ЛитМир - Электронная Библиотека

– Они поссорились, потом Кристина ушла к маме. Джек ничего об этом не говорит, но вид у него ужасный, – сказала наконец Берил.

Глаза Лии заблестели: она еще не настолько выжила из ума, чтобы в это поверить. Джек Робсон всегда выглядел прекрасно. Он умел держать марку, этот самоуверенный бесенок, и никогда не унывал.

– Но почему же он не забрал жену домой? – осведомилась она. – На Джека это не похоже. И где Кристина спит в домишке Евы? Ведь там так тесно!

Берил задумалась. Вместе с мамой Кристины и ее мужем в маленьком домике в Гринвиче жила и ее бабушка. Следовательно, гостей там разместить действительно негде!

– Может быть, она спит на одной кровати с Якобой? – неуверенно предположила Берил, сама не веря своим словам.

Лия презрительно фыркнула: бабушка Кристины, Якоба Бергер, была ее ровесница и старинная подруга. Она не стала бы ни с кем делить свою постель, это Лия знала наверняка. В первую очередь Якоба выпытала бы у внучки, почему та ушла от мужа. Только последняя дура могла так поступить. Таких мужей, как Джек Робсон, не бросают, потому что их немедленно заманят в свою постель другие красотки. К примеру, Мейвис. Лия пососала мятный леденец и внимательно посмотрела на правнучку. Понимает ли девчонка, что происходит между Мейвис и Джеком? Пожалуй, нет, малышка еще слишком наивна, а Мейвис и Джек так давно намозолили всем глаза, что никто уже не злословит на этот счет. Поэтому у Берил нет оснований подозревать их в чем-то предосудительном. Но ее-то, Лию Зингер, повидавшую всякого на своем долгом веку, не проведешь! Она видела свою старшую внучку насквозь. Конечно же, ее любовь к Джеку не остыла. Но это не тема для разговора с юной девицей. Лия шлепнула Бутса, чтобы он прекратил рычать, и спросила:

– А из-за чего поссорились Мириам и Альберт?

– Из-за помидоров! – оживилась Берил, довольная тем, что может внятно ответить хотя бы на один вопрос. – Дедушка поймал бабушку на попытке всучить покупателям мятые помидоры по цене хороших. Он заявил, что не допустит, чтобы позорили его имя. А бабушка говорит, что она будет поступать так, как находит нужным, пока стоит за прилавком. Они ругаются вот уже несколько дней.

Лия усмехнулась, мысленно став на сторону дочери. Если есть возможность продать подпорченный товар по цене первосортного, зачем же ее упускать? Разумеется, Мириам права!

– А чем недовольна Хетти? – полюбопытствовала Лия, вознамерившись не отпускать Берил, пока та не сообщит все новости. – Я недавно видела, как она мчалась к дому Керри, словно молния. Может быть, ее сынок пожаловался, что твоя тетя его скверно кормит?

– Дело вовсе не в дяде Дэнни, – вздохнув, ответила Берил, поражаясь осведомленности прабабушки. – Хетти разозлилась на Керри за то, что та не сняла с веревки ее белье, когда разразилась гроза, а сама Хетти, как назло, отсутствовала.

Лия картинно всплеснула руками, изображая отчаяние. Хетти Коллинз вечно брюзжала и выражала недовольство по любому поводу. Разве ей не повезло с мужем? Чем плоха ее невестка, Керри? Или внучка Роза – не дар небес?

Берил угадала намерение прабабушки перечислить все блага, ниспосланные ворчливой Хетти, и протянула ей еще один мятный леденец. Перемывать косточки Хетти девушке не хотелось, ее больше занимал Зак Хемингуэй, и она решительно сменила тему:

– Ты поговорила с тетей Керри о новом боксере, бабуля? Она подтвердила, что Зак очень мил, любит детей и обучает скаутов приемам бокса?

Лия засунула второй леденец в рот и задумалась. Разговор с Керри действительно состоялся, но вот ее поведение показалось Лии странным. Керри опустила глаза и стала рыться в сумочке. Отвечала она резким тоном и короткими фразами:

– Да, Зак мил, но для Берил он совершенно не подходит. Он ее значительно старше. Да и вряд ли он надолго задержится на площади Магнолий. Так что о серьезных отношениях между ними не может быть и речи!

Она тряхнула растрепанными волосами, и они упали ей на лицо так, что Лия не могла увидеть ее глаза.

