ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Сын мой, – сказал паша солдату, – открой дверь вагона и отдай весь хлеб святому отцу.

Священник привел людей, и они разобрали весь хлеб. А поезд полководец оставил в своем распоряжении.

– Прицепи еще несколько вагонов, – приказал полководец начальнику поезда. – Погрузим войско и боеприпасы. Да знай, не в Ереван везешь, а прямиком на станцию Эчмиадзин.

Вскоре поезд с пехотой и боеприпасами ушел.

Остались мы при конях.

– По коням! – прозвучал приказ, и конница понеслась следом за поездом.

У Дро был свой автомобиль.

– Садись в мою машину, поедем, – сказал Дро Андранику, распахивая дверцу автомобиля.

– Ты что, не знаешь Андраника? Чтобы я оставил свое войско и сел рядом с тобой, слыханное ли это дело?

И полководец сел на своего Аслана.

Прибыли в Арташат, видим – Дро уже там.

– Садись в машину, – снова приглашает Дро.

– Давай, давай, – говорит Андраник, – езжай себе.

Дошли до Норагавита – Дро ждет нас там. Опять подъезжает к Андранику:

– Садись, подвезу.

– Знаешь что, – грозно сказал паша, – не показывайся больше мне на глаза, а не то плохо все это кончится!

– Паша, – попросил Дро, – размести войско в казармах, а сам приезжай в Ереван.

Не доезжая до Ереванской крепости, Андраник отправил двух солдат проверить Разданский мост. Вскоре наша конница перешла мост перед заводом Шустова и пошла через цветущие сады к Эчмиадзину. Впереди ехал Андраник, за ним – все мы. И вдруг слышим, кто-то мчится за нами галопом; обернулись, глядим – два всадника на взмыленных конях, оба без шапок. Один из них был Дро.

– Паша, это что же ты нас обманул? – говорит Дро. – Ведь ты обещал прийти в Ереван.

– Пехота моя давно уже в Эчмиадзине. Я увожу свое войско за границу.

– Оставив настоящую Армению, ты ищешь того, чего нет. Армения там, где вершины Масиса, – сказал Дро и прибавил: – Ты иди, а войско пусть остается.

– Чтоб я тебя больше не видел! – гаркнул Андраник.

Дро вернулся по той же дороге.

Ночь мы провели в селе Паракар.

Утром рано Андраник нам говорит:

– Ребята, сегодня праздник цветения, вы почему лошадей не украшаете?

Украсили мы своих лошадей венками и сели в седла.

Возле-храма Рипсиме видим – встречает нас народ с хлебом-солью, а впереди сам католикос и епископ Гарегин. Андраник спешился, опустился на колени перед католикосом и поцеловал ему руку. Потом принял хлеб-соль, переломил хлеб и, передав поводья своего коня солдату, сел в карету рядом с католикосом.

В Эчмиадзине паша собрал все наше оружие, сложил на складе, запер на замок и ключ отдал католикосу. И знамя передал, вывезенное из Сасуна, пулями в сорока местах пробитое. Потом каждому из нас сказал прощальное слово и велел идти по домам.

Я и еще несколько ребят из Ерзнка пошли в Ереван, чтоб продать наших коней. Коней мы отдали Дро, он нам за них денег дал. Взяли мы деньги, пошли на базар. А на базаре полицейский украл деньги у одного из наших ребят. Во дворе мечети мы поймали вора, Хорен, сын моего дяди, он из моей сотни был, ударил полицейского. У полицейского пошла кровь ртом. Мы его привели к роднику на Гантаре*.

____________________

* Гантар – название рынка в старом Ереване.

____________________

Тут прибежал главный полицейский города с наганом в руке.

– Ребята, кто это сделал?

– Я, – сказал Хорен. – А зачем он деньги у Степана украл?

– Если за воровство, поделом ему, – сказал офицер, дважды выстрелил в воздух и ушел.

А мы снова дошли на Гантар – купить кой-чего в дорогу. И вдруг видим – их солдаты окружили наших ребят возле русской церкви. Солдат этих Дро привел.

Напротив Гантара есть черное здание. Я стоял перед этим черным зданием, а мой родич Хорен на балконе стоял. Какой-то солдат хотел меня ударить. При мне кинжал был, я его мигом выхватил, сам первый того солдата ударил. Вдруг издали выстрелили, мне в колено попали. Я упал.

