ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

И услышал звук поспешных шагов чуть ниже по лестнице.

Шаги тут же замерли. Дарелл не мог заглянуть вниз, так как следующий лестничный марш, ведущий к входной двери, заслоняла лестничная площадка. Зато были хорошо видны разноцветные стеклянные панели входной двери, проникавшие сквозь них яркие лучи света освещали небольшой отделанный плиткой вестибюль.

Кем бы ни был тот, кто остановился ниже Дарелла, ему придется пересечь это разноцветное световое пятно, чтобы скрыться на улице.

Он ждал.

Тот ждал тоже.

Он пытался припомнить, как звучали шаги человека, спасавшегося бегством. Они были легкими и осторожными, с легким дополнительным пристуком. Женщина, и на высоких каблуках. Экономка? Но Дарелл вспомнил, что на той были массивные башмаки, соответствующие ее солидным размерам. Здесь же кто-то шагал легко. Молодая женщина?

Ни о ком похожем в его ориентировке ничего сказано не было.

Он ждал.

Он умел быть терпеливым. Он не двигался, не издавал ни звука и спрашивал себя, знает ли молодая женщина... или девушка... стоящая внизу, что он действительно здесь. Он не помнил, чтобы чем – то зашумел, выходя из комнаты Пита. Тем не менее что-то ее испугало, заставило бежать. Да, она знала, что он наверху. И тоже ждала...

Однако ее терпению не сравниться было с терпением Дарелла. Очень скоро он увидел, как мелькнули волосы медового цвета и различил силуэт женщины в ситцевом платье на индонезийский манер, когда та проскочила отделанный плиткой вестибюль и распахнула наружную дверь. В тот же миг он кинулся следом. Дарелл потерял ее из виду в тот момент, когда огибал площадку, скользнув по гладким вытертым перилам, чтобы прибавить ходу. Ему хотелось увидеть ее лицо, но не вышло. Она прошмыгнула в дверь и выскочила наружу прежде, чем он добрался до первого этажа.

На улице, шедшей вдоль канала, под сенью росших здесь кленов было тихо и прохладно. Канал сверкал в лучах заходящего солнца. На выложенных кирпичом тротуарах и берегах лежали длинные тени. Большинство ребятишек уже разошлось. Дарелл остановился на белом каменном крыльце антикварного магазина и посмотрел сначала в одну, потом в другую сторону. Девушки в индонезийском платье нигде не было видно. Она исчезла. Но она не могла свернуть за угол за то время, которое ему понадобилось, чтобы сделать последние несколько шагов. Значит, она должна быть где-то поблизости.

Дверной колокольчик антикварного магазина Пита ван Хорна издал характерное "динь-динь". Экономка стояла в дверях, сложив руки на большом животе и неподвижно уставившись на него.

– Минхер, вы поговорили с Питом?

– Да, – ответил Дарелл. – С ним все в порядке.

– Все в порядке? Но он был очень болен, он...

– Ему сейчас гораздо лучше, – возразил Дарелл. – И он не хотел, чтобы его беспокоили. Он сказал, что теперь уснет до утра.

– Без ужина?

Она недоверчиво посмотрела на него, и Дарелл понял, что совершил ошибку. Для голландцев еда была самым важным фактором повседневной жизни. Еда в Голландии была тяжелой, обильной и частой. Экономке было непостижимо, как Пит может пропустить ужин.

Дарелл торопливо ответил:

– Видите ли, тут дело в желудке. У него сильно расстроился желудок. Он приготовил себе чай, чтобы его успокоить. С ним все будет хорошо. Просто не тревожьте его.

Полная женщина недоверчиво пожала плечами.

– Как скажете, минхер.

В этот момент Дарелл снова увидел девушку. Та пряталась за стволом большого старого каштана на противоположной стороне улицы неподалеку от канала. Сейчас она на мгновение выглянула из своего укрытия, полагая, что внимание Дарелла отвлечено экономкой Пита, и Сэм увидел, что она действительно молода, как он и предполагал. Ситцевое платье мелькнуло ярким пятном сквозь ветви дерева. Длинные волосы цвета меда рассыпались от движения у нее по плечам, спина гибко прогнулась. Ноги у нее были длинные, прямые и очень стройные. Он с удовольствием отметил мягкие движения ее бедер и талии. Однако по-прежнему не мог рассмотреть ее лица.