– Почему же ты считаешь, что этот молодой человек не пара нашей Берил, деточка? – удивилась старуха. – Ему всего двадцать пять или двадцать шесть лет!

– Просто он хорошо сохранился. На самом деле он гораздо старше, – запротестовала Керри. – И вообще он боксер, а они все скверно воспитаны. Ну, мне пора готовить мужу обед! – И она убежала.

– Твой дедушка сказал, что Зак Хемингуэй внимателен к подросткам, – уклончиво ответила Лия на вопрос правнучки. – А еще он похвально отозвался о нем как о боксере, дескать, этот парень способен уложить любого как ударом слева, так и справа.

Берил ожидала услышать другое, но и такой ответ ее удовлетворил. По крайней мере прабабушка не осудила занятие Зака и согласилась говорить о нем. Ни мама Берил, ни ее тетя не пожелали обсуждать этого человека. Керри побледнела и поджала губы, когда Берил спросила ее о Заке, а мама, судя по всему, вообще его невзлюбила.

– Происходит что-то удивительное, бабуля, – призналась Берил. – Все ведут себя как-то странно. И мама, и тетя Керри стали в последнее время очень нервными. Может быть, они приболели гриппом?

Лия пожевала губами и поморщилась, словно съела что-то кислое. Она и сама чуяла, что вокруг творится неладное. И дело было не только в исчезновении Мэтью. Лия почесала Бутса за ухом и сказала:

– Никакого гриппа у них нет, моя куколка. Впрочем, его вполне могли к нам завезти переселенцы из Вест-Индии. В газете пишут, что вчера утром с Ямайки прибыла большая партия иммигрантов. И хотя день был теплый, все они жаловались на озноб.

Берил встала, собираясь уходить, и поправила прическу.

– Вполне возможно, что после жары на Ямайке климат Англии им показался суровым, бабуля, – предположила она, глядя на фотографию переселенцев в газете, лежащей на кровати. – Не понимаю, зачем они сюда так стремятся! Жили бы на своих теплых островах, грелись бы на солнышке и круглый год купались в море. Так нет же, едут в Лондон, поселяются в Льюишеме и Дептфорде, а потом болеют гриппом.

– Ничего, они быстро освоятся на новом месте. Евреи, к примеру, повсюду приживаются и чувствуют себя как дома, – глубокомысленно промолвила Лия. – Правительство Англии приветствует приток рабочей силы. Лондону требуются кондукторы и водители автобусов, медсестры и сиделки в больницах. Эммерсонам повезло: теперь, когда на улицах темнокожие перестали быть редкостью, на Леона и его детей не будут глазеть и указывать пальцем.

Берил улыбнулась, радуясь за Леона. Сам он ни разу не пожаловался на расовую дискриминацию, но она слышала, что несколько раз он попадал в неприятные ситуации из-за своего цвета кожи. Однажды его отказались обслуживать в пабе, куда он зашел вместе с Дэнни перекусить, а в другой раз их с Билли чуть было не покалечили хулиганы на футбольном матче.

– Я непременно расскажу Леону об этой статье в газете, – пообещала она, охваченная наивным оптимизмом. – Он очень переживает из-за Мэтью. Мама говорит, что за минувшие две недели он постарел на десять лет. Может, новость об иммигрантах поднимет ему настроение.

Если бы Леон узнал, что о нем думает Мейвис, он бы с ней не согласился. Он не чувствовал себя постаревшим на десять лет. Ему казалось, что он стал старше лет на двадцать. А после разочарования, пережитого, когда Мэтью не появился на заброшенном баркасе, Леон стал мрачнее тучи. Раньше еще можно было допустить, что мальчика похитили, но теперь, когда выяснилось, что он некоторое время прятался на «Дикой рябине», эта версия отпала: про лодку никто, кроме Мэтью, не знал. Он пришел туда сам. А потом исчез.

Полицейские задавали массу каверзных вопросов. Чувствовалось, что они Леона подозревают. Возможно, они даже допускали, что он убил своего приемного сына, заманив его под невинным предлогом в этот тихий уголок, а потом кинул труп в Темзу. Слава Богу, у Леона имелось алиби. Да и трупа не обнаружили. Так или иначе, обвинение в столь ужасном преступлении Эммерсону не предъявили. Но даже мысль о том, что его подозревали, нагоняла на Леона тоску. Он любил детей, а в Мэтью души не чаял.

34
{"b":"95575","o":1}