ЛитМир - Электронная Библиотека

Желтые огни фонарей между тем приблизились, и отчетливо обозначился силуэт церкви Всех Святых, стоящей на краю пустоши. Оттуда было рукой подать до поселка и окруженного деревьями пруда. Керри остановилась: идти одной в паб ей не хотелось, возвращаться домой тоже. Засунув руки поглубже в карманы, она повернулась и побрела к пруду.

Все это видел Зак Хемингуэй, стоявший у стойки бара в пивной «Заяц и пень», через распахнутую дверь, в которой виднелась пустошь. Когда Керри свернула к пруду, Зак нахмурился: какого черта ее понесло ночью в опасное безлюдное место? В такое время одиноким женщинам не стоит прогуливаться возле пруда! Даже собаки с ней не было. Зак терялся в догадках.

– Привет, чемпион! – обратился к нему новый посетитель, вошедший в ярко освещенный зал. – Когда будешь драться на ринге в следующий раз, дай мне знать, я приду за тебя поболеть.

Боксер пробурчал что-то в ответ и вновь задумчиво посмотрел в ту сторону, куда направилась Керри. Ее фигура уже растворилась во мгле. Мимо него, громко смеясь, прошла веселая компания подвыпивших завсегдатаев. Он последовал за ними и тоже вышел на свежий воздух. Зак собирался сходить в боксерский клуб и поговорить с Джеком Робсоном. Но теперь он поднял воротник и поспешил через дорогу к пустоши.

Охваченная безысходностью и тоской, Керри смотрела на черное зеркало пруда, в котором отражалась луна. Неужели в ее жизни уже не будет ничего, кроме бесконечной домашней работы и торговли на рынке? Почему ей все так надоело? Прежде она никогда не испытывала подобного. Может быть, виной тому возраст? Когда тебе переваливает за тридцать пять, выясняется, что многие двери перед тобой навсегда закрыты. А ведь еще недавно ей казалось, что стоит лишь пожелать – и все сбудется.

Когда-то Керри мечтала о большой, как у Кейт, семье – Дэнни, как и Леон, обожал детей. Но теперь уже ясно, что ей придется ограничиться одной дочерью – Розой, которая стремительно превращалась в молодую хорошенькую женщину, уже не нуждающуюся в материнской опеке.

За спиной у Керри захрустели ветки, но она не испугалась. Наверное, это кто-то из местных жителей выгуливает собаку или один из посетителей паба решил пойти домой короткой дорогой через пустошь. Но, обернувшись, она увидела знакомую широкоплечую фигуру. В лунном свете сверкнули светлые волосы.

Он молчал, не в силах промолвить ни слова после пережитого волнения. Слава Богу, с Керри ничего плохого не произошло. В устремленном на него взгляде он прочел радость. Керри тоже молчала, сердце ее гулко стучало у самого горла. Лицо Зака ей мешали разглядеть колеблющиеся тени. Но она живо представляла и его острые скулы, и ямочку на подбородке, и четко очерченный рот.

Молчание длилось. Она стояла в двух шагах от него спиной к пруду, где в серебристом отражении лунного света плыли кораблики опавшей листвы. Керри чувствовала, что с ней происходит нечто странное, такое, чего еще никогда не случалось. Ей казалось, что она вот-вот соскользнет с земной тверди в бесконечный космос.

Из распахнутой двери паба «Заяц и пень» доносились отзвуки смеха и пьяных восклицаний расходящихся по домам завсегдатаев. Но этот гул ее не беспокоил.

– Керри! – глухо окликнул ее Зак. Кровь в жилах Керри вскипела. Она пошатнулась, охваченная вожделением. – Керри! – настойчивее позвал Зак, и она поняла, что ей пора отступать. Или беззаботным тоном поинтересоваться, что он делает в поселке, если должен находиться в боксерском клубе. Ей следовало вернуться в нормальное состояние, к привычной будничной рутине, о которой она думала несколько секунд назад.

Но она не смогла. Заку было лет двадцать семь – двадцать восемь, ей – тридцать пять. Она ни разу в жизни не изменяла Дэнни, даже в мыслях, даже в те долгие военные годы, когда он находился в плену. Но лишь только Зак дотронулся до нее, как она забыла о разнице в возрасте, и о Дэнни, и о благоразумии. Издав сдавленный животный крик, она прильнула к Заку и растаяла в его объятиях, млея от прикосновения его губ и рук и не противясь неизбежному.

