ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Моя строгая Госпожа
Страна Сказок. Авторская одиссея
Иномирье. Otherworld
Мост мертвеца
Вдовы
Без компромиссов
Отбор для Темной ведьмы
На Алжир никто не летит
Чертов нахал

Анатолий Семёнович Варшавский

(1920–1990)

Вначале были легенды

Вначале были легенды - pic00.png

Все дальше и глубже ведет нынче свой поиск археология. Давно прошли те времена, когда вполне серьезно доказывалось, что этой научной дисциплине в лучшем случае определена роль служанки при ее величестве Истории.

Это наука молодая, наука совершенствующаяся, жадно впитывающая в наш век бурного технического развития все новшества, которые она может пустить в дело; наука во многом на стыке других отраслей знания, идущая рука об руку и с этнографией, и с антропологией, и с иными относящимися к человековедению науками.

…С видимых руин и видимых остатков древних цивилизаций начинала она, с описания отдельных древних загадок и случайных находок. Сейчас без археологического исследования ни шагу нельзя сделать ни в средневековой, ни тем более в древней и древнейшей истории. Археология поднимает такие пласты истории, о которых еще недавно и мечтать нельзя было.

Подобно Колумбу, проложившему трассу сквозь Атлантику, подобно тому, как Магеллан после долгого и страшного в своей неизвестности плавания вдоль сплошной стеной стоявшего за бортом материка провел чуть ли не ощупью сквозь мрачный и трудный проход свою флотилию и вышел все-таки на простор бескрайних вод, подобно многим иным великим путешественникам, искавшим ключи от больших и малых залов нашего общего дома — Земли, археологи прошлого проторили пути будущим исследователям.

Но несравненно выросли с той поры задачи — археологии. И поле ее деятельности тоже.

Физика, химия, математика ныне все теснее налаживают дружбу с археологией, и все большее число технических новинок берут на вооружение археологи.

Великий век археологии продолжается. Свой, и значительнейший, вклад вносят в познание прошлого и советские исследователи, осуществившие множество крупнейших открытий, которые позволили не только изучить ранее неведомые страницы истории больших и малых народов, но и уяснить особенности развития этих народов, прогресса их экономики и культуры.

Ряду крупнейших археологических находок последних лет — на Урале, в Хакассии, в Закавказье, в Монголии, Сирии, Греции и других местах, находок, раскрывающих новые горизонты истории, и посвящена эта книга.

…Вначале, во многих случаях, были лишь легенды. Приподнять завесу тайны над теми или иными загадками истории сумела наука.

Глава I

Капова пещера

Вначале были легенды - pic01.png

Башкиры, жившие неподалеку от этой пещеры, немало легенд рассказывали о ней. Они называли ее Шульган, что по-русски значит «опустилась», «провалилась», «исчезла» — имелась в виду речка, протекающая через пещеру. Уже в наше время геолог Г. Ф. Вахрушев установил, что речка и в самом деле «проваливается» — в трех километрах севернее входа в пещеру, потом появляется на поверхность. В двух километрах от входа она вновь глубоко уходит в недра горы…

В январе 1760 года, оказавшись по служебным делам на Вознесенском медеплавильном заводе в Башкирии, член-корреспондент Российской Академии наук (заметим, первый ее член-корреспондент, должность была по представлению М. В. Ломоносова только учреждена), коллежский советник Петр Иванович Рычков в разговоре случайно узнает о том, что сравнительно неподалеку, в двенадцати верстах вниз по реке Белой, находится прелюбопытная пещера.

— Как туда проехать? — спрашивает он.

— О, это нелегко, — отвечают ему. — Сугробы намело изрядные, нет проезда и по реке. Отложить бы надо поездку, лучше всего до лета.

Но Рычков — в командировке, у него неотложные дела, когда снова удастся попасть в эти края — неизвестно. Как быть?

Впоследствии он напишет: «Будучи от Оренбургской губернской канцелярии отправлен в разные Башкирские волости, для некоторого рассмотрения, и быв попутно на оном заводе, побуждаем любопытством, сего 1760 года Генваря 7 числа, нарочно съездить отважился… склонив тутошних, бывших у меня знатных башкирцев лаской и угощением, чтобы верховой своей ездой по глубокому снегу путь мне сделали. Позади их я и бывшие со мной подпоручик, заводской лекарь и еще несколько заводских служителей, также верхами ехали; ибо саньми для глубокого снега проехать никоим образом не можно».