– Вы знаете эту девушку? – спросил он экономку.

– Кого?

– Вон ту, что идет по улице к мосту.

– Нет, сэр, – ответила женщина.

Дарелл кивком поблагодарил ее и повернулся, чтобы уйти. Двигался он очень легко, его широкие, обманчиво непринужденные шаги позволяли передвигаться с приличной скоростью. Ему не хотелось сразу догонять девушку. Она что-то выискивала в доме Пита, возможно, подслушивала у двери в тот момент, когда Дарелл разговаривал с умирающим. Зачем? Что она могла услышать и кто она такая? Нужно было время, чтобы найти ответы на эти вопросы.

Девушка повернула за угол и направилась к троллейбусу. Поднимаясь в салон, она чуть повернула голову, чтобы осторожно взглянуть на Дарелла, и он мельком увидел ее лицо. Оно было бледным и казалось испуганным. Осталось впечатление, что у нее огромные, чуть раскосые глаза, розовый рот, и что она прекрасна, как эльф. Затем она вошла в троллейбус и исчезла, заслоненная другими пассажирами.

Ему повезло. В Амстердаме нет такси, курсирующих по улицам, но неподалеку оказалась стоянка такси возле пристани, к которой причаливали моторные лодки со стеклянным верхом, катающие туристов по каналам. Он вскочил в первую же машину и сказал шоферу, что тому делать.

В течение следующего часа он был очень занят. Девушка вышла из троллейбуса на Дем-сквер, зашла в универмаг, прошлась по Ньювен Дийк к центральному вокзалу, затем передумала и направилась к Кальверстраат, где купила пару белых кожаных перчаток, небольшой кожаный чемодан, очки от солнца, крем для загара и губную помаду. Она только дважды оглянулась, высматривая Дарелла, видимо не в силах сдержать невольный порыв. Он не думал, что она его заметила, но уверен все же не был. Он был мастером слежки и терпения, особенно когда терпеть было очень трудно. Сам он продолжал думать о теле Пита ван Хорна, лежавшем за запертой дверью в его спальне. С этим нужно было срочно что-то делать. Экономка, видимо, уже закрыла антикварный магазин – было около шести часов, а голландцы обычно ужинают рано. Она могла подчиниться, а могла и не подчиниться его указанию не тревожить "спящего" Пита. Он не знал, насколько эта женщина была в курсе связей Пита с отделом "К".

Но куда острее была необходимость установить там карантин. Он чувствовал, что это нужно сделать немедленно. С другой стороны следовало найти объяснение странному поведению девушки, ее присутствию в доме и очевидному стремлению от него избавиться.

Возможность что-то предпринять наконец-то ему представилась, когда она зашла в ресторан "Старый баран" возле Рембрандт-плейн, усевшись на самом виду за столик у окна. Он мог наблюдать за ней из телефонной будки по другую сторону широкой чистой улицы. Дарелл разменял в благоухавшей шоколадом кондитерской банкноту в двадцать гульденов, взял взаймы у хозяина конверт, вложил туда карту, которую забрал в комнате Пита, и адресовал конверт самому себе в отель "Спаанягер". Хозяин обещал опустить конверт по дороге домой, перед тем как сесть в троллейбус, примерно через час. Затем Дарелл, прячась за потоком велосипедистов и экскурсионным автобусом с туристами, вернулся в телефонную будку.

Телефонистки работали быстро и эффективно. Дарелл заказал международный разговор и назвал в Лондоне номер, который О'Кифи оставил для срочной связи. Он знал, что О'Кифи ждет его звонка. Пока он наблюдал за девушкой, следя через окно, как ее обслуживает пожилой официант, раздался веселый бодрый голос О'Кифи.

– Джонни слушает.

– Это Сэм. Все нормально?

– Нормально. Ты в Амстердаме?

– Мне нужна кое-какая помощь, – торопливо бросил Дарелл. – Пит выбыл из игры. Совсем.

О'Кифи был ошеломлен.

– Что с ним случилось? Кассандра?

– Думаю, да. Может быть, несчастный случай, но я не уверен. Появилась девушка и я вынужден был оставить тело. Ты понимаешь, что это значит. Ставка очень велика – может быть, весь город.

5
{"b":"950","o":1}