Глава 9

– Все это вздор, чушь, блажь и ерунда! – воскликнула Дебора Харви с той непреклонной уверенностью в голосе, которая когда-то помогла Британии стать империей.

Она сидела, выпрямив спину, на табуретке за кухонным столом напротив супругов Эммерсон. Дейзи ушла куда-то с Билли, остальные дети улеглись спать.

– Это не ерунда, – невозмутимо и по возможности дружелюбно ответила Кейт. – Мэтью всегда любил реку и, приезжая сюда на каникулы, проводил на берегу все свободное время.

– Это верно, – кивнул Леон, стараясь не смотреть на бледную от ярости старуху. Разговаривать с ней не имело смысла, она не желала даже замечать его. Кейт взглянула в глаза мужа и прочитала в них надежду.

Если и вправду Мэтью убежал из школы от того, что представлял свое будущее совершенно иначе, чем его наставники, все упрощалось. Значит, мальчика не похитили и не причинили вреда. Он просто вдруг сопоставил, чего ждут от него тетушки, преподаватели и родители и чего желает он сам. И поступил в этой ситуации так, как поступают многие мальчишки в его возрасте, столкнувшись с неразрешимой задачей, – он просто сбежал.

Искривленные артритом пальцы, обтянутые белыми нитяными перчатками, сжали серебряный набалдашник старомодной трости. Дебора не удивилась тому, что Мэтью любит проводить на Темзе свободное время. Она испугалась.

Пусть мальчик и рожден вне брака, он все равно отпрыск Харви и не должен скитаться, где ему вздумается, как какой-нибудь беспризорник. Что же касается предположения Кейт о причине его исчезновения, то у старой леди просто не находилось слов, чтобы выразить свое возмущение по этому поводу.

Возможно, в жилах Леона Эммерсона и течет речная вода, как и у его темнокожих деток, но в жилах Мэтью течет кровь Харви. И если Кейт думает иначе, то она дура. Хотя на дуру она не похожа. Скрепя сердце Дебора вынуждена была признать, что даже если бы она не знала о том, что ее собеседница была невестой погибшего на войне Тоби, она все равно составила бы о ней благоприятное впечатление. Во-первых, в отличие от многих молодых женщин ее возраста Кейт не выглядела ни вульгарно, ни вызывающе. Весь ее облик был пронизан спокойствием и светом, что очаровывало и вызывало симпатию. Речь ее была грамотной и свидетельствовала об образованности. Даже тот факт, что она осмелилась забеременеть, не будучи замужем, не мог быть поставлен ей в укор, поскольку это случилось во время войны. Да и вообще род Харви прекратил бы существование, если бы она не осмелилась на это. А уж чего нельзя было ей простить, так это брака с матросом-полукровкой. Но и этого мало: она позволила своему мужу-метису усыновить Мэтью! И как только английский суд утвердил столь безрассудное решение!

Дебора Харви, равно как и вторая тетушка Мэтью, не могла смириться с этим возмутительным фактом. И вот пожалуйста, результат этого святотатства налицо: Мэтью сбежал, и его нельзя было винить за такой поступок. Любой ребенок рано или поздно не вынес бы такого унижения и позора.

– Я немедленно начну разыскивать сына на реке, – сказал Леон. – Уверен, что он где-то там.

Превозмогая усталость, Дебора встала. Было уже за полночь. Вот уже двадцать лет, как она не ложилась спать так поздно. Не глядя на Леона, она промолвила:

– Возможно, вы правы, хотя я и не уверена, что мой внучатый племянник сбежал именно по той причине, которую вы назвали. – Она резко повернулась, чтобы выйти, споткнулась о табурет и пошатнулась. Леон шагнул к ней и поддержал под локоть. Дебора замерла, изменившись в лице. Леон убрал руку и помрачнел. Уж не думает ли старуха, что его цвет кожи заразен? Неужели она предпочла бы упасть?

– Я провожу вас, мисс Харви, – мягко промолвила Кейт, снимая напряженность. – Если завтра Мэтью найдется, я вам тотчас же позвоню.

22
{"b":"95575","o":1}