ЛитМир - Электронная Библиотека

– Отлично. – Он улыбнулся и широко распахнул дверь. – Ну, тогда доброй ночи.

Это было явное пренебрежение. Оливер пренебрег ею. На месте человека, которого, как ей казалось, она начала понимать, оказался чужой, равнодушный человек, который избегал ее общества.

Лили отвернулась от него и, пожелав доброй ночи, удалилась.

Глава 9

Он должен обезопасить себя. Должен. Он не может принести свою целеустремленную решимость, взлелеянную им для этого дела, в жертву какому-то глупому сентиментальному флирту.

Она представляет для него угрозу.

Оливер закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Нужно прекратить это безумие. Даже речи не может быть о том, чтобы всерьез влюбиться в кого-нибудь в этих краях.

Лили Эдлер? Дерзкая, но нежная Лили Эдлер? Которая совершенно не во вкусе Оливера Ворса, известного и всеми признанного ценителя женщин?

Невероятно. Она подошла к нему с этими дьявольски широко распахнутыми серыми глазами. И в тот же момент он был очарован – возможно, даже более чем очарован. Ее безыскусная простота проникла в ту часть его существа, которую лучше было оставить так, как она и была, – наглухо запертой.

Ее открытость, ее прямодушие тронули его с первого момента их разговора во дворе церкви Святого Седрика.

И теперь, оберегая свою независимость, он причинил ей боль, выставил ее в дурацком свете. Его раздраженность, причиной которой была его непреодолимая тяга к Лили, еще можно было как-то извинить. Но заставлять ее испытывать унижение из-за этого было непростительно.

Оливер распахнул дверь и зашагал по коридору, подхватив мимоходом светильник с головы слона. Она, должно быть, нашла прибежище в своей комнате и спряталась там.

Большинство женщин так бы и поступили. Но Лили была не из большинства. Он скорее всего сможет ее найти за клавикордами, отдавшейся во власть музыки.

Сознание безотлагательности этого дела подгоняло его. Он не знал, что ей скажет, знал только, что непременно должен разыскать ее.

Он нашел ее, и очень быстро. Она стояла в центре моста, ведущего в северное крыло, обратив лицо к звездному небу, и никак не обнаруживала того, что слышит его приближение.

Ее пеньюар развевался на ветру. Лунный свет, пробиваясь сквозь тонкий батист, обрисовывал силуэт ее фигуры. Нежное, хрупкое создание. Гораздо более уязвимое, чем ей, вероятно, представляется.

Она заслуживала рыцарского отношения с его стороны, а не насилия над ее личностью, пусть даже совершенного только для вида.

Оливер поставил светильник на пол и вгляделся в ее запрокинутое лицо.

– Лили. Извините меня.

Она так сильно вздрогнула, что он отчитал себя за неловкость.

– Здесь холодно, – сказал он ей. – Пойдемте внутрь.

– Здесь красиво. Я совсем не замерзла.

Ее голос прозвучал, как он того и ожидал, холодно. Перед ним стояла одна из немногих действительно сильных женщин, которых он когда-либо встречал.

– Может быть, и так, но вы одеты слишком легко по ночной прохладе.

– Я не ребенок. – Она откинула назад свешивавшуюся ей на грудь толстую косу. – Спасибо за вашу заботу. Спокойной ночи.

Почему бы ей в самом деле не проявить свою гордость?

– Можно мне постоять с вами?

Она пожала плечами.

– Буду расценивать это как ваше согласие. – Тем не менее несколько шагов по направлению к ней дались ему с большим трудом. – При луне здесь все выглядит совсем иначе, чем при солнечном свете.

– Так же, как при ветре, дожде или снеге.

– Да, действительно. И всегда красиво, как мне кажется. Но при лунном свете в ясную ночь, может быть, лучше всего обозревать окрестности с этого моста.

Она обхватила себя руками за талию.

– Вы с большим успехом могли бы быть англичанином, Оливер.

По крайней мере она не перешла на официальное обращение к нему.

– Думаю, что должен воспринимать это как комплимент. Но почему вы так считаете?

– Мы, англичане, большие специалисты обсуждать погоду. Мы прибегаем к этой теме при любом удобном случае и даже без всяких удобных случаев. И мы неизменно начинаем интересоваться погодой, когда попадаем в затруднительное положение, которого предпочли бы избежать. Вы подаете большие надежды в этом отношении.

