммунитетов, что делало их практически почти независимыми государствами в государстве.

Вторая зона находилась под непосредственной властью центра. Она обычно делилась на области-наместничества, губернаторами которых чаще всего назначались родственники правителя государства, его сыновья, включая наследника, функционально власть наместника-губернатора была близка к положению раджи: будучи членом правящего дома, знатным аристократом типа того же раджи, он почти монопольно ведал и налогами и судом, и войском во вверенном ему районе. Иными словами, объем его власти был почти равен тому, что имел и раджа. Но, в отличие от князя, губернатор был лишь назначаемым и сменяемым чиновником, ответственным перед центром, где возглавлявшийся правителем административно-бюрократический аппарат определял его права и полномочия. А в качестве субъекта власти-собственности и верховного редистрибутора в этой зоне, включавшей все области-наместничества, выступал сам правитель, чаще всего тоже сосредоточивавший в своих руках всю полноту военной, гражданской и судебной власти.

Казалось бы, две разные зоны с различными формами политической администрации и редистрибуции. Однако, если присмотреться к этой разнице внимательней, окажется, что она невелика и сводится более к количественному моменту, чем к качественному. Действительно, сходство здесь не только функциональное, но до известной степени также и сущностное, а административно-политическая слабость системы власти в целом не только не препятствовала, но даже способствовала быстрой и безболезненной перестройке каждой из зон в том случае, если для этого складывались благоприятные условия. Так, вчерашнее княжество, усилившись и расширившись за счет соседей, легко трансформировалось в более крупное государство, в котором вновь завоеванные территории частично (если это были княжества) сохраняли прежнюю автономию. Остальные же земли, где не было устойчивой традиции наследственной княжеской власти, равно как и земли самого трансформировавшегося в большое государство вчерашнего княжества, оказывались под управлением центра, превращались в области и наместничества. И наоборот, слабо централизованные и лишенные крепких административных традиций государства при неблагоприятных для них условиях распадались на части, причем в результате этого не только княжества с устойчивой наследственной властью раджи, но и многие наместничества превращались в самостоятельные политические образования типа княжеств с наследственной властью вчерашнего губернатора-наместника из знатной, вчера еще правящей фамилии.

Легкость и безболезненность трансформации такого рода обусловливались также тем, что бюрократическая традиция Индии – в отличие, скажем, от китайской – не знала эффективной системы централизации. Это видно хотя бы из того, что более мелкие административные единицы в каждом из наместничеств целиком зависели от губернатора: он их создавал, он же назначал туда ответственных перед ним чиновников. Иногда функции такого рода средних административных звеньев выполняли представители брахманских каст на своего рода общественных началах: есть сведения, что это могли быть администраторы храмов или советы брахманских аграхар (коллектив брахманов, которому жаловались определенные земли). Это, естественно, вело к тому, что при изменении политической ситуации вчерашние чиновники области, ответственные перед губернатором, легко оказывались в положении вассалов, зависевших от князя. Опять-таки и вассалы вчерашнего князя в новой обстановке становились чиновниками возникшего на основе удачливого княжества более крупного государства.

95
{"b":"95","o":1}