– Ну, ты, Дро, бессовестный! – крикнул Хорен и, спрыгнув с балкона, побежал мне на помощь.

Андраник в это время курил наргиле на балконе гостиницы «Казарапат». Назавтра он готовился уйти из Эчмиадзина. Вдруг в конце улицы появились два запыхашихся годца.

– Паша, – сказали они, – в Ереване драка. Солдаты Дро стреляют в твоих ребят, а ты сидишь тут, наргиле куришь.

Ни слова не сказал паша, отложил наргиле, встал и отправился к патриарху.

– Святейший, – сказал, – дай ключи.

Взял Андраник ключи, отпер тот склад, созвал всех своих бывших воинов, стоявших в Эчмиадзине, раздал им оружие, некоторым по два даже пистолета досталось, вывел коня из конюшни и повел войско на Ереван.

Пушки повыше села Кохб установил, а пулеметы на Цицердакаберде.

На старом мосту стоял часовой. Подошел к нему паша, отобрал оружие.

– Ты кто такой? – удивился часовой.

– Я Аадраник-паша. Пойди скажи Дро – Андраник на мосту ждет тебя.

– Отдай оружие – пойду.

– Иди, а как вернешься – получишь свое оружие.

Отправился часовой к Дро. Пришел и видит – Дро уже сапоги скинул, спать приготовился.

– Андраник-паша зовет тебя. Сказал: пойди скажи Дро – пусть сейчас же сюда идет.

– А где он сам?

– На мосту.

Дро натянул сапоги и побежал к председателю Хатисову. Хатисов уже тоже спать собрался.

– Андраник занял мост и установил орудия. Пойди вразуми его, – сказал Дро.

– Сам кашу заварил – сам ее и расхлебывай, – сказал Хатисов, председатель.

Дро отказался идти на переговоры с Андраником. Нечего делать, пошел Хатисов к мосту один.

– А тебя кто звал? Я за Дро послал, – сказал паша.

Но Дро догадался обратиться к английскому и французскому консулам, потом про полковника Гибона вспомнил, к нему побежал: помоги, мол. Консулы с Хатисовым и Гибоном пришли и сели на ступеньки перед мостом.

Андраник потребовал, чтоб ему выдали его солдат, убитых и раненых, и денег потребовал на похороны и на лечение. И еще говорит, чтобы раненые немедленно были переведены в Эчмиадзин. Хатисов сказал, что он лично до поздней ночи ходил по улицам, весь город обошел, чтобы установить точное число убитых и раненых.

– Всего один раненный в колено, да и тот уже перeправлен в Эчмиадзин.

Хатисов пошел, взял из казны государственной больую сумму и передал ее полководцу для пострадавших воинов.

Я лежал в городской больнице, когда туда пришел председатель.

– Из Особой ударной части кто-нибудь лежит здесь? – спросил Хатисов врача.

– Один только, – ответил ему дежурный врач.

– Имя?

– Арутюн.

– Место рождения?

– Село Базаринч, Восточной Армении.

– Увольнительная имеется?

– Да, номер сто девятнадцать.

– В каком состоянии раненый?

– Пуля задела колено.

– Где лежит?

– На первом этаже, – врач показал мою койку.

– Переведите в приличную палату, а завтра я пришлю свою карету, надо доставить его в Эчмиадзин.

На следующий день в председательской карете меня перевезли в Эчмиадзин.

Только меня спустили с кареты, смотрю – паша ко мне идет.

– Где тут мой воин по имени Арутюн?

– Здесь я, паша, – говорю.

– Ну как твоя рана, сынок?

– Все в порядке уже, паша, через несколько дней встану на ноги.

– Кто в тебя стрелял, Арутюн?

– Не знаю, – говорю, – паша, пуля издалека шла… А ты пушки от Цицернакаберда отвел?

– Отвел, сын мой, отвел, но из-за твоего колена чуть весь парламент не поплатился жизнью.

Поместил меня паша в госпиталь и захотел сам увидеть мою рану. Снял я бинты, показал ему рану.

– Сын мой, – говорит, – нога твоя, в лучшем случае, месяца через два заживет, а я завтра отправляюсь в путь.

– Возьми меня с собой, паша, – попросил я.

82
{"b":"95422","o":1}