– Вы умеете уязвить мужчину.

– А вы умеете уязвить женщину. – Она с шумом втянула в себя воздух. – Извините, вырвалось. Я так неосторожна на язык.

– Но готов побиться об заклад, что честны.

– Жалость к себе не красит человека.

Как и высокомерие или равнодушие к чувствам других.

– Нам нужно возвращаться. – В эти минуты он сам себя не узнавал.

– Нет, пожалуйста. Идите сами. Мне нужно остаться, хотя бы еще немного.

– Ну тогда и я останусь. – Он готов был остаться с ней где угодно. – То, что я говорил, и то, как я себя с вами держал, – это все от моей неуверенности.

Она бросила на него колкий взгляд:

– От неуверенности? Вашей неуверенности? Вы, конечно, смеетесь?

– В большинстве случаев я бы посчитал себя польщенным, если бы мне сказали, что я решительный человек. Но в ваших устах эта фраза звучит упреком.

– Я не имею права…

– Нет. – Он поднял руку и хотел было дотронуться до нее, но не осмелился. – Нет. Вы имеете право. И вы правы. Я не могу изменить себя, я лишь могу сожалеть, что я не другой. И я был бы так рад, если бы думал… – Его опрометчивость может причинить ему немало вреда.

Лили не стала вытягивать из него слова. Она просто слушала и, когда он прервал свою речь, снова обратила взгляд к звездам.

– Спасибо вам за вашу заботу обо мне, – сказал он ей. – Спасибо, что, рискуя своей репутацией, вы прибежали ко мне в комнату, считая, что я в опасности.

– Вы знаете, что о моей репутации не стоит беспокоиться.

Оливер прищурил глаза. И наконец-то осмелился дотронуться до нее. Он осторожно положил руку ей на спину, чуть пониже тяжелой косы.

– О репутации незамужней женщины всегда стоит беспокоиться.

– Когда я сказала, что направлялась сюда, но потом передумала, я говорила правду. И мои слова о том, что я решила встретиться с вами, – это тоже правда. Но когда я сказала, что пришла только из-за того, что вы как-то упомянули, что хотели бы со мной что-то обсудить, я солгала. Я думала об этом, но только потому, что искала повод для встречи с вами.

Ее кожа, которую он ощущал сквозь тонкую ткань ее пеньюара и рубашки, была холодной, а тело крепким. Он провел рукой вниз до ее талии, а потом обратно вверх, коснувшись пальцами ее затылка.

Лили вздрогнула и опустила плечи.

– Возможно, это и было одной из причин того, что я оказалась в дурацком положении.

– Вы не оказались! Да и как такое вообще могло случиться? Как можно не отдать должное такому чистосердечию? – Он был сам не свой. Эти ее глубокие вздохи, эта переполненность чувствами… Ему следует проводить Лили до ее комнаты и удалиться, пока он не натворил глупостей. – Лили, я должен настоять на том, чтобы благополучно доставить вас обратно. Если кто-нибудь узнает, что мы были наедине в такой ситуации, для вас это будет пагубно.

Чего он никак не ожидал, так это ее внезапного смеха, но тем не менее она рассмеялась – горьким, безрадостным смехом. Он оборвался так же внезапно, как и начался, и Оливер услышал ее полные горечи слова:

– Тут нечего губить. Как вы не понимаете? Вам вовсе ни к чему обо мне беспокоиться. Таким женщинам, как я, не стоит волноваться за свою драгоценную репутацию, потому что никто не считает, что в этом есть какая-то необходимость. По существу, на меня никто не обращает внимания, я – невидимка.

Она просто лишила его дара речи.

– Вы добрый, Оливер. И признаюсь, что у меня были глупые помыслы в отношении вас. Вы очень красивый. Возможно, говорить об этом мужчине непозволительно, но это правда, и мир становится более прекрасным благодаря вам. Ваша доброта вынуждает вас быть вежливым со мной, но я уже опомнилась. Я знаю, что ваше внимание объясняется всего лишь желанием быть в хороших отношениях с хозяевами дома.

22
{"b":"95574","o":1}