ЛитМир - Электронная Библиотека

– Да, разумеется, доктор, – промолвила Кристина, мысленно благодаря Бога за то, что Боб Джайлс уехал в больницу к Мейвис. Теперь у нее появилась возможность обдумать сложившуюся ситуацию. А подумать ей было над чем. Она еще не пришла в себя после волнения, пережитого во время операции. Терзаемая дурными предчувствиями, она поняла, что жить без Джека не хочет и, если случится чудо и он выкарабкается, ей придется смириться и с его образом жизни, и с его любовью к Мейвис. Не сдержавшись, она расплакалась. Ну почему их отношения так изменились? Может быть, в этом виновата и она, поскольку оставалась равнодушной ко всем его делам? Что еще, помимо шашней с Мейвис и темных делишек, ей не известно о муже?

Позже, когда ее пустили к нему в палату, Джек, едва придя в сознание, погладил ее по руке и прохрипел:

– Это ты, Кристина? Я рад, что ты пришла, любимая!

Он вновь впал в забытье, и медсестра выпроводила ее. Кристина вернулась в комнату для посетителей и разрыдалась.

Больницу она покинула, когда туда пришел Чарли. Но отправилась не в Гринвич, а на площадь Магнолий, где о происшествии было уже всем известно. Люди расспрашивали ее о состоянии Джека и Мейвис. Кристина стоически скрывала свое состояние и ровным голосом отвечала, что Джек непременно поправится. О Мейвис же, говорила она, ей ничего не известно, кроме того, что та серьезно пострадала. Вот вернется из больницы мистер Джайлс, он обо всем подробно и расскажет.

Наконец она заперлась в своем доме и, тяжело вздохнув, призналась себе, что не желает думать о сопернице. Ведь если бы не она, с Джеком ничего бы не случилось.

Чтобы отвлечься, Кристина взяла с полочки в ванной бритвенные принадлежности мужа, мыло, зубную щетку и пасту, положила все это в мешочек и, сунув его вместе с двумя парами нижнего белья в сумку, вновь выбежала из дома, провожаемая любопытными взглядами Летти и Нелли.

Поборов желание сесть в автобус и сразу же поехать в больницу Святого Фомы, она побрела через пустошь в Гринвич на встречу с Мейдж Дрейкап, чтобы забрать у нее на день малютку Джудит – теперь они встречались регулярно.

– А почему мне нельзя пойти в больницу вместе с тобой? – спросила девочка, когда они ехали на автобусе к Лондонскому мосту. – Я буду хорошо себя вести, даже рта не раскрою! Даже не пискну!

Впервые за это утро Кристина улыбнулась. Как хорошо держать малышку за руку и смотреть в ее доверчивые темные глаза, так похожие на ее собственные!

– Детей в больницу не пускают. Ты подождешь меня снаружи, в саду, вместе с другими ребятишками. Я скоро приду. Взрослым тоже не разрешают задерживаться в больнице надолго.

Сейчас, получив разрешение посидеть в палате, Кристина видела в окно, как Джудит играет с другой девочкой в мраморные шарики на площадке перед больницей.

– О чем задумалась, любовь моя? – поинтересовался Джек. Его перебинтованная рука покоилась на перевязи, грудь тоже была забинтована.

Их взгляды встретились, и ее сердце захлестнули противоречивые чувства – любовь, тревога и грусть.

– О Мейвис, – тихо призналась она. – О том, как долго вы с ней встречались и будет ли ваш роман продолжаться дальше.

Джек закрыл глаза и легонько сжал ее руку. То, что произошло минувшей ночью между ним и Арчи, непостижимым образом высветило и обострило все их с Кристиной проблемы. Он уже не мог относиться к ее побегу из дома как к заурядной размолвке между супругами. Ему стало ясно, что Кристина не получала удовольствия от семейных ссор и перебранок, а просто ей стало невмоготу. Она совершенно не походила на девчонок из юго-восточного Лондона и была настолько единственной в своем роде, что, казалось, свалилась на площадь Магнолий с другой планеты. Ей претили вызывающе-вульгарные манеры местных хохотушек, их деланная беспечность и показная веселость. Джек знал, что он никогда не встретит женщину, даже приблизительно похожую на Кристину. Поэтому он не желал ее терять и готов был бороться за нее до конца, чего бы ему это ни стоило.