Двенадцать верст — дорога недальняя. Но двенадцать туда и двенадцать обратно — это уже двадцать четыре. Да и ехали, понятно, не быстро, какое уж там. Поэтому в самой пещере Рычков и его спутники провели немногим более трех часов. Но и этого оказалось достаточным, чтобы понять: пещера удивительно интересна. «Для ее великости и особливого ее состояния, — заметит Рычков, — она подлинно этого достойна, чтобы летней порой прилежнее и обстоятельнее ее испытать, измерить и описать». Рычков был человеком дела. И поэтому, не дожидаясь того времени, когда ему удастся все это осуществить, он, что называется, по горячим следам написал большую статью. Называлась она: «Описание пещеры, находящейся в Оренбургской губернии при р. Белой, которая из всех пещер в Башкирии находящихся за славную и наибольшую почитается».

Вход в пещеру, говорилось в статье, между двух высоких гор, которые, «разделяясь одна от другой крутостями, или утесами своими, делают небольшое ущелье от р. Белой с правой стороны по течению ее прямо, не далее тридцати пяти или сорока саженей. И в то ущелье, и в самую пещеру проходить и заезжать не только на лошадях, верхами, но и колясками свободно; вместо сухого пути от десяти до пятнадцати сажень надлежит ехать по текущей из пещеры речке».

Речку, писал Рычков, местные жители называют Шуллюган. А по ней и всю пещеру именуют они Шуллюган-Таш, т. е. каменное строение.

Двенадцатью днями позднее, 19 января того же года, в далеком Санкт-Петербурге, в канцелярии Академии наук был подписан указ. Один из пунктов указа гласил: «Быть Ивану Лепехину студентом, дать ему шпагу и привести к присяге».

Помимо шпаги двадцатилетний солдатский сын Иван Лепехин получил зеленый суконный кафтан и камзол.

Зеленый кафтан полагался хорошим студентам. Нерадивых обряжали в кафтаны серого цвета.

Лепехин учился отменно. В 1762 году для дальнейшего совершенствования в науках его отправили за границу. Пятью годами позже в Страсбурге он получил диплом доктора медицины, а потом возвратился в Россию. Он станет крупным ученым, будет избран академиком.

В конце 60-х — начале 70-х годов XVIII века он совершил длительное научное путешествие по России.

Путешествие началось 8 июня 1768 года. И уже первого сентября состоялась встреча Лепехина с жившим в своем имении Спасском на левобережье Волги П. И. Рычковым. Незадолго до того местные ревнители просвещения отказали знаменитому ученому в скромной просьбе: назначить его на свободное место директора Казанской гимназии. («Я не могу быть таков, как они: черное не называю белым, — писал Рычков. — Вот… причины тому, для чего я выдерживаю огорчения и возбуждаю противу себя ненавистников добру».)

Петр Иванович Рычков принял Ивана Ивановича Лепехина «с особливой, как впоследствии писал последний, благосклонностью и лаской».

Можно не сомневаться: интересовавшемуся, помимо иного, происхождением и историей пещер Лепехину Рычков, несомненно, рассказал и о своем посещении пещеры Шуллюган-Таш.

27 мая 1770 года Лепехин и сам побывал в этой пещере.

Весь день он и его спутники бродили по подземным «палатам» и «переулкам». Нагромождения камней, пугающая темнота. Спертый и влажный воздух. Капли воды, отделявшиеся от высоких сводов и падавшие на камни. В своей вышедшей в 1771 году в Петербурге книге «Дневные записки путешествия доктора и Академии наук адъюнкта Ивана Лепехина по разным провинциям Российского государства» ученый подробно рассказал обо всем этом. Привел Лепехин некоторые цифры, упомянул, что ему и его спутникам удалось побывать и на втором этаже этой огромной двухъярусной пещеры. Особое впечатление произвел на него один из небольших подземных гротов:

1
{"b":"95576","o":1}