Превозмогая тошноту и головокружение, мучившие его после анестезии, он ответил как мог откровенно:

– Между мной и Мейвис действительно сложились необычные отношения. Но поверь мне, Кристина, не по моей инициативе. Я всячески старался избежать этого.

По бледным щекам Кристины побежали соленые ручьи. Сдержанная по своей природе, она почти никогда не плакала. Но сейчас эмоции вырвались наружу, слезы потекли потоком.

– Я люблю только тебя! – вскричал Джек, и все находящиеся в палате заинтересованно обернулись. – Это правда, поверь!

Она готова была поверить. Но лишь одно признание в искренней любви не проясняло остальных темных моментов этой истории. Например, ей было не понятно, зачем он приобрел клуб в районе с сомнительной репутацией, на улице «красных фонарей».

– У тебя есть другие заведения в Сохо, помимо клуба «21»? И на какие, собственно говоря, доходы мы с тобой живем? На деньги, полученные от…

– Клуб «21» – вовсе не тайный притон, дорогая! Там нет ни стриптизерш, ни кабинетов для уединения, – заверил ее Джек, угадав ее мысли. От волнения он сделал резкое движение и поморщился, пронзенный болью.

Кристина понимала, что нужно дать ему возможность отдохнуть, но не могла сдвинуться с места. Радость от того, что они наконец-то разговаривают серьезно и откровенно, обессилила ее.

Джек не отводил от нее своих золотисто-карих глаз, пытаясь понять, почему ее так волнует этот клуб. Наконец в голове у него промелькнула спасительная догадка, и он осведомился:

– Любимая, а что ты скажешь, если я передам права на клуб Мейвис, а сам займусь чем-то другим? Тогда ты вернешься домой? Мы сможем начать все сначала?

Даже сейчас, после тяжелой операции, он не утратил то особое мужское обаяние, которое когда-то покорило Кристину. Столь мужественный и интересный парень, как Джек, ей никогда не встречался. У них не было и не могло быть детей, но теперь в ее жизнь вошла еврейская девочка Джудит, и это вселяло в нее надежду. Краем глаза она увидела, что к ней с озабоченным лицом приближается медсестра: время посещения истекало. Охваченная волнением, она воскликнула:

– Взгляни в окно, Джек! Видишь ту темноволосую девочку, играющую в шары?

И, не обращая внимания на укоризненный взгляд медсестры, она стала рассказывать Джеку историю своего знакомства с Джудит.

Рассказ Кристины не выходил у Джека из головы на протяжении всего дня. И когда его пришел проведать Дэнни, Джек не выдержал и спросил:

– Ты ничего не знаешь о девочке, с которой познакомилась моя жена?

Дэнни, похожий на побитого рыжего клоуна, с космами, торчащими во все стороны, удивленно заморгал единственным зрячим глазом.

– Клянусь, старина, мне сейчас не до Кристины и ее девочки. Мейвис в таком состоянии, что к ней никого, кроме Теда и викария, не допускают. Тед говорит, что у нее провал в памяти. Она не помнит, как попала в больницу, и ничего не знает о самой драке.

Джек поджал разбитые губы. Арчи Дьюка он отколотил кулаками до полусмерти и не сожалел об этом, хотя сам едва не лишился жизни. Жалел он лишь о том, что рыжий дружок Арчи помешал ему добить подлеца, всадив нож под ребро.

– Тед говорит, что Мейвис беспокоит не столько ее изуродованная физиономия, сколько вмешательство в эту историю полиции. Теперь у заведения могут отобрать лицензию на торговлю спиртным, – сообщил Дэнни.

Джек хмыкнул. Он и сам опасался за проклятую лицензию. Ее наверняка отберут, если начнутся судебные разбирательства. Оставалось надеяться, что Арчи замнет это дело, поскольку не заинтересован в огласке.

– Сегодня меня допрашивали в участке. Похоже, полиция до суда эту историю не доведет. Дьюк не выдвинул против нас обвинений. Впрочем, ты его так отделал, что он и рта не может открыть, – с ухмылкой добавил Дэнни.

Джек изобразил жалкое подобие улыбки. Если это действительно так, все упрощается. Сам он жаловаться на Арчи не собирается. Зная, что сиделка вот-вот выпроводит Дэнни из палаты, он спросил:

45
{"b":"95575","o":1}